Веков золотых вереница,
Как свечка, сгорела дотла.
А звёзды на небе мерцают,
Их свет негасим, нерушим!
И время эпохи стирает,
Как пики у снежных вершин.
«Ветер тёплый запутался в листьях…»
Ветер тёплый запутался в листьях,
Звёзды в небе зажглись серебром,
И луна над рекою повисла
Полукруглым блестящим серпом.
Разлились по низинам туманы,
От росы серебрится трава.
Опадают на землю каштаны,
И всё ближе седая зима.
«Мелькают лица в суматохе дней…»
Мелькают лица в суматохе дней,
И время так летит – дышать не успеваешь.
Всё реже слышишь голоса друзей,
Всё чаще номера их забываешь.
Меняет вечер серый свет на тень,
А прошлое стирается, как ластик.
Всё чаще выходить из дому лень,
Всё реже хочется устроить праздник.
Всё чаще предвкушение беды,
И дождь холодный ближе и милее.
И снятся ночью старые сады,
Где яблоки и лучше и вкуснее.
«Последней спичкой запалив фитиль…»
Последней спичкой запалив фитиль
И бережно прикрыв стеклом чуть закопчённым,
Сентябрь старый лето сдал в утиль,
Леса покрыв парчою золочёной.
Нахмурились седые небеса,
Дождей хрустальных нити зазвенели.
И полные печали голоса
Птиц перелётных эхом долетели.
Туманы опустились у реки,
В посёлках шумных опустели дачи.
И на ребячьи звонкие шаги
Уже не раздаётся лай собачий.
Скребутся ветви в серое окно,
Но ни души в холодном старом доме.
И только муха бьётся о стекло
В отчаянной и безысходной дрёме.
«Сине-розовый вечер спустился…»
Сине-розовый вечер спустился,
В серых лужах зажглись фонари.
И турецкою саблею взвился
Новый месяц до самой зари.
В старых скверах и тёмных аллеях,
Над землёю смиренно склонясь,
Клёны мокрой листвой алеют,
Перешёптываясь и таясь.
Вечер больше сгущает краски,
Вдалеке где-то слышен лай.
И, как сторож из старой сказки,
С тихим звоном прополз трамвай.
«Угасли знойные лучи…»
Угасли знойные лучи,
День поглотила мгла заката.
Июльский воздух плыл в ночи,
Дурманя ароматом мяты.
В лиловом отблеске зари
Спал на реке чёлн утомлённый. 
