Сергазы Касымбеков – Амир (страница 2)

– Айна! – я спустился по ступеням вниз.

– Привет, Амир, – сказала она равнодушно. – Жандос сказал, что ты заходил. Но сейчас я не могу, зайди в понедельник. Пока.

После этого она села в какую-то машину и уехала. Это была не машина её отца – интересно, чья же она? Такси? И этот Жандос, я знал, что он всё расскажет… И что я ей скажу в понедельник? Кого приведу? Чувства были двоякие: с одной стороны, я был рад, что смогу подойти к ней без сложных схем и махинаций. С другой стороны, зачем я её окликнул? Если бы она не спешила, что тогда? Что бы я ей сказал? Обед давно закончился, приглашать вместе поесть нет смысла. По клубам она не ходит – и это, честно говоря, глупо. Мы едва знакомы, я о ней почти ничего не знаю. При этом я пытаюсь её куда-то пригласить. Кажется, это неправильный сценарий. Как завести разговор? Что сказать? О чём поговорить? Для меня это тёмный лес. Как люди умудряются строить личную жизнь с незнакомым человеком? Уму непостижимо.

К концу рабочего дня на меня нахлынуло чувство печали и одиночества. Я задумался: не сходить ли мне куда-нибудь и не выпить ли чего-нибудь покрепче? Нужен был человек, которому я мог бы излить душу – тот, кто знает меня и поймёт без осуждений и нравоучений. Среди коллег такого не было. Я позвонил своему однокласснику и предложил выпить сегодня, акцентировав, что угощаю. Тот с радостью согласился. Не то чтобы он любил халяву – нет, он вполне обеспечен и самодостаточен. Но я намеренно сказал так, чтобы наверняка получить согласие, потому что мне очень нужен был собутыльник.

Ближе к семи часам вечера я подъехал к дому друга и, разворачивая машину, заметил за дверями его дома знакомую физиономию.

– Ну как там поживают "белые люди"? – он всегда так меня называл. Говорит, белые люди только и ходят в рубашках. Сначала я не понимал и говорил ему, что это расизм. Только спустя время осознал, что это аналогия к "белым воротничкам".

– Да уж, похуже безработных, – ответил я. Он улыбнулся, наши ладони звонко шлепнулись друг о друга, и мы крепко обнялись. Я был искренне рад встретиться. Несмотря на то, что мы редко общаемся, дружба наша была крепкой. Наверное, потому что мы с самого детства знали друг друга. Его звали Кабул, он был здоровым парнем, на голову выше меня. Мы между собой называли его Каба. Каба – это тот тип парней, которые всегда стараются хорошо выглядеть, не важно, сидит ли он дома перед телевизором или собирается на свадьбу. Вокруг него всегда царила чистота. У него была какая-то штуковина, ей-богу, не знаю, где он её купил. Это нечто вроде швейцарского ножа, в котором спрятаны расческа, миниатюрная зубная щётка, кусачки для ногтей и зубочистка.

Мы сели в машину, и он достал свою расческу, повернув зеркало заднего вида к себе. Каба знал, что под козырьком с его стороны оно тоже есть. Кабул всегда привлекал к себе внимание странными способами, а ещё помнил, что я не люблю, когда он так делает. Пока я подправлял зеркало, настраивая нужный ракурс, мой друг заметил:

– Сука, как же холодно сегодня на улице!

Я быстро включил печку.

Сейчас зальём в тебя немного топлива, – сказал я, – мигом согреешься. Он усмехнулся, и, пробуксовывая на гололёде, образовавшемся у него во дворе, мы поехали в клуб "Гулливер". Поистине это было уникальное место, где каждый мог найти что-то для себя. На пороге нас встретила девушка, и Каба, конечно, заинтересовался ей. Я же сразу заметил тропу, окрашенную в жёлтый цвет.

– Что там? – удивленно спросил Каба.

– Изумрудный город, – отвечает девушка. На ней был костюм и макияж доброй ведьмы. В "Гулливере" работники часто появлялись в тематических костюмах.

– Хочу в тот раздел, – сказал он, подсунув ей деньги. Интересно, зачем было это делать, если там есть места? Она нас и так туда посадит. А если нет, то деньги тут не помогут. Нас усадили в зелёный зал, напоминающий советский фильм по произведению Фрэнка Баума "Волшебник страны О3". Мне было всё равно, где сидеть – хоть в Буратино. Моя цель – напиться и рассказать о той, о ком думаю всегда, даже сейчас.

