Сергей Афанасьев – Звездный странник (1-2) (страница 26)
— Практика показывает, что поначалу надо пить немного и с хорошими паузами. И только тогда, через некоторое время, пьется очень хорошо, много и не сразу пьянеешь. А иначе быстро набираешься.
— Это нам не подходит, — решительно покачал головой Закир.
— Почему?
— Водки не хватит…
Заглянул улыбающийся Рейнольдс и девушки зашумели, приглашая его к столу. Неожиданно смущенно он сел в предложенное ему кресло. Тут же девушки быстренько наполнили ему тарелки и рюмку.
— За вами тост…
Начальник третьего отдела 16-го управления контрразведки неловко привстал. Стало тихо.
— Я предлагаю выпить, — тихо произнес он, — за ваш дружный коллектив. Чтобы и в следующем году все оставались такими же сплоченными и у вас всегда было так весело…
— Постараемся, — бодро ответил Закир, вставая и первым протягивая начальнику рюмку.
— Главное — вы нас не обижайте, — проговорил Густав. — И деньги во время платите. И у нас будет еще веселее…
— Это уже не ко мне, — оправдываясь ответил Рейнольдс.
— Мы знаем, — вступилась Алла, стараясь смягчить слова Густава. Просто это пожелание нашей группы нашему руководству.
— Обязательно учтем, — кивнул начальник, энергично работая вилкой.
Посидев минут 5–6 Рейнольдс, извинившись, ушел — таких групп у него было несколько, и Алла тут же включила музыку и выключила свет.
громко, в быстром темпе зазвучало из динамиков.
— Предлагаю танцы, — крикнула Алла, и Сергей за столом остался один — не умел он это дело, да и не вписывался в молодежь…
И пока молодежь энергично разогревалась быстрыми движениями, Сергей, любуясь Ланой, мысленно настраивал себя, чтобы осмелиться и пригласить ее на медленный танец, который последует сразу же после этого — записи Аллы он знал почти наизусть.
Стихла музыка, и тут же заиграла другая. Сергей встал и… снова сел — Лана уже танцевала с другим. Естественно — с Закиром, и, естественно — плотно прижавшись…
Да-а, как-то уж больно невесело подумал Сергей, куда мне до них до всех… Не вписываюсь я в этот мир, как ни стараюсь. Чего-то мне не хватает… Может, тогда и не суетиться? — подумал он вдруг. Не Закир, так кто-нибудь другой обязательно ее уведет.
— Шеф, потанцуем? — мягко склонилась к нему Алла, коснувшись его щеки своими шелковистыми волосами.
А почему бы и нет? — подумал он и встал…
И вот музыка стихла, и Закир включил свет.
— Продолжим, — сказал он. — Водка киснет.
А Сергей снова поймал взгляд присаживающейся на свое место Ланы, но на этот раз особой радости не испытал, а наоборот, решил постараться больше не смотреть в ее сторону — пусть идет как идет, и будет как будет.
— Эра Великих Свершений, — вдруг громко сказал Закир с сарказмом, продолжая начатый разговор, когда все уже выпили и как-то незаметно разделились по интересам на небольшие группки. — Какой дурак придумал это название?
— Аккуратней в выражениях, — спокойно заметил Густав.
— А что такое? — притворно удивился Закир. — Времена тирании закончились.
— Кто это тебе сказал? — спросил Густав. — Они же, кто раньше правил, и сказали. Посмотри внимательно на верхушку. Все те же лица…
И тут в полуоткрытую дверь бочком несмело вошел Коурис. Его появление встречено было дружным и радостным шумом. Быстро налили полный стакан водки, заставили выпить — за нового сотрудника, за боевое крещение и за старый год — разом. Коурис неумело и решительно выпил, поперхнувшись. Тут же ему подали стакан напитка — запить.
— Пойдем, поговорим, — кивнул ему Сергей в сторону кабинета, понимая, что тот скоро захмелеет и от него ничего уже не добьешься.
Оэций покорно направился следом.
— Ну рассказывай, — ехидно заметил Сергей, еще очень хорошо вспоминая, как тот же самый Коурис, только гораздо постарше и опытнее, вел допрос самого Сергея и его товарищей. — Как это угораздило красу и гордость первого управления так отличиться.
— Это целиком моя вина, — чуть слышно произнес стажер, плотно сжимая губы. — Полностью это осознаю, и готов понести самое суровое наказание.
— Ну, это все лирика, — уже поспокойнее заметил Сергей, остывая. Неужели ты думаешь, что мы сейчас все бросим и поведем тебя на задний двор расстреливать. Давай лучше докладывай, как дело то было.
Оэций чуть перевел дыхание.
— Они вышли на меня, — заговорил он совсем другим голосом — чуть не плача. — Я им — Стой стрелять буду… А они улыбаются. И идут так спокойно. — Голос стажера дрогнул и Сергей с интересом посмотрел на юношу — действительно — тот готов был вот-вот расплакаться. — Я затвор передернул для устрашения… а они уже близко… И я… И они… — стажер вдруг всхлипнул.
— Ну ладно, брось, — сказал Сергей поморщившись и зачем-то похлопав Коуриса по плечу. — С кем по-неопытности не бывает. Да и не так то просто выстрелить в человека.
— Вы меня откомандируете? — поднял покрасневшие глаза стажер и Сергею стало неловко.
