Сергей Афанасьев – Лес (страница 41)
– Да нет, – устало ответила она. – Это я так… подумалось что-то… Такая узкая пасть вполне может быть у какой-нибудь гигантской змеи, которой ничего не стоит проникнуть в дупло и приняться за нас.
– Не стоит себе самим придумывать врагов, – сказал Сергей мягко. – Что появится – с тем и будем бороться. К тому же, как мне кажется, если пасть она и просунет к нам внутрь, то раскрыть ее точно не сможет. И вообще, мне кажется, темное время здесь не должно длиться долго. Возможно – совсем скоро уже рассвет. И все хищники вот-вот уйдут.
Элора только кивнула.
Все видимое пространство ветви было усыпано еще живыми морлоками. Хрипы, стоны и бульканье доносились со всех сторон. С перебитыми конечностями и позвонками гориллы не могли шевелиться. Часть из них висела на ветках. Капала кровь.
– Где он сам?
– Где-то неподалеку, – сказал Сергей. – Вряд ли он только убивает. Наверняка все это подъест.
И в этот момент что-то молниеносно промелькнуло сверху и один из морлоков исчез. И через некоторое время прямо перед дуплом что-то свалилось сверху. Это были кисти лап гориллы.
– Это он себе запас наделал, – сказал Сергей, кивая на стонущие окровавленные тела.
Элора ничего не сказала.
И в этот момент полутораметровый коготь монстра вдруг возник в выемке дупла, с треском шаря у входа. Наконец он подцепил остатки Опаленного, с хрустом проткнув ее череп и черная жидкость мозга потекла на пол. Коготь вытянулся наружу и окровавленный обрубок исчез.
Только сейчас лианы, обвязанные на таране, как следует занялись огнем. Через некоторое время одна из них лопнула, камень резко накренился, тут же с треском полопались остальной крепеж, и первобытный таран грузно упал на ветку, вяло подпрыгнул и исчез в зарослях, ломая ветки и удалясь к земле, и его путь отдавался сдержанным гулом дерева при каждом ударе о новое препятствие.
Сергей и Элора терпеливо ожидали попытки дракона проникнуть к ним внутрь, но пока все было тихо. Монстра снова не было видно и слышно.
– Может, он не любит лазить по дуплам? – тихо спросила Элора.
– Клаустрофоб? – попытался пошутить Сергей, и тут на ветку перед дуплом сверху что-то снова упало. Это была раздробленная голова гориллы. Насмотревшись на кровь и смерть они уже спокойнее отнеслись к увиденному.
– Он обосновался где-то над нами, – прошептала Элора.
Сверху упал обглоданный скелет с вывернутой наизнанку мохнатой кожей.
– Такое ощущение, – промолвил Сергей, – что он и наверху сделал основательный запас из морлоков, и теперь преспокойно их поедает, брезгуя слишком костлявыми местами.
– Надеюсь, этот запас у него более чем большой, – сказала Элора, отворачиваясь от вида падающих сверху остатков.
– Вполне возможно, – попытался подбодрить девушку Сергей. – При такой скорости атаки от дракона уйти могла только треть горилл. А их на ветке было не менее тридцати.
Элора обернулась к Эе, чтобы посмотреть, как та прореагировала на появление нового персонажа среди череды хищников тьмы. Свернувшись калачиком, дриада неподвижно лежала у дальней стенки.
– Что с тобой? – спросила Элора, приблизившись к Эе, наклонившись и дотронувшись до ее плеча. Потом резко выпрямилась.
– Сереж, – сказала она со странной интонацией, – посмотри. Что-то непонятное.
Эя не шевелилась, не подавала признаков жизни и ее тело было измазано какой-то липкой холодной жидкостью. Впрочем, взгляд дриады был спокоен, и только какая-то грустная улыбка проступила на ее губах. Эя обвела своих единственных друзей печальным взглядом, подолгу задерживаясь на каждом из них.
Сергей потрогал дерево вокруг дриады.
– Вроде нет нигде такой слизи. Где она умудрилась так испачкаться?
– А что с ней? – спросила Элора. – Может, болезнь какая-нибудь?
Сергей пожал плечами.
– Я не специалист в этом вопросе, – ответил он, пытаясь стереть слизь с дриады. – Может – это от холода? Тело у нее совсем ледяное.
Не обращая внимание на продолжающееся пиршество за окном, Сергей и Элора некоторое время энергично растирали тонкое тело дриады, расположив его у самого костра. И даже попробовали массаж сердца и искусственное дыхание. Но все было тщетно. Пульс у Эи слабел, лицо неузнаваемо деформировалось, а слизи на теле становилось все больше. В какой-то момент она чуть заметно шевельнулась, посмотрела на них с невыразимой тоской, слабо дотронулась до руки Сергея, коснулась коленки Элоры, грустно улыбнулась, глаза ее закрылись и в сознание она больше не приходила.
