Сергей Алтухов – Приговор окончательный! (страница 17)

Но Пантюхов был уверен, доказанное — мизер из того, что натворил за пять лет своего княжения Василий Иванович. И он ведь не единственный. Может, и немного, но найдутся ему подобные руководители. Сойдет с рук этому — вся цепочка, с ним связанная, уверует в безнаказанность своих не слишком-то согласованных с законом деяний. Вот, скажут, попробовали прижать Боровца, да руки-то коротки оказались. Так что не робей, ребята, жми вперед без оглядки. Клади в карман и свое, и государственное.

Пантюхов вспомнил слова замполита на прошедшем совсем недавно в их отделе партийном собрании: «Мы с вами обязаны обеспечить действительное соблюдение социалистической законности, схватить вовремя за руку жулика и вора».

— Схватить за руку, — вслух проговорил капитан. — А если эта рука словно салом смазана. Ее хватаешь, а она норовит выскользнуть. И сроки до того подпирают, что дышать трудновато становится. К тому же, помимо работы, есть и семейные обязанности. — Капитан со злостью пнул попавшийся под ноги сухой комок земли.

Какой из него, к дьяволу, семьянин, когда у жены подозревают туберкулез почек, от боли по ночам стонет, а он ей никакой не помощник — видит она его лишь перед сном да самым ранним утром. Слава богу, хоть путевку ей выделили в Алупку. Может, немного подлечится. Но беда, как известно, не приходит одна. С родной Брянщины пишут о тяжелой болезни отца. А в его-то возрасте — девятый десяток разменял — можно ожидать самого худшего. Не дай бог, со стариком что случится в отсутствие жены! Надо будет срочно ехать, а куда девать дочь? Ей первого сентября в первый класс.

От таких раздумий легче на душе не становилось.

— Чего пригорюнился? — спросила Нина Евгеньевна, заметив, что муж не в настроении.

— Всегда найдется, от чего хмуриться, — облачаясь в спортивное трико, как можно бодрее ответил Пантюхов. — Не в цирке работаю. Ты-то как? — он с тревогой взглянул на заострившееся лицо жены.

— Да вот посидела с грелкой — вроде стало полегче, — попыталась улыбнуться Нина Евгеньевна. — Надо бы, Леня, тебе к отцу-то съездить... — осторожно завела она разговор на тревожную тему.

— Конечно, надо бы, — растирая покрасневшую после умывания шею махровым полотенцем, отозвался Леонид Тимофеевич. — Но, Нина! Что сделаешь, если такая жизнь: сейчас та пора следствия, что не только уехать по личным делам, а и заболеть нельзя! Думаешь, у меня сердце не переворачивается? Да я бы бегом туда побежал! — Пантюхов сел на диван и обхватил руками еще мокрую голову. Нина Евгеньевна обняла мужа за плечи:

— Ну ладно, не будем об этом. Может, обойдется.

Пантюхов с благодарностью взглянул в потеплевшие, участливые глаза жены.

— Маша-то спит? — понизив голос, полюбопытствовал он. Но дочь как будто этого и ждала. Выскочив из соседней комнаты в одной ночной рубашонке, она повисла на шее отца.

— Ты мне к этой зиме новую клюшку купишь? — Маша уткнулась влажным носиком в его колючую щеку.

— У тебя же есть! Давно ли покупали? — удивился Леонид Тимофеевич.

— Она не новая!.. — зачастила дочь. — На ней трещинки. Хочешь, покажу, — она направилась было в кладовку, но отец удержал ее за тонкую ручонку.

— Ладно, посмотрим, — до зимы еще далеко, — добродушно проворчал он.

И Леонид Тимофеевич, и Нина Евгеньевна в общем-то удивлялись странному увлечению Маши. Но не препятствовали. Еще в прошлом году в спортивном магазине дочь увидела покрытую желтым лаком детскую клюшку и уже не отошла от прилавка, пока ей не купили и клюшку, и черную резиновую шайбу. Она не отставала от более взрослых мальчишек, игравших в хоккей на льду небольшого катка за домом. Причем все норовила встать на ворота. И, видимо, была неплохим вратарем, поскольку ее не прогоняли.

Поговорив еще немного с дочерью и успокоив ее насчет подготовки к зимнему сезону, Леонид Тимофеевич отправил Машу спать.

— Когда тебе на курорт ехать? — повернулся он к жене, заметив, что она держится рукой за спину.

— В конце августа, — не сразу отозвалась жена.

— Скорей бы уж!

— Скорей-то скорей, — вздохнула она. — А кто Машу в школу поведет? Уроки в первые дни кто проверять будет? Ты-то дома — ночной гость.

— Ну что же, — Леонид Тимофеевич прошелся по комнате, — попросим присмотреть Александру Ивановну.

Александра Ивановна и Юрий Юрьевич Котовские были соседями Пантюховых. Они дружили семьями и не раз выручали друг друга при случае. Юрий Юрьевич работал в геологоразведочных партиях. Маша всегда слушала его таежные рассказы раскрыв рот. К тому же, у Котовских — сын, Миша, чуть постарше Маши, а той с мальчишками всегда интереснее, чем с девочками. В общем, оставаясь иной раз у Котовских, Маша не скучала.

