Сергей Алексеев – Ведическая граматица (страница 21)

По характеру звук И напоминает бесшабашного подростка, захлёбывающегося от радости жизни и забывающего о её смысле: вить – зави(е)вать – выя (шея, от вить, крутить), пить – запи(е)вать, мир – ми(е)рить. Поэтому ему требуются некие костыли, подпорки, ограничители в виде обозначения «короткого» I, либо Й, дабы подчеркнуть конкретный смысл. Но когда сочетается со звонкими согласными, тем паче, со звуками огня и света, ведёт себя строго, не допуская иносказаний: игла, гиря, дитя, жизнь, зима, лис, рига, сила. Поэтому здесь требуется знак I, который убрали из азбуки в двадцатых годах прошлого века, посчитав излишеством. Роман «Война и мiр» (война и общество) превратился в «Войну и мир» (мир – отсутствие войны). «Мiровой судья» из общественного стал «замирителем» или судьёй высокого, мирового класса – думай, как хочешь; «мiрская жизнь» вообще стала непонятной, поскольку исчезла из обихода иноческая.

Я не сторонник версий всевозможных заговоров и преднамеренных провокаций, но манипуляции с этим знаком откровенно бросаются в глаза, и прочитывается умысел – убрать из лексикона советского человека старорежимное понятие «мiр», заменить его на продвинутое, марксистское – общество. Не зря же пели: «Мы наш, мы новый мир построим…» Вдумывались ли реформаторы в этимологию слова «община», но оно и впрямь коммунистическое. В переводе с русского на русский означает «вместе едим» или, более подробно, «совместная пища за одним столом». Первые крестьянские общины на Руси (после периода вечевого правления) собирались в самые трудные, неурожайные годы, дабы сообща спастись от голода: ЩЕ-ЩИ в данном случае пища растительного происхождения, то есть трава. Если идеологи коммунизма не вдумывались, что призывают нас питаться травой, то Дар Речи и тут сыграл злую шутку; если же знали, то пошутили над нами, собирая нас в нищенские коммуны. НИЩИЙ – буквально, не евший даже щей из травы…

Непостоянство звука И, его горловая певческая вибрация говорят о том, что он привнесён в позднее время, вместе с О, в пору скитаний праславянских племён по чужбинам в поисках благоприятных климатических условий (бегство от ядерной зимы). Об этом же свидетельствует междометие ОЙ, прочно вошедшее в певческую культуру, как горестный вздох перед зачином, и не только похоронных причетов в устах вопленицы, но и вполне обыденных песен:

             Ой, да ты калинушка, размалинушка,              Ой, да ты не стой, не стой на горе крутой.

3. КА

Наши пращуры, от коих мы получили Дар Речи, заложили в него довольно полную информацию о самом сокровенном – о душе, причём, охватывающую не только существование человека, но и всей живой и неживой материи. Но вряд ли на свете есть ещё один предмет, о сути которого не умолкали бы споры на протяжении тысячелетий. Диапазон мнений соответствующий – от полного отрицания в материализме до всеобщего служения и поклонения в религиозных верованиях. Редко найдётся словоблуд, который бы обошёл тему существования души и не издал трактат, а для религиозных философов это вообще основная тема исследований, в результате которых появились десятки (если не сотни!) ересей, сектантских течений, расколов и, наконец, инквизиция, «Святой отдел расследований еретической греховности». Еретиков топили в воде и сажали на костёр, дабы не проливать крови, поскольку считалось, что это вместилище души, а следовало уничтожить инакомыслящего вкупе с нею.

За 750 лет существования инквизиции страх поразил европейское сознание, деградация разума (мышления) настолько углубилась, что Европа сама задохнулась в дыму и захлебнулась в волнах безумия. Этого никто вслух не произносит, но многие знают, а кто не знает – догадывается: в итоге власти инквизиции над умами Европы на свет появились такие уродливые формы идеологий, как отрицающие бога (и душу) вообще – марксизм, ницшеанство, фашизм и нынешнее общество потребления, вобравшее в себя прошлые и вновь приобретённые пороки. Основной из них – все формы нигилизма, отвергающего душу, нравственность и веру вообще. Обратите внимание: губительному воздействию этих идеологий подверглись те страны, где жёстче была инквизиция – Италия, Германия, Португалия, Испания, а Франция вообще стала родиной революций и первой ликвидировала институт инквизиции (при Наполеоне). Из славянских государств в этот список угодили Чехия и Польша, как обычно вприпрыжку спешащая за «продвинутым» Западом, и хоть пострадала меньше всех, но свою отметину получила.

В России инквизиторская служба появилась с реформатором Петром (тоже спешил за Европой), но распространения не получила и исчезла при Екатерине. Принцип действия инквизиции вернулся в Россию вместе с идеологией немецкого марксизма, уже в образе ЧК – ГПУ – НКВД, и за считанные годы показал своё средневековое лицо.