— Ну почему же? — пожал он плечами. — Стажировка у тебя еще только начинается. И вообще — за одного битого двух небитых дают. Наверное слышал об этом?
Бедный юноша кивнул с трудом сдержав всхлип.
— Естественно, полностью закрыть этот случай я не могу, — продолжил Сергей, выйдя из-за стола. — Но, что бы ты знал, в докладе буду на твоей стороне, — продолжил он уже улыбаясь, хотя Оэций этого и не видел. — А ты давай не раскисай, и пообещай больше не делать подобных ошибок. Договорились?
Юноша снова кивнул, пытаясь как можно незаметнее внешней стороной кисти утереть щеку.
— Ладно, иди, отдыхай, — махнул рукой Сергей.
Оэций молча вышел, а Сергей подумал, что в детстве Коурис был в сущности неплохим человеком.
Однако, когда Сергей появился в зале, народ сидел несколько притихший, и Коуриса нигде не было видно.
— А где стажер? — спросил он.
— Убежал, и даже на посошок отказался, — ответил Закир, неторопливо разливая водку.
Сергей некоторое время смотрел на его плавные и размеренные движения.
— Обгольцев, на минутку, — позвал он, снова возвращаясь в кабинет.
— Стажер у нас несколько в упадке. Сам понимаешь, — внутренняя депрессия, как бы чего не случилось… Обгольцев, прогуляйся-ка с ним в какое-нибудь заведение по-легкомысленнее. Деньги за счет управления. Идет?
Закир, удивленный такой заботой, но не подавший виду, кивнул, словно это было не в первый раз, молча вернулся в зал, выпил свою стопку, неопределенно помахал всем рукой, взял со стола печенюшку и быстро вышел, догоняя ушедшего юношу, пока начальство не передумало.
В отсутствии Закира они скромно проводили девушек.
На выходе с площади им встретилась веселая компания, и идущие там девушки вдруг громко засмеялись, а Густав поморщился.
— Что? Знакомых встретил? — спросила с ревнивым подозрением Алла.
— Да нет, — ответил он. — Просто не люблю девушек, идущих под руку или в обнимку с кем-нибудь и по дороге внимательно разглядывающих встречных мужчин.
— А мы, кстати, совершенно ни на кого не обращаем внимания, засмеялась Ники. — Имей это ввиду…
Некоторое время они шли все вместе. Потом потихоньку разбрелись, так как идти им надо было в разные стороны.
Сергей провожал Лану. Они неспеша шли по пешеходной дорожке чуть покачивающейся на ветру конструкции легкой подвесной жилой перемычки между монолитами, похрустывая свежевыпавшим снегом, дружно обходя сугробы и мусор на улице и боясь при этом коснуться друг друга. Разговаривали о совершенно постороннем, тщательно избегая тем о случившемся утром. Ближе к общежитию — Лана показала издалека огни, сказав, что здесь она живет, и что вообще-то здание приятного голубого цвета, за что его в народе еще почему-то называют Голубым Дунаем, только в темноте сейчас не видно, — он мучительно думал только об одном — попытаться поцеловать ее на прощанье или не стоит этого делать? От этой мысли участилось сердцебиение, губы пересохли, а кровь в висках запульсировала. Решил все же не пытаться — побоялся что от волнения это у него получиться грубо или неуклюже — еще испугает девушку и окончательно оттолкнет ее от себя.
Сев на свое излюбленное место — заднее сиденье седьмого вагона — не сказать что это у него профессиональное — просто ему так нравилось, да и не любил он почемуто, когда кто-то сидит за спиной, — он долгое время равнодушно смотрел в окно, совершенно ничего там не замечая, и как-то ни о чем толком не думая, убаюкивающе покачиваясь в такт движениям состава. И вдруг остро до спазмов резанула мысль — куда вы все торопитесь, люди, куда вы спешите, эти озабоченные женщины и девушки за окном, куда-то идущие с сумками, шлепая по мокрому грязному снегу, одиноко стоявшие в сторонке курящие мужчины, дети, толпящиеся у редких пока еще прилавков с жевачкой. Зачем суетиться, зачем все это? Ведь все равно жизнь рано или поздно пройдет, одна эпоха сменит другую, вы все умрете, появятся другие, тоже куда-то спешащие и о чем-то волнующиеся юноши и девушки, будут заселять Марс, потом умрут и они. Потом умрут, тоже просуетившись всю свою жизнь, их дети, потом за ними в небытие уйдут и дети детей. А потом на планете не останется ни кого, ни одного человека. Так кто-нибудь из вас может мне сказать — к чему все это? К чему вся жизнь? Волнения из-за разных пустяков, — не вовремя выданной зарплаты, зависти к соседям или друзьям, которые стали вдруг жить лучше вас, опять же волнение из-за неожиданно понравившейся девушки, переживания, которые человек унесет с собой в могилу. И никто не будет знать и никому не будет дела до того, что кто-то в свое время что-то пытался сделать, учился чемуто, набирался какого-то жизненного и рабочего опыта, прилагая огромные усилия, мастерил какие-то полочки в квартире, экономя деньги, осваивал кладку кафеля в ванной, учась на своих ошибках, влюблялся до безумия, забывая про все остальное. Ради чего все-это? Когда все это и уйдет с человеком.