Сергей Адодин – Под восьмым солнцем (страница 13)

Он повернулся и зашагал к оврагу. Его друзья смотрели выжидающе. Их одинаковые лица ничего не выражали. Хольти забеспокоился, но было поздно – Гильс уже шёл за крепышом, а бросить друга он не мог.

Оказалось, что место для разговора почему-то находится не у оврага, а внизу, там, где никто не видит.

– Ещё раз прошу меня простить, – начал, было, Гильс, но мужчина в мокрой рубахе перебил его:

– Откуда ты, парень?

– Из Фоссы, я подмастерье ле…

– Я не спрашивал, кто ты, – покачал головой здоровяк. – Ты всегда так много болтаешь?

– Я, э-э-э, – смешался Гильс.

Хольти поглядел на всех пятерых и понял, что одними разговорами дело не кончится. Да и в этой ситуации было неважно, что отвечать и как себя вести – эти люди просто нашли хороший повод для ссоры. По меньшей мере, ограбят, а вот, что касается меры большей… Хольти не хотелось умирать вот так, в овраге, куда сливают нечистоты. Он бы предпочёл спокойную смерть на соломе, но его удача внезапно решила подать на развод. Раздался рёв толпы – начался турнир и звать на помощь уже бесполезно. Похоже, свою работу он так и не предоставит мастеру Оддгейру для экзамена. Хольти поймал себя на том, что нервно теребит усы и опустил руку.

– Что это у тебя? – перевёл на него взгляд главарь. – Вот эта штука под носом. Нюхал чью-то муфту, да выдохнуть забыл?

– О, это увлекательная история, – воодушевился Хольти, пытаясь унять дрожь в голосе. – Подробности узнаешь у своего братца месяцев эдак через девять.

Помирать, так с шутками, как говорится.

Не меняясь в лице, здоровяк выбросил вперёд кулак, сбив Хольти с ног. В голове зазвенело, как будто забили в набат, но он сделал над собой усилие и поднялся на ноги, едва не запнувшись об оброненную кружку. Гильс кинулся на крепыша, но был схвачен двумя его приспешниками. Тот бросил на него холодный взгляд и достал с пояса нож.

– Вы когда-нибудь видели, как режут баранов?

– Я видел, – донеслось сверху. – Готов показать пару способов.

Это был тот парень, искавший туалет. Окончив свои дела, он на выходе заметил, как его недавних знакомых ведут к оврагу какие-то прохиндеи с оружием, скрытым под плащами с потрёпанной бахромой. На дружескую встречу это было непохоже. Подойдя к старому буераку, он убедился, что намерения у омерзительной пятёрки были наихудшими.

– Шла бы ты отсюда, милашка, пока целая, – повёл толстой шеей крепыш, подбрасывая нож на ладони. Остальные потянули мечи из ножен.

– Ищешь спутника жизни, дудочник? – сухо осведомился светловолосый, проворно спускаясь вниз.

Один из головорезов со всего размаха рубанул наглеца мечом, целя в лицо, но тот легко отклонился назад, позволив лезвию рассечь воздух буквально в ладони перед ним. Тут же клинок блондина коротко блеснул, перерезая противнику артерию. У того подкосились ноги, и он упал, уткнувшись лбом в камни. Зайдя одновременно с флангов, двое других атаковали шустрого незнакомца, целя в ноги и грудь, но тот внезапно контратаковал левого негодяя уколом в печень, нырнув под верхний удар, одновременно смещаясь к третьему, который замешкался, выбирая позицию. Это промедление стоило ему жизни – лезвие противника вспороло ему горло. Уклонившись от брошенного главарём ножа, юноша изящно отвёл укол правого злодея ножнами и вонзил свой меч ему в сердце. Тот судорожно вдохнул и осел на камни, быстро угасая. Главарь, оставшись в одиночестве, бросил меч и поднял руки:

– Парень, давай не…

Но договорить он уже не успел.

Нечаянный спаситель оглушительно чихнул и потряс головой, морщась. Затем он деловито вытер меч и сопливый нос о плащ бьющегося в предсмертной агонии крепыша и обеспокоенно взглянул наверх. Убедившись, что свидетелей короткого боя нет, парень двинулся вдоль балки и махнул друзьям рукой:

– Пройдём дальше, пока нас кто-нибудь не увидел.

Бледные Гильс и Хольти безропотно последовали за ним. Пройдя по каменистому дну оврага порядка пяти сотен ольнов, все трое поднялись наверх, в ржаное поле, убедившись для начала, что там нет ни души.

– Давайте знакомиться, – предложил простуженный мечник, протягивая руку каждому поочерёдно. – Арвэль.

Хотя с того дня прошло целых три года, Ворчун, как звали его друзья, помнил всё до единого мгновения. Каждое движение Арвэля было как жуткий, но одновременно, прекрасный танец со смертью, которая явно подыгрывала ему. Хольти желал научиться хотя бы десятой части потрясающих умений своего друга.

