Сергей Адодин – Под восьмым солнцем (страница 8)
Проснулся я от того, что Хольти тормошил меня.
– Выдры и гуси, – мудро изрёк я, глядя на него.
– Чего? – смешался он.
Я задумчиво посмотрел в пол. Кажется, я ещё не пришёл в себя после сна. Помотав головой, я стряхнул отупение и поднялся с ложа. Меня закачало, словно стены пустились в пляс.
– Что-то мне как-то не очень, – пожаловался я.
– Там стражники ведут Непоседу, нужно их встретить.
– Выходи, я сейчас.
Представив, что со мной всё в порядке, просто я нахожусь на корабле во время качки, я походкой заправского морехода направился за ним.
Гильс, сообразив, что его обдурили, рванулся в сторону, но один из стражников проворно заткнул ему большой рот заранее заготовленным кляпом, а двое других связали ему руки за спиной и, согнув его чуть не пополам, завели внутрь.
Я пожал десятнику запястье, обменялся с ним кивками и вернулся в дом. Хольти руководил приматыванием брыкающегося Гильса к кровати. На мгновение я ощутил укол совести, что вот так обхожусь со своим другом, но вспомнил старика с неводом и отогнал от себя все сомнения.
Когда стража ушла, я убедился, что путы надёжны и сказал:
– Иди домой, Ворчун. Я о нём позабочусь и начну то, о чём мы договаривались. Жду тебя перед восходом солнца, смотри, не проспи.
– Вряд ли я хотя бы сомкну глаза этой ночью, – покачал головой Хольти, уходя.
Ещё как сомкнёт. Едва лишь его тело коснётся постели, он будет спать сном младенца. Такая вот у него чудесная способность. Но что со мной? Неужели тот флайкингур каким-то образом зачаровал меня? Но я точно знал, что именно я ел и пил сегодня. У бродячего народа не было возможности воздействовать на меня… как там? Хи-ми-чес-ки, вот.
Гильс пытался вырваться и мычал, безумно вращая глазами.
– Потерпи, дружище, – попросил я, – помощь уже идёт.
Гильс никак не отреагировал. В дверь постучали. Это был Кьяртан. Слова о маскараде исполнились буквально – на нём был костюм чумного лекаря. За спиной у него была объёмная сума.
– Еловый корень! Ты точно перепугал весь город, разгуливая вот так!
– Не болтай ерунды! – вознегодовал колдун. – Я переоделся в переулке. Показывай жертву эксперимента.
– Какого ещё экск… Кь… м-м-м, мастер лекарь?
Кьяртан махнул рукой, веди, мол, уже.
– Постой, есть ещё кое-что.
Я, понизив голос, рассказал ему о странном старике, не забыв упомянуть о том, что видел во сне и сильном головокружении.
– Ощущения паршивые, мастер, – посетовал я. – Будто осёл в ухо лягнул.
Взяв в руку лампу, колдун приблизил её к моим глазам, затем убрал в сторону и поднёс снова.
– Хм. Это ждёт до утра? – спросил он.
– Боюсь, что нет, – и я рассказал ему о королеве.
– Я дам тебе один напиток в качестве полумеры, он на время приведёт тебя в порядок, – решил Кьяртан и извлёк из своей сумки флакон с мутной белой жидкостью.
– Что это? – забеспокоился я.
– Сок хвойника с овечьим молоком, – пояснил колдун.
– Воняет рыбьим жиром, – поморщился я.
– Добавил пару составляющих. Пей, давай, а то разнылся тут, как девчонка! Мне ещё как бы не всю ночь пришлось с твоим другом возиться.
Я взял сосуд и выпил противную маслянистую жидкость в один глоток.
– Йех! – передёрнуло меня. – Вот же дрянь эта твоя полумера!
Раздался требовательный стук в дверь.
– Ждёшь кого-то? – прошипел Кьяртан, проворно прячась в чулане с одеждой.
Я пожал плечами и, взяв в руку ножны с мечом, открыл дверь. На пороге стоял старший гвардеец Рабн. Но как он нашёл, где я живу? Бросив взгляд на оружие, он кивнул и дал знак следовать за ним. Ну надо же! Такой, прям, суровый и молчаливый, весь из себя. Выделывается же наверняка! Я вернулся за тонким шерстяным фалдоном, набрасывая его на ходу – ночами было ещё прохладно. Одновременно я ощутил прилив сил и отметил, что головокружение начинало проходить. Похоже, колдовское зелье действовало.
Глава седьмая. Гейрфинна
Великоименитая Гейрфинна, королева Фьяллирика, принцесса Сьёрика, герцогиня Северных Скефьюмов отдыхала после тёплой ванны с ромашкой и маслом сандалового дерева, которое доставляли для неё из Криддрика с обилием прочих благовоний. Последнее время королева предпочитала придворным развлечениям познавательное чтение, поэтому в её руках покоилась рукопись о необычных тварях Ардиса. Шаткое положение среди сильных мира не устраивало дочь воинственных сьёрикских вельмож, и она искала способы это изменить. Зная суеверный характер фьяллирикцев, Гейрфинна надеялась доставить в королевство достаточное количество опасных существ, чтобы их выдрессировать. Тогда она избавится от короля Тьяульви и объединит под своей властью весь Скьёл. Но на её пути к славе стоял злополучный Ардис, которым пугали непослушных детей. А что касается таинственно-ужасных анакитов, Гейрфинна верила, что нет такого народа, который невозможно было бы подчинить.
