Сергей Алексеенко – Антилопа (страница 2)

Соловьёв не любил жаловаться, но тут уж не стерпел, набрал приёмную управления и попросил передать подполковнику Шлякову («Он здесь, но сейчас подойти не может – у начальника, там совещание», – сухо оповестила секретарша), когда тот выйдет из кабинета, что в информационный центр направлен запрос, который будет исполнен не ранее чем через неделю, и что он, майор Соловьёв, ждёт указаний.

По самым грубым прикидкам, работы было дней на десять, с утра до поздней ночи.

Соловьёв мельком подумал о технике, которую показывали в криминальных сериалах. Жена ежедневно часами сидела у телевизора, и твёрдо усвоила, что для определения, например, кода ДНК достаточно на полминуты засунуть пробирку с кровью в какой-то агрегат, сильно смахивающий на мультиварку; стоит включить компьютер, и тут же он выдаст тебе всё-всё практически про любого человека; в два-три щелчка можно установить поминутную локацию мобильного телефона, даже отключённого и не отзывающегося на звонки в течение последних шести месяцев… Поэтому она искренне не понимала, с какой стати её муж, оснащённый, как супер-пупер агент, всё время задерживается на работе. Иногда это недоумение выливалось в ссоры, долго и трудно изживавшиеся обоими. Поэтому к авторам сериалов майор относился с ненавистью.

Имей он под руками такое оборудование, к концу дня всё было бы ясно, но то были сказки для домохозяек и юных оперативных работников, а он-то, опытный кум, знал, что всех технических чудес у него – телефон да ещё электронная почта, по которой теперь рассылались запросы (а их ещё нужно было грамотно составить, а потом «подтолкнуть», поскольку рассылающих запросы было много, а поиски в бумажных картотеках и архивах времени отнимали немало, так что очереди на получение справок выстраивались длинные).

Первые пару запросов – в Петрозаводск, где Севу свинтили в последний раз, и в Тулу, откуда он прибыл к ним, – майор составил быстро и отправил прямо с компьютера на своём столе. А вот в Красновишерск нужно было по старинке звонить, Соловьёв сел на служебный телефон, но тот лишь вызывающе коротко бибикал, и он отложил это на подчинённых, которые скоро были должны подтянуться – время шло к обеду.

Тем временем, стали прибывать первые результаты.

Пришёл факс из информцентра управления (королевишне, видимо, намяли-таки холку, и теперь у Соловьёва, похоже, появился конкретный враг), что в данный момент из переданного оперчастью ИВС списка на свободе находятся шестнадцать человек.

Далее. Вчерашний день был для Севы поистине благостным: ни одной ссоры в контингенте, ни одной разборки, ни даже мало-мальского конфликта. Сева трижды пил с сокамерниками чифир, а вечерком раздавил с Володей Негром бутылочку вискаря, принесённую уборщицей-вольняшкой. Впрочем, пару раз ему звонили снаружи и раз – из девятой камеры, где пребывал Анатолий Сергеевич Брылёв – Брыль, местный авторитет, на днях выходящий на волю как бы до суда. Содержание разговоров никто не знал, но источник отметил, что на поведении Севы беседы эти никак не отразились, будто он просто так поболтал о том – о сём с приятелями в прогулочном дворике. Впрочем, человеком Сева был закрытым, эмоций, как правило, не проявлял, но одно было ясно: по крайней мере, вчера Сева ни с кем не повздорил, и сам никому повода не давал. А позавчера? А месяц назад?

Может, инфаркт какой-нибудь, с тоской подумал Соловьёв, вот было бы здорово. Или вискарь палёный, а что, бывает же…

4

На пищевое отравление смерть Севы похожа не была. Тем более, что местной едой Сева пренебрегал, питался исключительно продуктами, приносимыми с воли. Но на всякий случай пробы пищи с кухни были срочно отправлены на исследование.

Тщательно допрошены разносчики пищи – Севину пайку все три раза получил и, судя по возвращённым пустым тарелкам, съел сокамерник, ничем не примечательный «мужик» Лушпай (фамилия). Он также был допрошен и в срочном порядке сдал на анализ кровь, кал и мочу.

Всё это, конечно, были мелочи и обстоятельность, с которой оперативники с них вникали, было скорее демонстрацией бурной деятельности, и все это понимали. Но и без этого было нельзя. Вдруг спросят (начальству тоже нужно что-то говорить) – а уже и справка в деле подшита…

Ту самую уборщицу-вольняшку, а также медсестру из санчасти, обе они время от времени за умеренную плату проносили для Севы внеочередные передачи, уже допросили. Ничего необычного они в свои пакеты не вкладывали, нормальная магазинная еда – копчёная колбаса, копчёная курица, буженина, брынза, белый хлеб «чиабата», консервы – тунец, лещ в томате, маслины без косточек, две больших пачки английского чая «Ахмат». Сигареты ещё. Всё время с момента покупки до передачи заказчику пакеты находились при них, никто посторонний доступа к ним не имел. А вот адвокат Севы А.И. Фельдман, также (по договорённости с администрацией) поставлявший своему подзащитному диетические продукты (все справки о том, что Севе показана исключительно такая пища, а любая другая смертельно опасна, были аккуратно собраны и в положенном порядке предоставлены), куда-то запропастлся. Во всяком случае, дозвониться до него пока не смогли.

