Сергей Афанасьев – Цветок Аэниры (страница 7)

Быстро закрыл глаза, стараясь расслабиться.

Красный круг! - в полной растерянности проносилось в голове. - Как же так?!

Он хоть и был дилетантом в космосе, но прекрасно знал - это означало, что не было найдено сходство ни с одним из существ Союза тысячи звезд, разумный ты или нет.

Как такое может быть, у него просто не укладывалось в голове! Какой-то сбой!? Или действительно неизвестное существо?

Он открыл глаза. Уставился в потолок.

Вот это сюрпризы от экипажа! Понятно, отчего она так поспешно слиняла с планеты. Да и я, за компанию, влип изрядно! - мрачно размышлял Рязанцев. - И опереться то из них не на кого. Только Тойво и остается. Вдвоем против троих...

Он покачал головой.

Вряд ли сдюжим. Верзила пилот из мафиозных кругов, жилистый бортинженер, тоже с уголовным прошлым, и в придачу к ним нечто, что вполне может быть и не девицей. И вообще неизвестно кем. И непонятно, кто из них страшнее!

Он резко сел. Впрочем, еще предстоит самый страшный момент, совсем мрачно подумал он, понимая, что избежать этого никак нельзя, но очень уж сильно хотелось. Однако все же придется побеседовать с этой холодной ледышкой, женщиной без сердца и эмоций. А возможно, и не женщиной вовсе.

И, невольно поежившись - оружия у него никакого не было - Рязанцев передал команду искину.

Девушка вошла без стука. Причем, очень быстро, буквально через несколько секунд после сообщения. Рязанцев даже не успел настроиться на встречу.

Замерла в шаге от порога. И пока дверь медленно закрывалась за ее спиной, молча смотрела куда-то поверх плеча капитана.

У Рязанцева тут же запершило в горле.

- Я вас вызвал по поводу вашего красного круга, - предварительно кашлянув, сумбурно начал он.

Девушка молчала.

Не дождавшись ответа, он несколько растерянно посмотрел на своего штурмана. Вроде бы, казалось, все просто - у нее проблемы, они высветились, ее вызвали на ковер. Но вот она молчит, как айсберг, словно это вовсе и не ее проблемы.

А может, за ней кто-то стоит, могущественный? - слегка похолодел Рязанцев от неожиданной мысли. - Иначе как объяснить ее поведение?

И капитан в очередной раз растерялся.

- Ну? - сухо кашлянул он. - Объясните, почему...

Но вдруг спохватился. Что это я? Сатрап, что ли? Я сижу, девушка стоит, словно рабыня перед хозяином.

- Ах, да, извините. Присаживайтесь, пожалуйста, - вежливо указал он на пару кресел, вдруг поймав себя на том, что мысль о хозяине и невольнице в отношении их двоих его сильно взволновала, да так, что он неожиданно вспотел.

Девушка решительно села и снова замерла, с силой сжав коленки и по-прежнему глядя в туже самую точку.

- Мисс Линда, вы ведь должны понимать, что как капитан, я должен это знать, - вкрадчиво начал он.

И тут она впервые посмотрела на Рязанцева. И под этим зондирующим взглядом он растерялся еще больше, теряя последние силы и храбрость.

Какое-то мгновенье они пристально, причем абсолютно не мигая, смотрели друг на друга.

Рязанцев сдался первым.

- Я вас слушаю, - кашлянув, сухо произнес он, опустив глаза и уставившись на ее коленки.

Она по-прежнему молчала, и он тупо смотрел на ее ноги. И вдруг, сообразив о пикантности данной ситуации, покраснел, быстро отводя глаза в сторону - на ее руки. Но и здесь ее коленки были очень хорошо видны, и он поспешно переключился на совсем уж нейтральную зону - на входную дверь.

- Ну так как? - раздражаясь в основном на свое дурацкое поведение, чем на ее молчание, недовольно произнес он. - Успели за это время придумать правдоподобную басню?

И тут она снова посмотрела на Рязанцева и неожиданно усмехнулась. Причем усмехнулась как-то по-детски, словно девочка, напроказничавшая исключительно для привлечения внимания, и теперь вполне довольная результатом.

И от этих мыслей Рязанцев впал в легкий ступор, не видя этому никакого объяснения - как, зачем, почему, и главное - отчего он так подумал? Только от одной ее улыбки? Или было что-то еще? Какие-то исходящие от нее флюиды?

- Все очень просто, - вдруг произнесла она вполне нормальным человеческим голосом, а не стальным, сухим или ледяным. - Во мне вживлен микропроцессор, который искажает мое биополе.

Она вдруг замолчала. Молчал и Рязанцев, тупо переваривая услышанное и попутно пытаясь вспомнить, что он слышал о вживляемых имплантантах, но ничего конкретного вспомнить не мог.

