Сергей Адодин – Под восьмым солнцем (страница 4)

Я поморщился. Хольти почему-то считал, что единственно правильные ножны для клинка – деревянные, обёрнутые кожей, и не упускал возможности поддеть меня за костяные. Как будто он что-то в этом понимал.

– Да бивень это, бивень, а не то, что ты сейчас тут… Да что произошло?

Хольти подёргал себя за усы. Так бывает всегда, когда он волнуется.

– Гильс! Он в большой опасности, и мы должны его спасти! – объявил он и уставился на меня, покусывая губу.

– Проклятье, Хольти! Ты можешь нормально сказать? – вышел я из себя.

– Этот болван решил жениться, ты можешь себе представить? – потряс руками Хольти.

– Твою же лють, Ворчун! Ты напугал меня до смерти! Женитьба, конечно, та ещё дрянь, но, в конце концов, его мать хочет внуков, уже плешь ему проела. Ну женится, растолстеет, перестанет ходить с нами в «Шестнадцатый стон» и забудет, с какой стороны у коня хвост. Затем народит кучу сопливых гильсиков, облысеет, заведёт огород, научится играть в флапс и заплетать косички. Таскаться будет с женой на рынок за ягнятиной, начнёт посещать святилище, привыкнет мочиться сидя, заработает свой первый удар и начнёт шепелявить. А после второго удара Гильс станет ходить под себя, супружница выбросит его на улицу, и мы с тобой отнесём его к водопаду Милосердия, чтобы отправить прямиком в Блисс. Делов-то.

Банщица замерла на некоторое время, а Хольти стоял, потрясённый, приоткрыв щербатый рот.

– Стынь и стужа, Арвэль! Это же наш друг, а не какой-нибудь, я не знаю… сборщик подати! Самое главное-то что? Он женится на флайкингурской девице, которую вчера повстречал на ярмарке.

– Э? – только и вымолвил я, приподнявшись на локте.

Флайкингуры были кочевниками без собственной земли и нравственных устоев. Они слонялись по всему Скъёлу, устраивали потешные представления на площадях с енотами и собаками, гадали по срамным местам и скупали краденое. Связываться с ними было не просто опрометчиво – я бы назвал это высшей степенью глупости.

– Наконец-то! Начинает доходить. Стало быть, кровь питает не только твой блудлан, – съязвил Хольти, скрестив тонкие руки на груди.

Я лишь отмахнулся, дал банщице одну сильфу сверх обычной оплаты и быстро оделся.

– Где он? – спросил я.

– Дома, вещи собирает. Завтра флайкингуры снимаются и уходят в Селирик… ну, если не сбрехали, конечно, – ответил Хольти, махнув рукой себе за спину. – Кто в здравом уме согласится морозить уши среди тюленей и ледяных волков?

– Ты показываешь на Ардис, – заметил я.

– Не начинай, – скривился Хольти. – Пойдём уже, а?

Спустя четверть часа мы подошли к дому Непоседы Гильса. Из открытого окна, источающего сладостный запах коричных булок, доносились визгливые причитания его матушки. Не так она представляла себе семейное будущее единственного сына.

– Ты вообще меня слушаешь? Я тебя вынашивала и рожала не для того, чтоб ты с тявками ел и спал! Грудью тебя кормила до шести лет не для того, чтобы ты потом этими губами прикладывался к дикарским титькам!

Тут мы в нерешительности застыли перед широкими дверями.

– Холила тебя, лелеяла, купала в овечьем молоке с подснежниковым мёдом не для того, чтобы твоего тела касалась рогожа да дерюга!

– Может, это какой-то другой Гильс? Не наш? – смутился Хольти, озираясь на потешающихся зевак.

– Пчёлы точно не наши, – согласился я.

– В лекарскую школу тебя засунула, лучшую во всём Фьяллирике, не для того, чтобы ты свистел в скоморошью дуду и гадал по… тьфу! Да ты хоть знаешь, что мне пришлось сделать, чтобы тебя туда приняли?

– Э, что, дорогая? – послышался заинтересованный голос отца Гильса.

– А, это… взятку дала, – сбавила обороты страдалица.

– Ты ведь вроде как говорила, что мастер Исар тебе двоюродным дядей приходится, – не унимался супруг.

– Да погоди ты! А ножки-то, ножки тебе своим дыханием по утрам согревала! Неужто для того, чтобы ты ими топтал конские яблоки, да ямы выгребные?

– Думаю, нам пора уже войти, пока вся Фосса не узнала, что она делала с остальными частями его драгоценного тела, – рассудил я и зашёл в дом. Покрасневший Хольти поспешно нырнул за мной.

Переступив через осколки битых мисок, я набрал воздуху, чтобы поздороваться с домашними Непоседы, но так и остался стоять с открытым ртом.

– А, так вот, кто надоумил моего мальчика! Вот, кто всю жизнь таскал его по притонам! Может вам, прохвостам, на роду и написано сгинуть в придорожной канаве с продажными девками или пойти на корм свиньям, но мой сын ни за что не станет бродягой! Я дойду до самого короля и найду управу на вас и на ваших тиккингуров! – набросилась на нас пышногрудая матрона.

