Сергей Алтухов – Приговор окончательный! (страница 23)

— Так работали вы в Неболчи или нет? — прервал его размышления Карташов.

— Нет! — прикрывая рукой татуировку, выдохнул Петр Иванович. — Мы пробыли там несколько дней. Потом брат уехал на другой участок, а я — к теще.

— Ну и сколько же вы «заработали» за этот теплый сезон? — прищурился лейтенант.

— Всего? — вздрогнув от неожиданности, переспросил Боровец-младший.

— Можете называть частями, — разрешил Карташов.

— Если не ошибаюсь, два перевода в Киеве получил, через Вержанского: что-то чуть больше пятисот рублей. И... — Петр Иванович, будто припоминая, наморщил лоб, — и всё, по-моему.

— Ну как же, — лейтенант порылся в бумагах и положил на стол доверенность с неболчинской почты.

— Да, да, — отодвигая от себя документ, сразу закивал Боровец-младший, — верно! Еще ведь два перевода в поселке Неболчи было. Рублей, кажется, около семисот.

— А доверенность на получение в Неболчи от имени Вержанского... — начал лейтенант.

— Сам, сам заполнил, — заспешил Петр Иванович, — а Вася печатью заверил! Только я, — Боровец-младший приподнялся со стула, — о случившемся очень сожалею. Каюсь, — он прижал руки к груди, — осуждаю свой проступок! И для того, чтобы хоть немного облегчить свою вину, деньги верну немедленно, как только мне будет представлен счет, — полное лицо его покрылось багровыми пятнами. — А в будущем со мной никогда, верьте, никогда подобного не случится!

Карташову трудно было смотреть на сидящего перед ним человека. Изображает из себя заблудшую овцу, а ведь, ни на секунду не задумываясь, написал заявление о приеме «на работу» от имени инвалида Вержанского. Подставил под удар старика, которого и пара допросов может доконать!

— Ну одним возмещением убытков вам вряд ли удастся отделаться, — лейтенант заметил, как в потемневших серых глазах Боровца мелькнул страх. — Вы же не мальчик — знали, на что шли. Две статьи: девяносто вторая — хищение государственного имущества и сто семьдесят пятая — внесение в официальные документы ложных сведений.

— Товарищ... гражданин лейтенант! — Петр Иванович схватился за верхний край выглядывающей из-под рубахи полосатой тельняшки. — Меня жизнь много бросала, в какие шторма не попадал — выдерживал. Неужели в мелком болотце увязну? Поймите — ну кутнуть малость захотелось. Ведь морская душа — она размах любит. Да я вдвое верну, только тюрьмой не позорьте! Жену с дочкой прокаженными не делайте. Оступился. Честью моряка клянусь — искуплю!

Он почти с мольбой взглянул на лейтенанта.

Карташов предъявил ему все имеющиеся документы, Петр Иванович признался, что авансовые отчеты по «командировкам» написаны его рукой. Тем не менее лейтенант под благовидным предлогом взял образцы его почерка. Спросил, знала ли о его прибылях жена. Боровец сказал, что могла лишь догадываться, что он ехал из Сибири не на свой счет, и только.

Напоследок Карташов взял с Петра Ивановича подписку о невыезде.

— По существу я мог бы оформлять ваше задержание, а потом и арест, — при этих словах Петр Иванович ощутил в животе противный липкий холод.

— Но я... — Карташов намеренно затянул паузу, — пока делать этого не буду. Ограничимся подпиской. Вздумаете скрыться от следствия — к совершенным преступлениям добавите новое.

Еще несколько дней провел в Киеве Карташов. Допросил жену Боровца-младшего. Супруга Петра Ивановича — симпатичная, светлая шатенка — в самом деле не знала, что муж прошлым летом «подзаработал» как следует.

— Какие там приработки! — искренне возмущалась она. — Дочери новое зимнее пальто отказался покупать. Сказал: в старом еще походит. Хотя пальтишко-то дочка не первый год носит.

Пришла очередь познакомиться с мужем младшей сестры Боровца — Тамары. Громогласный высокий Нечитайло сразу пришел с деньгами:

— Я же когда просил Васю достать эту треклятую пилу — чтоб ей пусто было — деньги ему давал! — гудел он над ухом Карташова. — Вот, — он пошелестел купюрами, — сто семьдесят рублей. Ну так что ты... Он же — большой начальник! Разве возьмет. «Куплю, говорит, за свои». Потом смотрю, что за штука, пилу надо получать по доверенности. Написал Васе — он молчок. А теперь меня ОБХСС за шиворот! Казенную вещь родственник прислал. Нет уж, увольте. Вот, все до копеечки, — он выложил деньги на стол.

Карташову пришлось приглашать понятых и при них произвести приемку денег под расписку. Возместил присвоенное и Боровец-младший. Но от суда это его спасти не могло.

