Сергей Алдонин – Смерть Петра Великого. Что оставил наследникам великий самодержец? (страница 30)
Разговоры о эффективности лечения болезни Петра I минеральными водами были распространены и в окружении царя. Камер-юнкер герцога Карла Фридриха Голштинского Ф. В. Берхгольц отметил в своем дневнике под 17 сентября 1724 г.:
Камергер императрицы Балк уверял, что император теперь совсем оправился и только по неотступным просьбам врачей не будет еще несколько дней выходить из комнаты, что болезнь его величества давно бы уж прошла, если б он захотел поберечься как следует. Когда речь у нас зашла об олонецких водах, камергер сказал, что они удивительно были бы полезны государю, если б он только при употреблении их щадил себя и соблюдал надлежащую диету в пище; но что для него это дело почти невозможное, потому что он решительно не может обойтись без холодного кушанья в особенности и некоторых других вещей. Его величество будто бы еще вчера говорил, что зимою непременно поедет опять в Олонец и будет пользоваться тамошними водами. Балк рассказывал нам о разных случаях, показавших необыкновенное действие этих вод [Юность державы, с. 252].
Однако способ лечения царского недуга минеральными водами поддерживался далеко не всеми врачами. Последовательным противником этой терапии являлся, например, доктор Н. Бидлоо. Прусский посланник в России Г. Мардефельд 23 сентября сообщал в Берлин:
Царь… пьет олонецкую воду, которую старый доктор Бидлоо не одобряет, а лейб-медики, оба Блюментроста, советуют. Говорят, будто у царя несколько раз повторилось задержание мочи, что ему причиняло сильные страдания [Донесения прусского королевского посланника, с. 249].
Тем не менее, данный способ лечения Петра I оставался доминирующим, не считая употребления им неких «лекарств», о которых также сохранились свидетельства современников [Юность державы, с. 244].
Надо полагать, практика лечения царя осталась прежней, а мнение доктора Н. Бидлоо было проигнорировано. Здесь, видимо, сыграли определенную роль такие качества И. Л. Блюментроста – руководителя медицинского ведомства, как авторитарность и упрямство, которые нередко приводили его к конфликтам с коллегами. Например, в 1716 г., еще не будучи архиатером, И. Л. Блюментрост руководил лечением страдавшей катаром желудка любимой сестры Петра I царевны Натальи Алексеевны. Болезнь царевны лейб-медик объяснял тем, что она во время поста ежедневно употребляла в большом количестве пищу «из свежих трав» и рыбу. Сначала у больной «кашель зачался, и болшая часть тонкая мокрота, однако ж между тем иногда и густа шла, отчего некоторые лекарства мы учредили, которые бы остроту лимфе уняли и к выплевыванию вспомогали». Это лекарство представляло собой микстуру, приготовленную из «усладительных порошков», свежего миндального масла, «сыропов» и «некоторых трав».
Однако приготовленное медиками лекарство царевна «мало употребляла», и в результате через три дня, 12 июня «вдруг пришла жестокая болезнь… тако что в руках у служителей своих несколко раз обмирала, и при том на низ заперло, чего ради велел я клистир поставить».
Вскоре Наталья Алексеевна почувствовала себя лучше, и И. Л. Блюментрост предложил ей «некакие травы к животу привязать, но она весма не хотела и отговаривалась, что сие прежде сего чинила». Затем боли в области желудка вновь усилились, и царевна «всеми образы проискивала, как бы быть рвоте, ибо силою палцы и перья в гортань клала и теплую воду пила», что ей, однако, не помогло. После этого И. Л. Блюментрост, по его собственному признанию, «устрашился» и собрал консилиум медиков, на котором смог предложить только очередное кровопускание, идея которого, однако, не была поддержана другими врачами. Даваемые больной лекарства не помогали, ее «всегда вырывало з желчью, и всегда весма горячо было». Затем «рвота унялась», и медики даже подумали о начале выздоровления царевны, но вскоре «потеряли… свою надежду», так как больная «изволила начать жаловатца холодом и потом холодной пот получила, что знак антонова огня (гангрены. – А. М.) был, и оной пот пребыл даже до самого окончания жизни Ея высочества». Вскоре больная потеряла сознание и 18 июня 1716 г. умерла. При вскрытии тела медики обнаружили «великое разволочение в пупе и кишки, которые из живота были точию кожею покрыты… а внутренное в брухе весма антоновым огнем зазжено, калом наполнено» [РГАДА Ф. 9. Отд.2. Оп. 3. Кн. 28. Л. 100–102]. Конфликт И. Л. Блюментроста с другими медиками, о котором он сам упоминал в отчете о лечении скончавшейся царевны, не сказался на его карьере. Что же касается отношений архиатера с Н. Бидлоо, то конфликты между ними были регулярными, и окружающие, надо полагать, к ним привыкли [Морохин, с. 54–58].
Лечить монарха было непросто, так как Петр I, привыкший к деятельной и активной жизни, не мог смириться с тем, что болезнь вырывала его из ее привычного темпа. В конце 1724 г. царь совершил несколько поездок. Примечательно, что в эти же дни Петр I продолжал периодически употреблять рекомендованные Блюментростами минеральные воды, что может свидетельствовать о не совсем хорошем самочувствии. 16 декабря 1724 г. Ж. Кампредон отметил: «В настоящее время Царь пьет выписанные ему из Пирмонта воды…» [Дипломатическая переписка, с. 366].
