Сергей Алексеев – Всюду известны. Рассказы о генералиссимусе Суворове и русских солдатах (страница 6)
Разозлился Суворов, вызвал полковника.
– Что же это? – закричал. – Почему работы не движутся?
Испугался полковник ответственности и свалил всё на майора: мол, майор во всём виноват.
Суворов вызвал майора:
– Поручал вам полковник?
– Поручал. Так я же отдал приказ поручику.
Вызвал Суворов поручика:
– Получали приказ?
– Так точно, – ответил поручик. – Получал. Да не думал, что к спеху.
– Да, – произнёс Суворов, – вижу, виновных нет. – И приказал принести прут.
Испугались виновные офицеры – ну как ударит!
А Суворов схватил прут и давай хлестать свои сапоги. Хлещет и приговаривает:
– Не ленитесь! Не ленитесь! Это вы во всем виноваты. Если бы вы сами ходили по всем работам, этого бы не случилось.
Потом отбросил прут в сторону, сел на коня и уехал.
Перекрестились офицеры: беда миновала. Собрали солдат. Засучили рукава. Топоры в руки. За дело. Помогли сапоги. Раньше других была отстроена отдалённая крепость.
Ртищев-Умищев
Многие проступки мог простить Суворов своим солдатам и офицерам, а вот ответа «не могу знать» не прощал.
«Не терплю „немогузнаек“, – говорил Суворов. – От них лишь позор армии».
И вот как-то Суворов приехал в свой любимый Фанагорийский полк, решил устроить офицерам экзамены. Расселись офицеры рядком на лавках. Напротив – командир полка и Суворов.
– Что такое «атака»? – обратился фельдмаршал к майору Козлятину.
– Атака есть решительное движение войск вперёд, имеющее целью уничтожить противника, – отчеканил Козлятин.
– Дельно, дельно, – похвалил Суворов. – Правильно. А что такое «супренировать»? – спросил у капитана Проказина.
– Супрени́ровать, ваше сиятельство, – ответил Проказин, – это значит напасть неожиданно, застать неприятеля врасплох, разбить, не давая ему опомниться.
– Дельно, дельно, – снова похвалил Суворов.
Доволен фельдмаршал: знающие офицеры. И командир полка доволен. Сидит улыбается, а сам Суворову всё время на молодого поручика Ртищева показывает.
– Это, – говорит, – самый знающий у нас в полку офицер. Умница!
Дошла очередь и до Ртищева.
– А ну-ка, скажи мне, Ртищев, – произнёс Суворов, – что такое есть «ретирада»[5]?
Замялся поручик, и вдруг…
– Не могу знать! – выпалил.
Все так и ахнули. Ну, всё дело испортил. Офицеров подвёл. Командира полка опозорил.
Рассвирепел Суворов, вскочил с лавки.
– Немогузнайку подсунули! – закричал, затопал ногами.
Повернулся, выбежал из избы прочь, сел на коня и хотел уехать. Да вдруг призадумался. Слез с коня, снова вернулся в избу, снова к поручику:
– Так что же такое есть «ретирада»?
– Не могу знать, ваше сиятельство. В нашем полку такое слово никому не известно. Полк наш суворовский, полк наступающий!
Глянул Суворов на Ртищева и вдруг закричал:
– Ай да полк! Ай да полк! Славный полк – Фанагорийский. Значит, никто не знает?!
– Так точно, ваше сиятельство.
– Вот уж не думал, что проклятый немогузнайка доставит мне столько радости! – прослезился Суворов. – Вот так Ртищев! Ай да Умищев!
Враг
Секунд-майор граф Калачинский нажил себе в армии немало врагов. Невыдержанным был секунд-майор на язык. Чуть что – обязательно кого-нибудь обидит, ввяжется в спор, накричит или скажет дурное слово. Вот и невзлюбили его товарищи. Вот и появились у майора враги.
Как-то пришёл Калачинский к Суворову, пожаловался на своих товарищей.
– Помилуй Бог! – проговорил Суворов. – Ай-ай, как нехорошо! Враги, говоришь? Ай-ай! Ну, мы до них доберёмся.
Прошло несколько дней. Вызвал к себе Суворов секунд-майора.
– Узнал, – говорит, – я имя того главнейшего злодея, который вам много вредит.
– Капитан Пикин?! – выпалил Калачинский.
– Нет.
– Полковник Лепёшкин?
– Нет.
– Поручик Вяземский?
– Нет.
Стоит Калачинский, думает: кто бы это мог быть ещё?
– Знаю! – закричал. – Знаю! Генерал-квартирмейстер князь Оболенский!
– Нет, – опять произнёс Суворов, посмотрел на Калачинского загадочным взглядом, поманил к себе пальцем.
Подошёл секунд-майор, наклонился к Суворову. А тот таинственно, шёпотом:
– Высунь язык.
Калачинский высунул.
– Вот твой главнейший враг, – произнёс Суворов.
«Сторонись!»
Суворов любил лихую езду. То ли верхом, то ли в возке, но непременно так, чтобы дух захватило, чтобы ветер хлестал в лицо.
Дело было на Севере. Как-то Суворов уселся в санки и вместе с Прошкой отправился в объезд крепостей. А в это время из Петербурга примчался курьер, важные бумаги привёз Суворову. Осадил офицер разгорячённых коней у штабной избы, закричал:
– К фельдмаршалу срочно, к Суворову!
– Уехал Суворов, – объяснили курьеру.
– Куда?