В 1908 году Папа Римский переименовал «Святой отдел», урезав его полномочия, впоследствии было сделано несколько шагов, дабы сгладить, завуалировать психологический урон, им нанесённый, однако так скоро изменить сформировавшееся «общеевропейское» мышление невозможно, манеру поведения тоже. Они по-прежнему остаются инквизиторскими, особенно с образованием Единой Европы. Под другими названиями, но существуют структуры «святого отдела расследований еретической греховности» (комиссариат ЕС, Совет Европы, Гаагский трибунал, Европейский суд, МВФ, информационно-идеологический аппарат СМИ и т. д.). В обществе потребления инакомыслие преследуется особенно жёстко, ибо все куски сосчитаны, к трапезе еретиков не допускают и в случае отступничества или непокорства сжигают экономику, топят в долгах или откровенно бомбят города. Потому что бездушный разум, холодное сознание отказывают: когда общество сидит за столом и бесконечно потребляет, кровь приливает к животу, и душа (если она всё-таки суща в крови), всё время обитает в районе желудочно-кишечного тракта.

Инквизиция породила тотальный страх, перевоплотившийся в нигилизм, и семя его рассеялось во все сферы европейской жизни.

Получилось так, что разговор о душе, душевном и духовном возможен теперь только в России; в других местах всё это воспринимается уже с большим трудом и недоумённым вопросом – а это вам зачем, если есть что поесть, попить и где отдохнуть? Я не утрирую и не передёргиваю факты, у Освальда Шпенглера западный нигилизм описан и аргументирован намного жёстче. Впрочем, как и у его соотечественника Мартина Хайдеггера, которого в поисках выхода занесло даже в нацистскую партию, и который предрёк в связи с тотальным нигилизмом катастрофу европейской культуры. А они оба – ровесники Ленина.

Дар Речи отобразил слово «душа» так широко и повсеместно, что можно поставить знак равенства между ним и понятием «человек». Было время, когда людей считали подушно, невзирая на пол и возраст (ещё в 20 веке существовали подушные списки как способ переписи), и не только крепостных крестьян, но и всего сельского населения (горожан называли жителями), в том числе и мёртвых считали душами, откуда и появилось название романа Н. Гоголя. Слово вошло в ласковое, участливое обращение к личности («душа-девица», «душа моя», «душка», «душечка»), в предметы быта (отдушина, душегрейка и т. д.), положение, социальный статус (душеприказчик, душевидец, душевредный и т. д.), определение запаха (душистый, духмяный, духовитый, душной (вонючий). И ещё многие, многие сотни присловий, поговорок, выражений, связанных с душой. Такое ощущение, будто Дар Речи, как лучами, пронизан этим словом, подтверждая мысль о том, что русский язык – язык душевный и духовный.

И вот тут как нигде заметна эволюция, достаточно современная, произошедшая за последнюю тысячу лет, когда древнее обозначение души КА было переведено в христианское понимание, а сам слогокорень превратился в прявесочную частицу и окончание, но не исчез из Дара Речи. Мы до сих пор говорим «ну-ка», или произносим целую фразу: «Принеси-ка топор и дай-ка мне», совершенно не подозревая, что сглаживаем таким образом повелительные мотивы глаголов, обращаясь к душе человека, которого просим.

Своё смысловое значение слогокорень КА сохранил во многих «говорящих» словах: КАТ – змей, душа земли, отсюда «гад» и «кат» – палач; КАДЬ, КАДКА – вместилище души, но КАМЕРА, КАМОРА – вместилище невольной души; КАПУСТА – пустая душа (под листьями кочана нет плода, ядра, семени); КАЯТЬ, КАЯТЬСЯ – вынимать душу (отсюда ХАЯТЬ – вынимать погасшую душу, ругать). Река КАЯЛА, упоминаемая в «Слове о полку Игореве» – не что иное, как «река смерти», отнимающая душу от тела, так что можно не искать её на географических картах, это чистый символ. Подразумевается, что душа всегда светлая, солнечная, красная, о чём свидетельствует слово КАЛИТЬ (разогревать до красна), отсюда КАЛИНОВ МОСТ – красный, солнечный мост в небо, и ягода-КАЛИНА получила название за раскалённый, красный цвет. КАЛ – лучистая душа, но в процессе идеологической борьбы с крамолием слово получило отрицательное значение, как и КАКА (грязь, испражнения). Очень интересно слово КАТОРГА, которое объявили заимствованным то ли из греческого «катергон» (галера), то ли из татарского «катарга» (смерть, гибель). Обе версии оригинальные, не лишены смысла, но глубинное значение извлекается только из русского: КА – душа, ТАР – земля, твердь (Тартар – Сибирь), ГА – движение. (Есть слово КАТОРА – свара, междоусобица). Татары уверяют, что КАТОРГА – слово чужеродное, появилось у них в языке, когда по дорогам из-за Урала стали гонять колонны каторжан. В греческом варианте перевод – вёсельное судно (отсюда катер), и ни звука о рабах, прикованных к галере. КАПИЩЕ – пища (для) души, КАБАК – место душевного разговора, КАВЕРЗА – путать, связывать (верзать) душу, вводить в заблуждение, КАЗ – выражение огня души, отсюда наказ, указ, приказ, заказ и т. д., СКАЗ – душевное слово, КАГА – младенец, пришедшая душа, ИКОТА-ИКАТЬ – голос души, КАРА – пылающая душа (память о крамолии), но КАЗНЬ – погасить, низвести (ЗНИТЬ) огонь души. Задавая вопрос «КАКОЙ?», мы, не ведая того, спрашиваем о душевных качествах человека или предмета, поэтому сравнительный союз КАК и все производные от него можно рассматривать, как наше желание выяснить скрытые душевные характеристики.