Сергей Александрович Плотников – Ярл (страница 32)

– ...То явно продемонстрируешь отнюдь не лидерские качества. Такая культура и такой менталитет. У отвальных – сама видишь, всё по-другому.

Баронетта определённо была со мной не согласна, но промолчала. Разумеется, оставшись при своём мнении. Блин. Нет, так дело не пойдёт. К счастью, я уже достаточно размышлял над тем, куда в этот раз занесла меня нелегкая, сделав ярлом, потому мне было, что сказать.

– Видишь, как легко и просто ключевские используют общие вещи и предметы, быстро договариваются и вообще отлично работают сообща. Знаешь, почему? Потому что каждый из них –каждый – может завтра выйти за частокол и умереть в двух шагах от дома. Но при этом деревня уцелеет. Соседи разберут по себе детей и будут любить как родных, престарелую бабушку тоже найдётся, кому опекать. Здесь нет чужих, любая попытка провести границы между людьми – это коллективный шаг на тот свет, просто не хватит ресурсов выжить.

Я прервался, чтобы сделать вдох.

– Но это работает только потому, что вокруг – Шрам. Убери его – знаешь что начнётся? От так восхитившего тебя общества не останется и следа за три-четыре поколения. Высвободившиеся силы и ресурсы люди пустят не на усиление коллективного процветания, а начнут грести под себя, для своих семей. А что, теперь-то они так смогут прожить, значит, в первую голову надо о себе и своей родной крови думать. Тот же староста с удовольствием попытается интригами собрать себе побольше власти над соплеменниками, а те тоже начнут думать о наращивании благополучия своих семей, а не всей общины. Так, глядишь, через сотню лет и свой барон заведётся – “вылупится” из того ярла, что первым поймёт, куда “пристроить” находящуюся у него в руках военную силу из числа лучших воинов поселения. И сможет как-то собрать себе под крыло таких же из любого соседнего села для получения решающего преимущества.

Баронетта задумалась. Минуты через две неохотно кивнула.

– Ты как всегда прав, Арн, – Пэр подняла на меня взгляд и я вдруг понял, что она серьёзно расстроилась. – Получается… получается, мы, люди, можем достичь чего-то… чего-то такого– только из-под палки?

Вот нифига девушку приложило. Ещё немного – и я так её слёзы увижу. Вот уж не ожидал от циничной и расчётливой красотки такого… прямо-таки махрового идеализма!

– Ну почему – “только”, – нарочито-наигранно подмигнул ей я. – Если есть противовес “палке”, скажем, “булка” – то ещё лучше выходит. Кстати, поздравляю, ты только что сама заново открыла принципы положительной и отрицательной мотивации, про которые я тебе рассказывал три года назад… ну а теперь-то что?!

– Я рядом с тобой до сих пор себя словно малолетняя дурочка ощущаю. Мало того, что ты столько знаешь, ты ещё и видишь любую ситуацию насквозь… – с глазами на мокром месте через силу улыбнулась она мне.

– Вот уж нет, – я притянул девушку к себе, прижал к себе – и красавица уткнулась мне носом в плечо. Дальше пришлось увещевать, поглаживая свободной рукой золотистую макушку. – Поверь мне, я знаю очень мало. И, вот честно, мог бы вернуться в прошлое – постарался бы запомнить куда больше всяких полезных вещей.

– Мне бы тоже маму-магистра с республиканским образованием, – пробурчала мне в отворот безрукавки Милана. – Извини!

– Всё в порядке… – я заставил себя опустить на голову собеседницы ладонь и продолжил гладить. Чуть не спалился на ровном месте, попаданец хренов. – Если ты думаешь, что в Лиде со структурой общества всё хорошо, боюсь, мне придётся тебя огорчить – и там далеко не гладко.

Мягко говоря “не гладко”: уничтоженный институт семьи, социальная система, выталкивающая на самый верх эгоистов, ни в грош не ставящих кого-то кроме себя и поверх всего – откровенно фашистская идеология, придуманная Повелителями Жизни, теоретиками хреновыми, чтобы оправдать всё это. Здорово, правда?

– В нашем мире идеальных мест нет, – медленно повторил я и всё-таки решился озвучить то, к чему периодически возвращался в мыслях с момента первого посещения Рении. Дом, да. Но дом не может стоять в пустоте, а приткнуть его некуда – ни одно здешнее общество для моей разношерстной семьи не подойдёт. – Зато мы можем попытаться такое место создать...

Я невольно улыбнулся кривоватой улыбкой и уточнил:

– ...С маленькой палкой, которой нельзя будет завладеть кому-то единолично и большими вкусными булками за правильные поступки, – слово “идеология” так и просилось на язык, но я всё-таки не выпустил его наружу. Там, где я родился, последние десятилетия идеологию объявили чем-то вредным и ненужным. И, надо признать, некоторые основания на то были.