Я усиленно старался не пялиться на её декольте, подчёркнутое серебряным ожерельем с цветными криддрикскими бусинами, а Хольти за моей спиной судорожно закашлялся:

– Флай… не важно.

Улучив момент, я приветственно помахал Гильсу, но он не обратил на нас никакого внимания, продолжая набивать кожаную сумку своим добром. Его отец счёл за лучшее молча удалиться. Я толкнул Хольти локтем: пора, мол, убираться отсюда. Тот не возражал. Сопровождаемые потоком ругани, мы выскочили наружу и, не сговариваясь, направились в сторону городской площади, где проходила весенняя ярмарка.

Что-то неладное творится с Непоседой. Он просто сам не свой. Похоже, тут не обошлось без злых чар. Мне пора было увидеть Кьяртана, да поскорей, но я не мог притащить к нему Хольти. Он, конечно же, мой друг, но порой – изрядный недотёпа. А рисковать безопасностью старого отцовского друга я не стану.

– Ворчун, дуй на ярмарку, оглядись там, разведай, что к чему, да хорошенько рассмотри ту прыткую невесту. Только не заговаривай ни с кем из флайкингуров, а то без штанов останешься. Немым притворись. Или зевакой без меди. А мне сперва в одно место надо по-быстрому, а потом я сразу к тебе. Встречаемся у будки стражи, понял?

Хольти уныло кивнул и побрёл вверх по улочке. А я, придерживая ножны, поспешил к Писарскому переулку. Только бы старик был на месте!

Глава четвёртая. Арвэль

– Отец, у меня никогда ничего не получится!

Это я кричу от бессилия. Тугая тетива вновь хлестнула меня по запястью, а стрела спряталась от моего позора в землю. Мишень кажется такой далёкой, когда тебе десять лет, а высота лука превышает твой собственный рост!

– Зачем мне вообще лук? Ты сам говорил, что это оружие труса!

– Молчать, сопляк! – рыкнул Тюми. – А за зайцем ты с ножом бегать будешь? А утку бить? Меч в неё швырнёшь? А если вражеский лазутчик не станет дожидаться честного боя и р-раз – на коня и восвояси? Закричишь на него, а? Заплачешь? А ну, поднял оружие! Так, локоть выше держи, вровень со стрелой! Дыхание! Дыхание, я сказал! Не пускай стрелу, сам лети за ней, направляй её! Стань стрелой!

Время как будто остановилось, и я заворожённо смотрел на белое оперение, дрожащее в центре соломенного круга. Это был я? Отец молча сгрёб меня в охапку и подозрительно засопел, тяжело дыша. Я боялся поднять голову, чтобы подтвердить свои подозрения. Мужчина, воин – он же не плачет. Жёсткая ладонь взъерошила мои волосы, а губы, никогда никого не касавшиеся, всего на миг притронулись к моей макушке. В первый и последний раз. Но этого самого мига мне хватит на всю жизнь.

Моё детство состояло из непрерывного обучения. Отдыхом считались занятия со стариком Кьяртаном, лучшим другом Тюми. Когда-то давно отец приютил беглеца из Селирика под своей крышей и помог ему встать на ноги. И теперь я читал, писал, изучал историю, мироописание, правила поведения в обществе, природу Скъёла, а также его наречия, немного погружался в основы колдовства и даже играл на пятиструнной лютне.

– Зачем мне лютня? Я что – трубадур какой-то? Я воин! Однажды я покорю Ардис!

– Музыка, мальчик мой – самое благородное из земных удовольствий после любви. Научись понимать её, и она станет для тебя спасением в трудную минуту. Музыка пробуждает в сердце всё самое лучшее. И потом, бой – это тоже своего рода музыка. Познай гармонию звуков, и тебе откроется гармония битвы.

– Мастер Кьяртан, я никогда не видел, чтобы ты молился Вышним. Почему?

– Вышние, Небесные, Несокрушимые… Имён много, да причина одна – человеческая боязливость. На самом деле люди сами способны творить свой мир и свою судьбу. Но у всего есть свой источник. Он обязан быть и у человека, только его нужно найти.

– А где его искать?

– Такие вещи глазами не сыщешь. Ищи его в первую очередь в своём сердце, в самых благородных его проявлениях. Это то, что отличает человека от животного. Ты видел обезьян на картинках? Они часто подражают человеку. Людям тоже нужно на кого-то равняться.

– А демоны существуют? Какие они?

– Самые страшные из них рождаются среди людского рода. Порой я предпочёл бы иметь врагом выдуманного демона, а не человека.

– А почему люди не летают как птицы?

– Всему своё время, мальчик мой, ведь живая природа для того и существует, чтобы мы познавали её и учились у неё. Когда-нибудь кто-то, подобный мне, разгадает секрет и буревестника, и стрекозы…

– А почему варвары живут в стране без названия? Они что – не смогли ничего придумать?

– Когда-то давным-давно там было зажиточное королевство Алатейе, чьё могущество распространялось на весь мир. Жадность сгубила правителей, и они пытались открыть слово, вызывающее пожар в надежде сокрушить своих врагов. Но слово не далось им, и полстраны погибло в огне. С той поры никому не удавалось создать там ничего путного.