Сергей Аб – Белль. Тёмное проклятье (страница 6)

– То, что свежо – это точно, – замогильным голосом подтвердил Элиас. – Но если тебя приняли с таким… кхм… нетипичным для академии именем, то какого же дьявола я столько возился со своим?!

Недовольный одобряющий ропот прошёлся по коридору. Я начала опасаться, что эта волна негодования может смыть меня, а потому включила режим лести:

– Но твоё имя хотя бы звучит здорово. Как ты там сказал: Эклихартонмад?

– Эрликхартониралас, – с гордостью поправил он, и равновесие снова вернулось в его голос. – Да, моё имя звучит ровно так, как и полагается звучать имени великого демонолога. А твоё имя может сулить для тебя неприятности, но это уже твои сложности, Белль.

В стене вдруг что-то щёлкнуло, и дверь, которой раньше здесь словно бы и не было, стала открываться.

– О, – вяло проговорил Элиас. – Время настало. Ты идёшь на занятия, или струсила?

– Вот ещё, – фыркнула я. – Было бы чего бояться!

– Тогда идём со мной, – предложил он. – И когда я стану править миром, я не стану тебя убивать.

– Достойное предложение, – оценила я и направилась следом. – Жаль, что не могу предложить тебе того же.

Он улыбнулся.

– Кстати. Если тебе кажется, что моё имя такое сложное для запоминания, то спроси у остальных. Уверен, ты ещё найдёшь чему удивиться. Язык сломать можно, многие с этим перестарались.

“Не спрашивать имена” – поставила я мысленно галочку в свой воображаемый блокнот.

Глава 10

За дверью была самая обычная аудитория. Три ряда столиков со стульями, два окна, четыре угла, один длинный стол и один возвышающийся силуэт в тёмной мантии над всем этим безобразием. Пахло старыми книгами, пылью, и дурным древесным парфюмом. Очень зловеще, я оценила.

Едва все сели по своим местам, образцовая тишина наполнила аудиторию. Лысый череп преподавателя поблёскивал неярким светом, внушительными серыми глазами он обводил собравшихся, пока взгляд его не зацепился за мой, выбивающийся из общего потока, силуэт.

– Вы, – кинул он в меня это слово, и тут же добавил. – Встаньте. Почему вы здесь?

Я поднялась, не отводя взгляда.

– Потому же, – ответила я, – почему и все остальные: захватить мир в свою власть.

– Как скучно, – ответил преподаватель. – У вас, у всех на уме только одно: схватить то, что якобы плохо лежит. А даже если и схватите, то потом окажется, что держать в руках его – невероятно тяжело. Для этого требуется ум и стойкость, воля и сила, да и много чего ещё! А вы, как я понимаю, обладаете всем этим в десятикратном объёме, раз уж позволили себе явиться в нашу академию к самым экзаменам. Стало быть, всё то, о чём я здесь рассказываю – вам уже известно.

Я молчала, ведь смысла отвечать совершенно не было. Это провокация.

– Лучше бы Нокс занялся не аудиенцией всем надоевших ведьм, а зацветшими стенами академии! – продолжил он. – Подумать только! Наши стены – это ведь наша репутация, а все сплошь покрылись растительностью и расцвели алыми бутонами. Какой позор! Что о нас подумают. Что будут говорить в других академиях. Впрочем, очень может оказаться, что именно другие академии и явились этому виной. Долго ли посыпать стену семенами?

И тут я вспомнила, что действительно видела это зрелище, когда мой экипаж подъезжал к академии. И ещё тогда мне показалось это очень странным, но весьма милым.

– Кроме того, – продолжал выговаривать преподаватель, посверкивая гневным взглядом, который, впрочем, уже не сосредотачивался на мне, а блуждал по лицам других адептов. – Ноксу стоило бы проработать порядки в академии. Хотя бы задуматься над абсурдностью некоторых пунктов! Ничего, я ещё поговорю с ним.

Вектор с интересом следил за жестикуляцией разгневанного преподавателя, усевшись на его столе. Только бы ему не вздумалось вцепиться ему в руку, с него станется!

– А он вас за это не уволит? – спросила я, сама не знаю почему.

– Меня? – зловеще улыбнулся он.

А дальше произошло нечто страшное. В аудитории вдруг потух свет, словно бы ветер задул последние свечи. Мрак наполнил пространство, силуэт преподавателя осветился зловещим бордовым светом, и полный яда смех вырвался из его горла. Он хохотал над моими словами так, словно бы мир только что отошёл в его владения, а его заклятые враги оказались у него в руках. Мне было жутко видеть это, мурашки поползли по коже. Думаю, что и на остальных это произвело неизгладимое впечатление.

Но вот он перестал смеяться, и свет робко стал возвращаться на исходные позиции. Тишина, такая осязаемая, клубилась рядом.

– Это будет на экзамене? – вдруг раздался робкий голос откуда-то позади.