И все же на душе у Нины Евгеньевны было неспокойно. Как-никак дополнительные хлопоты людям. Да и как ни хорошо ребенку в гостях, а дома-то — лучше. Но выбора у них не было.

— Нина, — отвлек жену от тревожных мыслей Леонид Тимофеевич. — Хочу у тебя один финансово-экономический вопрос выяснить — ты ведь финансовый факультет закончила.

— А что такое? — повернулась к нему Нина Евгеньевна.

— Ну я тебя в общем... — как всегда, скрытничая, когда дело касалось службы, замялся супруг, — чисто теоретически спрошу. Вот если строительные работы проводятся бригадой в одном городе, на участке, относящемся к расположенному в этом же городе стройуправлению, и зарплату рабочим здесь же выплачивают, а потом задним числом сметные объемы этих работ передают другому участку, в другом городе, и зарплату, выданную уже, туда же относят... Как ты считаешь, нет ли здесь нарушения?

— Ты же сам в прошлом бухгалтер, — усмехнулась жена. — Чего же спрашиваешь?

— Ну... посоветоваться лишний раз не грех.

— Понимаешь, — уже серьезным тоном произнесла Нина Евгеньевна. — В принципе — чисто, как ты выразился, теоретически — возможно и такое. Бывает, что подобные операции вполне обоснованны. Но иногда это, конечно, делается, когда хотят какие-то сверхлимитные затраты затушевать. От проверки, скажем, ревизоров. Мол, да — мы заплатили рабочим за проведенную, но не совсем укладывающуюся в наш фонд зарплаты, работу. Так ведь она не задевает наш бюджет — относите ее на счет такого-то участка. Улавливаешь?

— Улавливаю, — подхватил Леонид Тимофеевич. — И думаю, что в интересующем меня случае кому-то просто выгоднее было упрятать концы.

— Леня, — после некоторой паузы почти шепотом продолжила беседу жена. — Я знаю, ты не можешь обсуждать со мной вопросы, связанные с твоей работой. Но ведь вижу — ты сильно переживаешь. Скажи, может, все-таки поторопился с арестом этого начальника управления? Второй месяц человек под стражей. Семья, поди, вся извелась.

— Потому и переживаю, — тоже полушепотом отозвался Леонид Тимофеевич, — что второй месяц кончается. И про семью его не забываю. Только знаешь, Нина, сдается мне, ему не два месяца сидеть и не четыре. А семья... Так он же первый ее не щадил. Заразил тягой к легкой наживе. Это же как дурная болезнь: прилипает мгновенно. Может, эта, не спорю, жесткая, мера отрезвит тех, кому еще не поздно отрезвиться.

А что волнуюсь и нервничаю — что же сделаешь — я не железный. Очень трудно идет расследование. Разбирать их комбинации — что сквозь дебри продираться — чем дальше, тем сложнее.

— Вы скоро перестанете разговаривать? — донесся из соседней комнаты Машин голосок. — А то я сейчас к вам приду...

— Кончили уже, доча, кончили, — поспешила успокоить ребенка Нина Евгеньевна и строго скомандовала: — Всё, спать! Всем спать.

Глава 12

Ответы нормировщицы Тарховой не удовлетворили Пантюхова. К тому же он отметил, что девушка была неискренна. Поскольку официально Вержанский, фамилия которого, проставленная в конце наряда, вызвала подозрение у следователя, был проведен приказом по красноярскому участку, пришлось вновь командировать туда Карташова, сам же капитан решил заняться рабочими, перечисленными в этом наряде.

Беседу с Вержанским он отложил до возвращения Карташова. На то имелись причины. Во-первых, капитан хотел прежде кое-что узнать об этом человеке у его собригадников. Во-вторых, в Красноярске могли обнаружиться дополнительные материалы, которые тоже нелишне было иметь под рукой еще до допроса. Ну и в-третьих, Вержанского еще предстояло разыскать. Его адрес не был указан в заявлении о приеме на работу. В ведомости на выдачу зарплаты по наряду против фамилии Вержанского стояло: «отправлено почтовым переводом» и был указан номер квитанции. Пантюхову удалось выяснить, что двести пятьдесят два рубля перевели Вержанскому в Киев, на главпочтамт, до востребования. Как пояснила Морозова, на сей счет имелось устное распоряжение Боровца: дескать, Вержанский — студент, не имеет постоянного угла, и так ему удобнее.

Все остальные члены бригады были местные. При просмотре их заявлений Пантюхову бросилась в глаза одна особенность: первые пять человек из списка проживали в Сокуре, трое, исключая киевского студента, имели городские квартиры.

В понедельник с утра, в строго обозначенное в повестке время, явился Зеленцов — его фамилия была в списке первой. Светловолосый крепыш с ясными синими глазами бойко и четко отвечал на вопросы.

— Зовут Владимиром Васильевичем, — чуть ли не диктовал он следователю. — Год рождения сорок четвертый. Работаю старшим инженером по электрозащите Новосибирского районного нефтепроводного управления. Женат, имею дочь, что еще?