Сергей Адодин – Котиков придумал Бог (страница 12)
– Завязывать Вам надо с этим делом.
И попытался закрыть дверь.
– И Вы не пригласите меня войти? – в замешательстве спросила женщина.
– Видите ли, – смутился пьяница, – с водки всякий блуд начинается, а после блуда – выклёвывание мужских мозгов, а оно мне надо?
После чего раскланялся и выставил посетительницу вон.
От столь мощного когнитивного диссонанса дама отпила водки там же, в подъезде, продолжила дома, а на завтра уже пригласила подружек, чтобы обсудить, какими же, всё-таки, козлами могут быть некоторые.
На паре семинаристы, пока преподаватель запаздывал, обсуждали скандал вокруг статуса женщины в безбрачном сожительстве. В основном все высказывались против сравнения с проституцией, поскольку пониженная социальная ответственность не предполагает воспитания детей, варения борщей и стирки носков.
Единогласно клеймо проституции было наложено на состояние современной журналистики, поскольку в аудитории не нашлось ни одного представителя этой уважаемой профессии, чтобы высказать противные аргументы.
Конец спорам положил появившийся преподаватель, высказав идею скрытой проституции в жаргонном слове «давать», употребляющемся при описании интимных отношений. Причем, ему даже удалось расширить понятие проституции одним-единственным анекдотом.
В нём Ленин с броневика призывает слушателей разделиться: кто за конституцию – налево, кто за проституцию – направо. Заметив, что Дзержинский мечется, желая и того и другого, приглашает его к себе на броневичок.
Удовлетворённые, семинаристы оставили прения и приступили к граниту богословских наук.
Один молодой священник был балагур. Не то, чтобы он завидовал лаврам Петросяна и Мартиросяна, конечно. Просто он заботился о том, чтобы людям с ним было комфортно. Вот и подтрунивал непрестанно над своими подчинёнными и прихожанами незнатного происхождения.
Однако батюшка никогда не подшучивал сам над собой, да и никому иному того не дозволял, поелику меру знал и черты дозволенного не преступал. Окаянного смехотворства всячески избегал, потому что.
Сменился в епархии правящий архиерей. Прежнего поставили возглавлять какой-то Синодальный отдел, а новый оказался однокашником отца Пью. И первое дело, которое он взялся изучать, было самым толстым от жалоб на смутьяна и пьяницу, которого бы в запрет с лишением сана, да вот только владыка имел свои собственные соображения по этому поводу.
– Здравствуй, дорогой мой отец Михаил! – приветствовал новорукоположенный епископ старого товарища.
– Благослови, владыка! – бухнулся смутьян ему в ноги.
Тот поднял его, благословил и крепко обнял.
– Садись, отче, выпей со мной чаю.
Пока отец Пью разливал чай по чашкам, владыка придвинул к себе толстенную папку и сказал:
– Не знаю, какими словами выразить тебе свои соболезнования по поводу кончины Танечки и твоих малышей…
Протопоп, чьи виски уже тронула седина, молча опустил глаза.
– Я тут вот, что решил. Хочу детский приют создать при епархиальном управлении. Да только дело это настолько тонкое, что не всякого поставишь во главе. Сам понимаешь. Обидеть ребенка всякая скотина горазда, да и деньги казённые тырить легче лёгкого. А ты, я знаю, не тот человек, чтоб такие беззакония творить. Да и другим не позволишь. Вот и будешь директором. Штат сам подберёшь, – сказал епископ.
Отец Пью изумленно воззрился на архиерея.
– Так я же…
– Так я же – что? – оборвал владыка семинарского товарища.
– Ну, ты же читал моё дело… Пьяница я.
– Читал и плакал, Миша, читал и плакал. А за воротник закладывать тебе некогда будет, уж поверь мне. Ты теперь многодетный отец. Давай-ка чай пить, пока не остыл.
Ученики приступили к учителю, держа в руках церковную книжку.
«Некоторые старцы советовали и вставать с правой ноги в знак желания идти к Богу», – зачитал вслух один из учеников.
Пролистав чуть-чуть вперёд, он слегка кашлянул в знак смущения и продолжил:
«Если вы находились ночью в супружеском сожитии, обязательно следует омыться перед посещением храма».
Помолчав, он жалобным тоном добавил:
– Тираж десять тысяч экземпляров.
Учитель поднял глаза на учеников. Те переминались с ноги на ногу.
– Ну что сказать? – промолвил учитель. – Синька – зло!
Один поп имел дар рассуждения. Причем, сразу во время хиротонии на него этот дар и сошёл. Не успел епископ дочитать молитву, как открылось попу знание Писаний и всего Предания. Ну там, ещё церковных дисциплин всяких, вроде литургики с догматикой.
Это было очень кстати, поскольку в семинарии приходилось, в основном, на различных послушаниях находиться, и учиться было некогда. Неожиданно для себя ставленник поверил в Бога и во всё, чего он в Библии не читал. Почувствовав своей головой, что руки архиерея болят из-за артрита, он исцелил их одним лишь «Господи, помилуй», а заодно почистил печень, нормализовал метаболизм и кровообращение в разных местах.
Отпив из Потира, поп увидел, что антидора на всех соборных прихожан не хватит, и чудесно умножил его. Предсказал ошибку хора на запричастном, что и сбылось спустя минуту. Когда преподавал своё первое иерейское благословение, укорил местную блаженную, что юродство её бесовское, а не от Бога. Обратился со словом благовестия к китайским туристам, что толпились у знаменитой раки. Причём, на их родном языке. А настоятелю поведал, что нужно говорить не «Горе имеЕм сердца», а «Горе имеИм сердца», поскольку в переводе с церковнославянского это слово означает, обратим.
Придя домой после службы, поп обнаружил, что у него выросла густая седая борода, а волосы сплелись в один большой подвижнический дред. Скоромного есть не хотелось совсем.
В супружеском общении матушке было мягко, но решительно отказано, а в доказательство правильности этого решения он на пару минут воспарил над линолеумом.
На исповеди он был одновременно строг и мягок, учил с амвона простым выспренним языком, работал с молодёжью, бездомными, заключёнными, посещал больных, между службами беседовал с прихожанами и совершал все требоисправления, преподавал в семинарии и воскресной школе, ходил в детские сады и дома престарелых, переводил Богослужение на языки всех малых народов, массово крестил мокшан, тубаларов и кумандинцев, взаимодействовал с Вооружёнными Силами и казаками, убедил всех зороастрийцев и чиновников чтить Закон Христов и родил десять детей.
А потом чудесный поп догадался, что его не существует, после чего незамедлительно растворился в эфире.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.