– Это и будет вашим экзаменом! – прорычал преподаватель в ответ. – А вы – сядьте. Если Нокс уволит меня, то кто тогда вам будет объяснять, какими достоинствами нужно обладать злодею, чтобы справиться с возложенной на вас ношей? Кто расскажет вам о тонкостях злодейского гения? Нокс? Смешно. Он не той степи призрак, не того сорта орешек! И ещё учтите, что “доброе” сердце ректора никак не даст вам форы на моих экзаменах. А с ним я ещё поговорю на ваш счёт. А теперь продолжим занятия.

Я сидела и изо всех сил пыталась не разреветься.

“Какая же ты ведьма, если позволишь себе плакать?”

“Он просто самоутвердился за твой счёт, не более”

“Стану Тёмным проклятьем – он ещё пожалеет”

“Я лучше, чем он думает, и намного умнее!”

“Смеётся, как гиена, да ещё и слюной брызжет, безвкусица!”

Все эти мысли никак не помогали, и злоба на преподавателя затаилась в моём сердце. Вот она, ещё одна деталь рождения истинных злодеев.

До моей руки вдруг кто-то дотронулся. Это был Элиас. Под столом он взял мою руку и тихонько сжал её. Рука у него была холодная, словно у мертвеца, но сейчас было не время, когда я брезговала подобным.

– Не расстраивайся, – шепнул Элиас. – Он ко всем так относится, его никто не любит.

– Спасибо, – кивнула я, и от его слов мне стало чуточку лучше.

Глава 11

Несмотря на моё поникшее настроение, я старалась внимательно слушать лекцию, которая оказалась весьма познавательной.

– Всячески старайтесь избегать избитых приёмов и фраз, – вещал преподаватель. – Запомните: качество вашей натуры зависит только от вас, а потому не брезгуйте самосовершенствоваться и всячески развиваться.

Обречённый ропот прошёлся по аудитории.

– Да, да, – подтвердил он. – Вам следует качественно проработать свою личность, осознать те мотивы, что движут вами, и использовать их себе во благо. Себе, не другим! Иначе вы ничем не будете отличаться от этих напыщенных людишек, что мнят себя героями.

– Так ведь и так разницы нет, – буркнул недовольно кто-то, и его слова повисли в мёртвой тишине.

– Разумеется! – подхватил преподаватель. – А вы думали, что всё делится только на чёрное и белое? Изначальная дорога одна, это уже потом её красят в разные цвета. Цвета, которые вы для себя можете выбрать сами.

Из лекции мне стало ясно, что тот уровень ответственности, который возлагается на выпускников академии Злодеев чуть ли не в два раза выше, чем у тех же Героев. Это снова заставило меня усомниться в правильности выбора своего пути.

– А вы что хотели?! – громыхал преподаватель. – Зло всегда должно быть сильнее добра изначально, иначе это вовсе не зло, а небольшая преграда, и это раз. Два – одной силы мало, нужен пластичный и изворотливый ум, чтобы строить такие козни, чтобы тебя могли вычислить лишь под самый занавес, или вообще не смогли. Это для тех, разумеется, кто претендует на “мировое господство”, а таких среди вас не много. Взять хотя бы этих Чёрных кардиналов и Тёмных призывателей. Ну кто в здравом уме не заподозрит их в злых намерениях? Тут же изначально всё ясно! А некроманты? Да один взгляд на этих бледных юнцов выдаёт в них семя зла, которое, впрочем, едва ли смогло прорасти. Потому что если бы это случилось, они бы предприняли больше рвения, чтобы их тёмные планы были скрыты как можно дольше!

Он замолчал и обвёл аудиторию взглядом.

– Впрочем, – вздохнул он. – По бледности и типичности вы все не уступаете факультету некромантов. Быть злодеем снаружи – не значит быть злодеем внутри. Вот почему вы здесь. Слушайте и мотайте на ус.

Лекция закончилась, а моё впечатление от неё – нет. Я поспешила покинуть неприятную мне аудиторию, но заметила, что не было среди адептов тех, кто желал бы остаться здесь больше, чем это было необходимо. Значило ли это, что преподаватель Психологии и норм поведения знает своё дело? Определённо, да.

Моя обида переросла в злость. Ту злость, что ушла внутрь меня, и теперь мало что сможет её оттуда вытравить. А почему бы и нет? Чем я хуже остальных?

– Белль, – услышала я позади себя. – Подожди.

Это был Элиас, лицо у него было спокойным и даже безмятежным. Вот бы и мне так.

– Ты не туда идёшь, – прокомментировал он моё ожидание. – Нам туда.

Он повёл меня по коридору, и, возможно, только это уберегло меня от того, чтобы не забрести в свою комнату, не собрать свои вещи, и не покинуть эту чёртову дыру.

– Ты что, всё ещё принимаешь всё близко к сердцу? – спросил он как бы между делом.

– Не всё, – отозвалась я сдержанно. – Но хамство и пренебрежение к себе обычно не терплю.

– Это хорошо, – одобрил он. – Это правильно. Только преподавателям твой гнев в зачёт не пойдёт, так и знай. Злость нужно аккумулировать внутри себя, и выдавать тогда, когда полагается. Можно даже не тому, кто её вызвал. Мстить тоже можно, но осмотрительно. Если засекут – отправят на хоз работы. А там – или на кухню пошлют, посуду мыть, или, упасите Боги, в библиотеку.