Пронырливый кузнец сперва запросил за меч цену, равную полугодовому заработку каменщика, но Хольти сказал, что ему ни к чему дорогое навершие с гравировкой – лишь бы сам клинок был достаточно хорош. Сторговались в четверть от первоначальной цены – помог Гильс, отвесив серебра в полную стоимость задатка, не взирая на протесты.

– Почему я должен отказать себе в удовольствии сделать другу подарок? – настоял он.

Сейчас серебро приятно оттягивало мошну, но сперва нужно было зайти к Шустрому, который обещал наложить заклятие, меняющее нить злой судьбы. Арвэль – непростой человек, и ему многое открыто. Хольти верил, что ритуал будет проведён успешно и радовался, как ребёнок, строя планы на будущее. Да и пора узнать, как прошло излечение Гильса.

Непоседа спал сном младенца и громко храпел, заполнив комнату перегаром. Арвэль выглядел уставшим. Видимо, непросто ему было этой ночью.

– Он что – пьян? – удивился Хольти, подходя поближе.

– То ли ещё будет, Ворчун, – пообещал Арвэль таинственным голосом. – Следуй за мной. Ритуал достиг своего пика, и скоро завершится. Ты ведь ощущаешь нечто странное внутри себя?

Хольти кивнул. Да, ещё как ощущал!

Они вышли из дома и под бодрое стрекотание сверчков дошли до крепостной стены, подёрнувшейся туманным маревом. Из-за неё доносился шум бурной Химнески. В детстве мальчишки ради забавы хотели бросить его в ревущую стремнину, а Гильс заступился за него и пригрозил рассказать всё стражникам. Тогда их просто забросали грязью и оставили в покое.

– Говорил ли ты с кем-нибудь о случившемся?

Хольти очнулся от воспоминаний и замотал головой:

– Ни единой душе, Арвэль. А моя судьба… А Вышние не отвернутся от меня, если мы…

– Неужели ты думаешь, что хоть одно заклятие способно подействовать против воли Вышних?

– Ой, и правда, я как-то не подумал…

– Прижмись спиной к стене и обрати свой внутренний взор к восходящему солнцу, – повелел Арвэль, встав напротив и прижав свои руки к его груди.

– Это как? – не понял Хольти.

– Представь, что ты видишь солнце.

– Хорошо, я представил.

– Вдохни воздух полной грудью, вбирая с ним всё ветхое, что составляло твою судьбу до сегодняшнего дня. Задержи дыхание и направь мысли на свой недуг.

Хольти кивнул, исполняя веленное.

– Теперь медленно выпускай из себя воздух вместе со старой судьбой. Пусть она полностью покинет твоё тело. Выдыхай всё до последней частицы.

Хольти заворожённо слушал его голос, в точности следуя указаниям.

– Тауганискеммдир эвенмала хрящритун! – нараспев возглашал Арвэль, усиливая давление на грудную клетку.

«Какие странные…», – успел подумать Хольти, но в самом конце его выдоха последовал резкий толчок руками, и он перестал существовать, растворяясь во всеобъемлющем ничто.

Придя в себя через вечность, Хольти обнаружил, что всё ещё стоит у холодной и мокрой стены, а Арвэль, удерживая его в этом положении, с силой дует ему в лицо.

«Что произошло?» – хотел он спросить, но друг продолжил торжественно:

– Сделай медленный, но глубокий вдох, Хольти. Вдыхай новую жизнь, твори свою судьбу заново. С этого момента ты сам станешь её вершителем.

Хольти послушался, ощущая где-то в голове пьянящий вкус зари.

– Как же мне хорошо тут, Арвэль! – воскликнул он. – Даже уходить не хочется! Может, останемся? Разобьём палатку…

– Так, а ну-ка, сделай несколько обычных вдохов и выдохов, – обеспокоенно скомандовал друг.

– Так лучше?

– Да, намного, – подтвердил Хольти.

– Будешь держать язык за зубами, и ты проживёшь ещё долго, – посоветовал Арвэль. – А теперь пошли, дадим Гильсу немного дурмана.

– Для чего? – удивился Хольти.

– Для окончательного результата.

Придя домой, они разбудили Непоседу, который плохо помнил, что с ним случилось. Уверив, что они вчера здорово набрались в «Шестнадцатом стоне», Арвэль, дал Гильсу съесть купленных по дороге печёных яиц селирикского тупика и странный мелкий грибок. Затем он ушёл по каким-то важным делам, велев Хольти побыть с Гильсом до его возвращения.

– Он будет себя странно вести. Следи, чтобы он случайно не причинил себе вреда.

Гильс какое-то время жаловался на головную боль и спрашивал подробности вчерашней пьянки, так что Хольти пришлось выдумывать всё на ходу:

– Ты взял четыре латунных шампура, продел пальцы в кольца и стал бегать за сборщиком подати. А мы умоляли тебя остановиться.

– О, Вышние, стыд-то какой! – покраснел Гильс, – А потом что?

– А потом ты упал, воткнув шампуры в…