Мила чуть отстранилась и промокнула уголки глаз откуда-то добытым кружевным платком. Никаких глупых вопросов, вроде “а меня позовёшь?” она задавать не стала. Правильно, куда ж я денусь-то… и верных людей не бывает много. Верных и хорошо мотивированных. Кстати, о мотивации.

– А пока тренируемся на замечательном учебном пособии, которое волей случая так удачно оказалось под нашим контролем.

– Ты – лучший! – коротко сказала мне блондинка, но от тона и последующего поцелуя меня буквально бросило в жар. Хорошо, что для разговора мы выбрали местечко вдали от чужих глаз и ушей. – Пойду прослежу, чтобы проблем не было!

Что ж. Осталось теперь только сдержать данное обещание… ещё одно. Чёрт. Что ж, тоже мотивация. Хороший менеджер должен уметь мотивировать всех, включая себя.

* * *

— Хсс!

Ну да, понимаю, кому угодно надоест, что его битый час перекатывают с боку на бок, заставляют вытягивать лапы, крылья и хвост, скребут чешую… впрочем, уже всё. Я поставил крылатого почтальона на лапы и взялся за контейнер с письмами. Следы от операционных разрезов не обнаруживались даже с лупой, рефлексы в норме, тестовый полёт с полной нагрузкой на полсотни кругов пройден – после чего я учинил повторный осмотр. Н-да, обжегшись на молоке начинаешь дуть на воду. Зато теперь я точно был уверен: долетит. Проблемных мест, пострадавших от давления Тьмы, в организме вестника физически не осталось — я их заменил. По сложности что-то вроде капитального ремонта радиоуправляемого автомобильчика, но не детской игрушки из пластика, а как настоящего – с двигателем внутреннего сгорания, подвеской из стальных пружин и прочего. Вроде и легче, чем с большой тачкой, но на самом деле нет. Что ж, лети, ящерка.

Ящерка не полетела, а довольно грациозно взбежала по бревенчатой стене, дырявя дерево коготками, и выбралась через полуприкрытое окно на стеклянную крышу лаборатории, и только там расправила крылья. И ещё несколько секунд раскачивалась на лапах, примериваясь к старту, прежде чем взлететь: нагрузить мне почтальона пришлось раза в три больше, чем обычно. Причём добрая треть бумаги пришлась на долю Миланы: это на словах она про крестьян манора Бертран говорила “сами справятся”, а на деле накатала едва ли не полкило ценных указаний, советов и рекомендаций. Ещё и семена гибрида полыни и местной лесной травы, хорошо растущей в тени деревьев, выклянчила.

Растительная гадость, надо признать, получилась у меня первостатейная: лучше даже к носу не подносить, от одного запаха начинает челюсти сводить. Соболь, которому выпала “почётная” обязанность ждать реакции травоядных тварей на выращенный магией посреди полянки “подарочек”, минут двадцать в красках и выразительных жестах показывал, как отреагировал на вкусняшку залётный винторогий сайгак. Хотя, думается мне, снайпер-два десятка всё-таки слегка приукрасил, компенсируя своё трехдневное сидение в кроне кедра в засаде. Ну что поделать, узнать результат нужно было из первых рук.

Зато моя аристократка, зашедшая что-то у меня спросить на середине отчёта немедленно загорелась попробовать новинку — с такой-то рекламой. По её плану, высаженная в баронстве трава (инструкция прилагается) к осени успеет вырасти, дать семена, ещё раз вырасти, и ещё, а потом сервы сверхгорьким сеном яблони и вишнёвые деревья обвяжут против зайцев. Ушастые сволочи зимой брезгуют жухлой и побитой морозом травой и начинают жрать кору с деревьев. Но не абы с каких, а предпочитают фруктовые – настоящая беда. Еще и силки часто умудряются как-то обходить...

Я поднял голову, улыбнулся, в очередной раз полюбовавшись белесо-голубым небом прямо через прозрачную крышу. Вот уже и лето на подходе. Крышу из стекла, как и саму лабораторию, обеспечила мне Милана. После памятного разговора блондинка наглядно продемонстрировала, что раньше не так уж и сильно напрягалась, помогая мне. Зато теперь мне стало понятно, как баронетта-управляющая смогла-таки передавить косность крестьян Карины. Пэр умудрялась быть сразу везде, держать в голове с десяток одновременно ведущихся дел и появляться именно в тот момент, когда той или иной рабочей группе требовалась помощь “сверху”. Чёрт, да я собственными ушами недавно слышал, как Неясь, что-то спрашивая у аристократки в деревенском платье, назвал её “внученька”!

Если самого себя я ещё с земных времен считал хорошим манагером и сносным начальником отдела, то Милу следовало признать едва ли не гением менеджмента. Без шуток. Собственно, ей только знаний и опыта не хватало раньше, чтобы развернуться – ну и упомянутой выше мотивации в виде заманчивой конечной цели. И вот теперь она развернулась, что называется, по полной. Так развернулась, что… фактически, заняла моё место. Нет, не так – я впервые в жизни оказался на месте собственника некоего бизнеса, которому невероятно повезло нанять действительно толкового гендира!