Впрочем, девушка явно не собиралась продолжать, отчего-то покраснев, и Рязанцев, снова предварительно кашлянув, чтобы побороть волнение (и мысленно обругав себя за такие начала разговоров), произнес охрипшим голосом.

- А что это был за эксперимент?

Он несмело посмотрел на девушку, но она, все еще красная, стыдливо опустила глаза, очень сильно переживая за свою откровенность.

- Это коммерческая тайна. Я дала слово, - еле слышно прошептала Линда, поспешно смахивая что-то с уголков глаз, и Рязанцев, тут же устыдившись, принялся отчаянно ругать себя за бесчувственность! Ты только и способен, что доводить девушек до слез! - в запальчивости обругал он себя.

- Да-да, конечно, слово надо держать! - торопливо пробормотал он, не зная, что делать дальше. - Вы можете идти.

И когда она мягкой, совершенно несвойственной ей походкой, подошла к двери, Рязанцев вдруг спохватился.

- Извините, вы не будете возражать, если док вас осмотрит. На этот счет вы никаких слов не давали?

Он примерно представлял, что это могла быть за гадость, и ему вдруг очень сильно захотелось избавить ее от нее. Словно средневековый рыцарь, решивший все отдать ради прекрасной дамы, хоть и увидел ее впервые и только что.

- Через тридцать минут в медотсеке? - почему-то просительно добавил он.

Она замерла. Ее тонкие плечики напряглись. Девушка медленно обернулась. Помедлив, коротко кивнула и скрылась. Решив, что ответ был утвердительным, Рязанцев тут же связался с Тойво.

- Слушай, - поспешно начал он, игнорируя удивленное восклицание своего друга. - У меня к тебе будет очень щекотливое дело...

И вот уже Рязанцев сидит в медотсеке и мучительно наблюдает за временем, отчаянно паникуя - а что, если она не придет, что тогда я должен делать? Изолировать ее, как неопознанный элемент, который может нести в себе опасность? Или все же попытаться разобраться дальше, вызывая ее на откровенность?

Рязанцев отчаянно этого не понимал, и поэтому очень боялся, что она не придёт.

Тойво, приготовивший все для обследования, молча сидел в своем углу. В отличие от Рязанцева он был спокоен и внутренне настраивался на предстоящую работу.

Вот полчаса благополучно прошли. Поскакали секунды превышения времени. Рязанцев судорожно встал, резко прошелся по комнате, краснея от волнения, перед решительными действиями, которые его почему-то откровенно пугали.

Замер, в волнении формируя команду для искина, но отчего-то стараясь оттягивать этот момент.

И когда он уже, в сотый раз посмотрев за поддержкой на своего друга, наконец-то решительно набрал в легкие воздух, чтобы произнести команду, дверь тихо распахнулась и штурман скромно скользнула внутрь.

Выжидательно замерла на пороге, впрочем, совсем не глядя на доктора.

- Я думаю, нет смысла излагать цель нашей с вами встречи, - отчего-то заволновавшись, произнес Тойво.

Бактерицидные лампы светили во всю. В кабинете сильно ощущался запах озона.

Застывшая Штурман не произнесла ни слова. И доктор слегка стушевался.

- Проходите в процедурную и садитесь, пожалуйста, в коричневое кресло, - вежливо предложил он, указывая рукой.

Девушка молча прошла и села. Причем как села так и замерла, даже не делая попытки устроиться поудобнее. Почему-то напрягшись и до боли закусив нижнюю губу. Раздеваться не было необходимости. Рязанцев, теперь наблюдающий за всем этим на голографическом экране, почему-то заволновался, словно девушка ложилась для пыток.

Да чтож это за напасть-то такая?! - возмущённо воскликнул он про себя, вдруг осознав, что такая мысль возникла у него от промелькнувшего у девушки выражения...

И Рязанцев озадачился - неужели она боится медицинских обследований? Когда эти обследования происходят на каждом шагу, чуть ли не каждую минуту! Или это просто связано с чем-то неприятным для нее?

Впрочем, не только один Рязанцев был поражен. Однако! - подивился и Тойво. Такие пациенты ему еще не попадались.

Включил просветку ее головы, внимательно разглядывая голографическое отображение, и медленно увеличивая степень проникновения. От чипа абсолютно неправильной формы вглубь мозга уходили многочисленные отростки. На вскидку, счет шел на миллионы. О ручном вмешательстве речи и быть не могло.

- Что вам известно об этом предмете? - тактично поинтересовался он, совсем незаметно вздыхая.

- Абсолютно ничего, - жестко, словно солдат во время доклада, ответила она.

Тойво снова вздохнул.

- Вы можете держаться со мной более свободно, - заметил он, продолжая разглядывать изображение.

На этот раз он выборочно смотрел, куда в мозг устремлены отдельные жгутики, и результат его совсем не радовал, а даже наоборот.