– Она так умерла? – волнуясь и переживая, тихо спросила Элора. Оставив тщетные попытки, они сидели в гамаке, кутаясь в остатки последнего листка, половина которого была уже объедена гусеницей.
Сергей пожал плечами.
– Я думаю – перерождается.
– В смысле?
– Сворачивается в кокон, скорее всего.
Элора с ужасом посмотрела на меняющуюся прямо на глазах дриаду.
– Думаешь – из ее кокона кто-то вылупится другой?
Он утвердительно кивнул.
– Интересно, кто это может быть?
– Бабочка, – коротко ответил Сергей.
Элора с сомнением посмотрела на него.
Гора из остатков горилл перед дуплом неуклонно вырастала и в них уже рылись мелкие твари, шумно грызясь между собой.
Сергей быстренько сходил за плодами, ежась от холода. С трудом нашел только один. Самый последний. Некоторое время он думал: оставить или не оставить? Решил, что от одного плода проку все-таки мало. Разорвав его пополам он большую часть протянул Элоре.
– Последний, – сказал он устало.
Девушка ничего не ответила, в темноте не заметив его заботы, иначе бы возмутилась.
Несмотря на голод, они старались не торопиться, невольно растягивали, так как потом из еды у них оставалась только вода и гусеничная сметана. Некоторое время они ели в полном молчании, думая каждый о своем, и эти мысли совсем не были веселыми. А эта тишина становилась все тягостнее и тягостнее.
– Давай поговорим о всех этих событиях, – первым не выдержал Сергей возникшего напряжения. Сказал просто так, чтобы не молчать. Да и когда-то надо было начинать этот разговор.
– О каких? – не поняла Элора, тщательно облизывая пальцы.
– Ну, о наших с тобой перемещениях с планеты на планету, например, – уточнил он. – Кстати. Может гусеничной сметаны? А то голод от этой малости только усилился.
– Хорошо, – согласилась Элора, и Сергей сбегал к гусенице, наполнив две скорлупки. Вернулся обратно.
– Мы же говорили об этом сто раз, – грустно сказала она, благодарно кивая и беря свою скорлупку.
– Давай еще раз, – повторил Сергей, понимая, что тут явно опять что-то со временем.
Элора пожала плечами. Отхлебнула. Без всякого отвращения. Подумала. Снова отхлебнула.
– Ну хорошо, – согласилась она. – По крайней мере, я стала жертвой эксперимента. А вот ты как попал во все это – мне не совсем понятно. Поначалу я думала, что ты специально преследуешь меня с целью вернуть обратно. А сейчас я и не знаю что думать. Так что на самом деле это тебе надо объясняться, а не мне.
Я бы рад, с горечью подумал он, если бы хоть что-нибудь знал.
– А что за эксперимент? – решил поподробнее разузнать он.
Девушка покачала головой.
– Научный, – задумчиво сказала она. – Я и сама толком не знаю. Уже в этом мире долго думая над всем этим я пришла к выводу, что меня просто использовали как подопытного кролика и я ни о чем не подозревала. Что-то в клетках у меня было особенное, чего ни у кого больше не было. – Сергей насторожился. – И вообще, странно, что ты только сейчас заинтересовался этим. Раньше ты не проявлял никакого любопытства. И это тоже было не в твою пользу, так как создавалось впечатление, что из нас двоих ты один точно знал, как попал в этот мир и с какой целью.
Да уж, подумал он, женская логика довольно интересна.
Между тем гусеница подъела остатки разбросанной кожуры. Потыкалась, в поисках новой пищи, но ничего не нашла. Немногочисленные обрывки лиан, разбросанные по полу, она упорно не ела.
Видя это, они, вздохнув, отдали ей свой спальный лист, еще теснее прижавшись друг к другу от холода и кутаясь в жалкий остаток караульного листа.
– А ты как попал в этот мир? – спросила Элора, мелко подрагивая и наблюдая, как их изрядно помятое одеяло медленно исчезает в челюстях гусеницы.
– Да тоже, в общем-то, в результате эксперимента, – ответил он. – И тоже, кстати, не по своей воле.
– Выходит, мы с тобой – жертвы? – еле заметно улыбнулась она.
– Выходит, – тоже улыбнулся он. – Вот, мучаемся теперь…
Покончив с листом Принцесса в поисках еды потыкалась в кокон Эи носом (который уже принялся затвердевать), подъела оставшиеся от дриады венок и завядшие ожерелья, которые украшали руки, ноги и бедра дриады. Насторожившись, пошарила вокруг себя в поисках чего-нибудь еще съестного. Замерла в недоумении.