Наступившие рождественские праздники сопровождались весельем и обильным употреблением алкоголя. Иностранные наблюдатели отмечали, что в эти дни Петр I «без перерыва разъезжает себе по наиболее именитым домам в сопровождении двухсот персон, с певчими, которые распевают на разные лады и угощаются на счет посещаемых лиц» [Дипломатическая переписка, с. 386]. Однако употребление алкоголя, видимо, привело к новому обострению болезни.
И. Лефорт 3 февраля отметил: «Говорят, что попойка, бывшая при выборе князя папы, много способствовала Его (Петра I. – А. М.) болезни» [Дипломатические документы, с. 397–398, 402; Брикнер, с. 123].
Более подробную информацию приводил в своем донесении Кампредон, который сообщал 23 января 1725 г.:
Вся прошлая неделя посвящена была избранию нового потешного папы, причем соблюдались почти все церемонии конклава, в котором Царь пробыл всю ночь с пятницы на субботу [Дипломатическая переписка, с. 406].
Ф. Вильбуа отметил, что на церемонии царь выпил несколько стаканов водки, несмотря на увещевания медиков, что и привело к обострению болезни [Вильбуа, с. 195–196]. Уже 17 января походный журнал зафиксировал, что Петр I «заболел и никуды ездить не изволил» [Походный журнал 1725 года, с. 1–2, 59]. Общее руководство лечением продолжал осуществлять И.Л. Блюментрост, при котором находились лекарь (по другим сведениям – гоф-хирург) Х. Паульсон и аптекарь Липгольд «для составления клистиров и для беспрестанных припарок» царю [Штелин, с. 73]. В те дни царя пытались лечить и другими лекарствами, в числе которых упоминаются «бальзамические травы». Кроме того, к низу живота больного был прикреплен пластырь [Дипломатическая переписка, с. 418, 415].
Обострение болезни в январе 1725 г. было настолько сильным, что И. Л. Блюментрост принял решение привлечь к лечению царя и других врачей. С момента ухудшения здоровья царя глава медицинского ведомства запрашивал письменного совета о методах лечения у европейских медицинских светил Г. Буергаве и Э. Шталя, отправив им описание болезни Петра I [Рихтер, с. 92]. 19 января было предписано срочно выслать из Москвы в Петербург «с величайшим поспешанием» доктора Г. Поликоло. 23 января туда же, но уже за другим медиком (Н. Бидлоо) был отправлен капрал Преображенского полка Никита Данилов. Наконец, 25 января в Ревель за доктором Бурхетом был отправлен лекарь Ордорф [РГАДА Ф. 396. Оп. 2. № 1104. Л. 23, 27]. Дабы не терять время, было решено собрать консилиум из медиков, находившихся на тот момент в Петербурге. Феофан Прокопович оставил свидетельство о том, что врачи, …сколько их на тот час обреталось в Санктпетербурге, кроме единого подагрою удержанного, на совет созванные, между собою разсуждали, есть ли какая в больном теле, також и в искустве их надежда здравия; и хотя отчаяния знаков никаких не показывали, однако не тайно было, что совета и надежды всякой лишены стали [Прокопович, с. 5].
Одним из тех, кто пытался помочь больному царю, был итальянский врач А. И. Азарити, который приехал в Россию в 1721 г., служил профессором анатомии в Медико-хирургическом училище и имел репутацию неплохого хирурга [Рихтер, с. 171–173; Чистович, с. LXVII–LXIX]. Ж. Кампредон 30 января (19-го по старому стилю) сообщал, что накануне …в ночь с ним (Петром I. – А. М.) опять сделался припадок задержания мочи, сопровождавшийся лихорадкой и сильными острыми болями.
Вчера утром боли несколько утихли, но Царь все-таки призвал к себе одного итальянского доктора, приятеля моего, с которым пожелал посоветоваться наедине, в присутствии только переводчика. Доктора этого призвали так поспешно с приказанием, немедля ни минуты, явиться к Царю, что я перепугался тем более, что до сих пор прочие врачи не допускали его до особы Монарха, о котором рассказывали, будто у него опухоль в нижней части живота и множество других болезненных явлений, казавшихся опасными. Однако вечером этот доктор итальянец приехал ко мне и успокоил меня. Он сказал, что, хотя ему и приказано держать все в тайне, но из дружбы ко мне и зная, какое участие я принимаю в здоровьи Царя, он не скроет от меня истину. Он исследовал Монарха, и, по его словам, наложенный ему на нижнюю часть живота пластырь служит лишь размягчающим средством для облегчения мочеиспускания. Задержание является следствием застарелой венерической болезни, от которой в мочевом канале образовалось несколько небольших язв. Все это нисколько не опасно, и как только острые боли пройдут – а это должно случиться в несколько дней – он, доктор, надеется совершенно вылечить Монарха, если только он разрешит ему призвать на помощь одного французского хирурга. Хирург этот служит у меня и в самом деле обладает секретом вылечивать без всякого риска, посредством одной испарины и скорбут, и самые застарелые венерические болезни. Он многих лечил здесь, и с замечательным успехом.