В дверь постучали условным сигналом, и королева произнесла отпирающее слово, держа руку на крохотном арбалете, скрытым под шёлковой накидкой. Оружие имело облегчённый спуск и добавочное отделение для болтов, ведь королевой быть непросто. Увы, предательством в дворцовых коридорах пахло на каждом углу.
Рабн коротко поклонился, подтолкнув вперёд длинноволосого красавчика, который удивил её в полдень находчивостью и хорошо подвешенным языком. Гейрфинна кивнула, и Рабн тотчас удалился, оставив их одних. Взгляд юноши быстро скользнул по изящным изгибам её ухоженного тела, и он склонил голову. Королева какое-то время молча изучала гостя: чуть широковат в плечах, но сложен ладно, взгляд умный, поведение почтительное, но не подобострастное, в меру уверен в себе, одежда сочетает в себе простоту и хороший вкус. Этот мог запросто сойти за нобиля, если воспитать его соответственно.
– Напомни своё имя, – нарушила она тишину.
– Арвэль, моя королева, – ответил он. Его голос не дрожал, а руки не теребили пояса, что часто случалось в подобных ситуациях. Неплохо, неплохо.
– Знаешь, что оно означает?
Юноша впервые смутился:
– Я… нет, не знаю, моя королева.
– На мёртвом наречии севера оно означает «видный». Но от слова «плакавший» его отличает всего один звук, чтобы ты понимал.
– Понимаю, моя королева, и сделаю всё, чтобы её величеству не захотелось сменить мне имя.
Гейрфинна улыбнулась. Мальчик не глуп. И определённо красив. Редкое сочетание. Если сделать из него преданного слугу, он будет полезен. Но гораздо лучше преданного слуги будет преданный влюблённый слуга.
Арвэль украдкой оглядывал королевскую почивальню и его взгляд особенно долго задержался на лютне из красного дерева, работы великого Гиссура, лучшего из мастеров Сьёрика. Его зрачки расширились. Любопытно. Мальчик не был похож на музыканта.
– Чем ты зарабатываешь на жизнь? – Гейрфинна наклонилась вперёд, чтобы сбросить атласные сандалии. Её грудь таким образом на пару мгновений приоткрылась для обзора, чем юноша, конечно же, не преминул воспользоваться.
– А.… – запнулся Арвэль, – я, моя королева, служил в армии и умею работать клинком.
– Хм, клинком, стало быть, – потянулась королева, – но и языком ты тоже работать мастер, так ведь?
– Я, ну, не без этого, моя королева, – смешался юноша.
– И как же ты в
– Я умею находить пропавших людей и возвращать их назад, моя королева. Живыми.
– Что ж? Хорошее умение, – рассудила Гейрфинна, – ведь жизнь моих подданных – величайшее богатство Фьяллирика, и по праву принадлежит его королеве. И королю, – мягко добавила она в конце.
Арвэль ухватил главный смысл услышанного.
– Я счастлив, что никогда и в мыслях не держал посягнуть на достояние её величества.
Гейрфинна удовлетворённо кивнула и указала пальцами, украшенными филигранными золотыми перстнями, на лютню, что покоилась на бархатной подушке:
– Полагаю, тебе хорошо знаком этот инструмент.
– Ничто не укроется от внимания её величества, – удивился Арвэль.
– В таком случае, сыграй для меня что-нибудь из своего любимого, – хлопнула в ладоши Гейрфинна.
Бережно взяв в руки лютню, Арвэль сел на пол, скрестив ноги, и пробежался по струнам, проверяя строй. Он исполнял «Вечер у моря» – сложное произведение, одно из лучших в Сьёрике. Только на этот раз оно звучало иначе: мальчик то заставлял тонкие струны вибрировать, то давал им звенеть, словно колокольчикам, иногда приглушал их ребром ладони, делая звук невероятно сочным. Королева даже представить не могла, что обычная лютня способна на такое – её тембр словно пробирался во внутренности, заставляя их колебаться. Сладостное тепло зародилось где-то внутри живота. Сердце Гейрфинны застучало чаще, и она ощутила возбуждение. Остановить это усилием воли не получалось.
Увлечённый игрой, Арвэль как будто почувствовал это, бросив короткий взгляд на королеву. Его тонкие ноздри едва заметно расширились на краткий миг, и он, прикрыв глаза, казалось, стал с лютней одним целым. Покачиваясь в такт мелодии, он постепенно стал ускорять её, не просто зажимая струны на ладах, а чуть сдвигая их вверх и вниз. Пальцы юноши порхали над грифом, извлекая волны вибраций, от которых сердце королевы бешено забилось, а дыхание стало неровным. Внезапно буйство мелодии, похожее на жёсткие порывы ветра прекратилось, заканчиваясь нежными переливами. Отзвучала последняя нота, повиснув в тишине.