5

Допросы сокамерников – коммерсанта Барсукова, третий месяц ждавшего предъявления обвинения, упомянутого уже Лушпая (информатор), бытового убийцы Асауллина и двух звероватых быков Комлина (Комолый) и Шпета (Шпет), составлявших Севину охрану и преданных ему инстинктивно, на генном уровне – ожидаемо ничего не дали.

Ни ссор, ни даже житейских трений в камере ни разу не возникало («Ты чё, начальник, – вылупился Шпет, в порыве искреннего недоумения прижимая к груди кулаки, каждый размером с футбольный мяч, – какие тёрки промеж своих?»).

Из событий последних дней вспомнили только падение Асаулина со шконки во сне, да ещё передачу, три дня назад полученную коммерсантом Барсуковым (в камерном просторечии Барсиком).

– Ну-ка, ну-ка, – живо заинтересовался капитан Гололобов, ведший допрос, – подробнее…

– А чё подробнее? – удивился Шпет. – Классная дачка, я такой хавки раньше не видел… Не, начальник, не сомневайся, Барсик сам поделился, с пониманием фраер.

– Ну-ка, перечисли, что было в посылке.

Шпет наморщил лоб.

– Да много чего, кто бы его запоминал… Ну, колбаска копчёная там, рыбка малосольная, чай. Эти, как их, баклажаны маринованные, я, честно, думал дрянь, пробовать сначала не хотел. А тут смотрю, эти такие – жрут, аж глаза закатывают… Ну, я тоже взял – чуть язык не проглотил, а второго куска не досталось, всё пацаны схомячили… А, вот, оливки ещё были – крупные, бля, с яйцо… Сыр – вроде твёрдый, а жирный, и тает во рту, как масло…

У опера от таких рассказов рот наполнился слюной.

– Кто да кто посылку ел? – сделав над собой усилие, продолжил он допрос.

– Да все ели, говорю же – поделился он, поставил на стол, угощайтесь, говорит… Ну, мы навалились – и всё за раз… приговорили. Говорю же, классный подгон…

– И Сева ел?

– Да оно Севе надо?.. Ему это добро самому каждый день таскают. Так, может, поковырял туда-сюда…

Все остальные подтвердили показания Шпета практически слово в слово, в том числе, подследственный Барсуков. Никаких претензий к сокамерникам он не имел.

– Чего там, пусть парни нормальной еды попробуют. Мне, если что, жена ещё принесёт… Да и недолго мне осталось кантоваться, сами знаете – скоро на свободу, с чистой совестью, – тут он улыбнулся не без ехидства.

Гололобов ответил хмурым взглядом, но коммерсант был прав, следствию ничего серьёзного нарыть на Барсукова не удалось, а те мелочи, что ему собирались таки предъявить, только-только покрывали уже отбытый им срок предварительного заключения. Его бы и вообще не закрывали, если бы не заинтересованные лица в городской администрации, так что предпринимателя велено было окучивать по полной.

– В общем, пустышка, – докладывал позже Гололобов. – Три дня прошло… И потом, ели все, Сева чуть-чуть поковырялся – и помер, а все остальные жрали в три горла – и живы. Так не бывает.

6

Когда Барсукова вернули с допроса в камеру, все её жильцы сидели вокруг стола. Ни чая, ни карт видно не было, значит, разговаривали. Дождавшись, когда за коммерсантом с грохотом закрылась дверь, Шпет, как бы оставшийся за старшего, жестом позвал его: присаживайся к нам.

– Короче, – сказал Шпет веско, – тут на Севину мобилу звонок был от Брыля… Короче, братва щас землю роет, ищет гада, который Севу заказал. Менты тоже ищут, но не найдут – они наших раскладов не знают… Наше дело – сидеть тихо, и не трепаться. А то можно по дури слить что-нибудь, а они уж вывернут как им надо…

– Где менты – там преступление, – закончил мысль Комолый.

– Подождите, – не понял Барсуков, – а что мы можем слить, никто же ничего не говорил и не делал?.. И вообще, ещё ничего не известно. Всеволод Тимофеевич просто не проснулся, такое бывает…

Шпет жестом остановил коммерсанта. По статусу фраеру говорить подобных вещей было не положено, но Сева сам пару раз подолгу вполголоса толковал с коммерсантом, обособившись от всех в углу камеры (деловой человек Сева пытался придумать, как использовать Барсукова и его бизнес в своих схемах) и даже иногда при всех спрашивал у него совета.