Глава 18

Когда уже в Новосибирске Карташов представил все собранные сведения Пантюхову, тот даже развеселился:

— Ай да Василий Иванович! Какая хватка! Всю родню стал одаривать. Во как! Справный хозяин, справный — куда с добром!

— А сестра Боровца — жена Нечитайло, — продолжал лейтенант, — я ее и вызвать не успел даже, сама явилась. Такое выдала, что и не ожидал, прямо экономическую платформу под братовы художества подвела. «Вы, говорит, у моего Степы деньги за пилу взяли, так не считайте нас жуликами. Может, эта пила и казенная, но ее Василий Иванович своим горбом заслужил. Батяня наш, говорит, рассказывал, что даже царь верных слуг своих казенным имуществом жаловал. А как Вася на вас работал, так мало кто теперь работает. Тут не только бы пилой поблагодарить надо. А вы его в кутузку упрятали! И до нас добираетесь». Полвека сестренке, а она все, видишь ли, отцовы байки поминает.

— Да это не байки, — усмехнулся капитан. — Это называется — закваска на всю жизнь. Крепкая, надо сказать, закваска. Ну что ж, Володя, спасибо за помощь. Я тоже времени даром не терял. Попались еще кое-какие любопытные документы. Нити ведут к разным людям и, практически, во все концы страны. Например, в списки сотрудников управления, отмеченных премиальными за разные кварталы, попали лица, совершенно к управлению не относящиеся. Договорчик интересный на одного кавказца имеется. Сдавал свой дом в Тбилиси в аренду рабочим управления, работавшим на трассе Астара — Карадаг в Азербайджане. Боровец ему за это деньги выплатил. Мне сразу в глаза бросился этот документ — единственный в своем роде. Больше подобных не попадалось. Так интересно — от дома этого до места производства работ — сто пятьдесят километров. Кто же их возить в такую даль ежедневно будет? Заметь, все это на юге, в летний период, — капитан взглянул на календарь. — Сегодня у нас седьмое августа, и это последний день, когда ты был фактически моим основным и главным помощником. С завтрашнего дня в дело вступают свежие силы! Михаил Афанасьевич сдержал обещание. Двух следователей из Ленинского и Железнодорожного райотделов подключают на помощь. На, смотри! — капитан протянул заулыбавшемуся Карташову постановление.

«...С учетом сложности дела и большого объема следствия расследование необходимо поручить группе следователей из трех человек», — прочитал лейтенант.

— Обрати внимание, кто подписал, — Пантюхов кивнул на остроугольный росчерк.

— Заместитель начальника следственного отдела.

— Вот именно, заместитель, — помрачнел капитан. — Сам Ярцев как бык уперся: «Опять ты, Пантюхов, на ровном месте канавы роешь, — передразнил Леонид Тимофеевич невидимого собеседника. — Наряд подозрительный на тысчонку обнаружил, несколько премий. Одни командировочные следователям дороже станут и сроки следствия, как резину, растягиваешь». О плане своевременного раскрытия дел печется подполковник. Честь отдела ему дорога. А мне, выходит, нет?

— Но как же все-таки удалось пробить следственную группу? — поинтересовался лейтенант. Он, как и многие сотрудники ОБХСС, знал, что Пантюхову частенько достается от начальства за якобы излишние дотошность и щепетильность в расследовании. Однако сейчас, как непосредственный участник следствия, лейтенант прекрасно понимал, что правда на стороне Пантюхова.

— Уломали кое-как вдвоем с майором Дорониным, — поморщился Леонид Тимофеевич. — Ну и потом, Ярцев же знает, что я не отступлюсь. А один вообще неизвестно сколько буду возиться. Так что, он из двух зол выбрал меньшее. Лучше людей из райотделов взять, чем на собственном отделе держать нераскрытое дело. Но постановление подписывать все же к заму отправил. Вот так-то, Володя! Большой суммы хищения пока еще не видит подполковник. Понимаешь? А ведь не только в деньгах дело. Да и сумма, думаю, в итоге не такая уж малая наберется. Только ты не думай, — предупредил капитан Карташова, — что с созданием группы ты вовсе от дела отстраняешься.

— Да я... — замялся уже собравшийся уходить лейтенант.

— Помогать будешь, когда потребуется. Договорились?

— Конечно, Леонид Тимофеевич! — взялся за ручку двери Карташов. — Куда же я от этого дела скроюсь? Оно мне и так уже по ночам снится.

Если раньше круг вовлеченных Боровцом в преступление людей расширялся очень медленно, то теперь в поле зрения следователя начинали одно за другим попадать все новые лица.

Ребят ему в помощь выделили надежных, на таких можно было положиться.

Стройный, спортивного вида, Григорий Павлович Ветров, старший лейтенант, присланный из Ленинского РОВД, на пять лет моложе Пантюхова, сразу приглянулся Леониду Тимофеевичу — энергичный, деловой. Тщательно изучил материалы. Не стеснялся советоваться с Пантюховым по поводу сомнительных пунктов расследования. Сам высказывал кое-какие дельные предложения.