Но мой собутыльник был навеселе. Как только нам принесли виски, он уже рванул к соседнему столику, где сидели девушки и пили что-то, что можно было бы назвать текилой. Одна из них была довольно мила – с пухленькими щеками и губами, как у актрисы из "Спасателей Малибу". Она пила меньше всех и смеялась тише всех, а иногда просто улыбалась, когда её подружки хохотали.

– Симпатичная? – спрашивает Каба, появившийся из ниоткуда, словно ниндзя. Я немного растерялся, ей-богу.

– Кто? – переспросил я, пытаясь собрать мысли в кучу.

– Та девушка, у которой скорпион на шее.

И вправду, скорпион, а его жало чуть подёрнуто к уху. Я даже не заметил – пялился на её глаза и губы. Ещё секунду поразмыслив, я обернулся к другу и согласился.

– Значит так, – выпалил Каба, с грохотом опуская свои огромные ручищи на стол. – Удочку я закинул, надо немного прикормить – и рыба клюнет.

– А может, и не клюнет, – буркнул я, не желая, чтобы он отвлекался на них. Я пригласил его поговорить, чтобы он выслушал меня как друга.

– Прошу тебя, Амир, не тормози, как обычно. Она одна не уйдёт, разве что с подругой. А для этого мне нужен ты. Не срывай мне улов.

Он опять задвинул про свой улов и рыбалку – хренов рыбак и конспиратор. Ей-богу, что за друг! Но я согласился, зная, что из этого ничего не выйдет.

Каба закричал:

– Красава!

Стаканы легко чокнулись, а мой ясный разум, как родниковая вода, начал мутнеть под действием алкоголя. С той поры как мы сели за столик, я ни разу не встал – даже в уборную не ходил. Сидел и медленно выкуривал одну сигарету за другой. Курю я, конечно, страшно много. Друг мой вовсю танцевал, иногда подходил к столику, мы выпивали, и он снова мчался на танцпол зажигать в бешеном ритме. Надо признать: он танцевал знатно, хоть это и раздражало. Он так хорошо это делал, что было желание встать и уйти плясать. И это ещё больше бесило.

Некоторое время спустя я сидел и смотрел на дно бутылки. В этот момент ко мне подсела девушка и спросила:

– Парень, у тебя огня не найдётся?

– Чего? – переспросил я. Она сделала тяжёлый вздох, взяла зажигалку со стола и подкурила свою сигарету. Села на место Кабула, перекинув ногу на ногу, как Шерон Стоун в "Основном инстинкте". Затягивалась она жадно, хотя без особых усилий. Дым изо рта щедро пустила мне в лицо. Запах от её сигарет был клубничным; я не люблю, когда ароматизаторы вытесняют привычный табачный запах. А выдыхать дым в лицо считаю настоящей дерзостью.

Я решил украдкой взглянуть на её лицо. Прямые рыжие волосы, тонкие губы, острый, но не слишком большой нос. За улыбкой прятались ровные, но слегка желтоватые зубы. Кожа белая-белая, ей-богу. Наши взгляды встретились, и мы смотрели друг другу в глаза секунд шесть, не моргая. По животу проползла змея и пустила яд в районе груди. Сердце моё колотилось так, будто меня ударило током. Где-то я читал, что если поглядеть в глаза незнакомцу несколько секунд, то возникает непреодолимое желание его убить. Но у меня появилось совершенно иное желание – страстно заняться сексом. Это чувство накапливалось и обострялось, но, слава богу, она разрядила обстановку.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Амир, – ответил я, – а тебя? Она потушила сигарету и, делая вид, что не услышала меня, встала с дивана и пересела ко мне.

– А ты симпатичный, – сказала эта девушка, нежно трогая мои волосы. Руки у неё были нежные, а тонкие ногти слегка почесывали мне голову.

– Расслабься, ты слишком напряжён, – продолжала она. Действительно, я не привык реагировать на такое внимание от девушек. – Может, уединимся? В "Гулливере" можно взять номер, у тебя есть резинки?

– Так сразу, – я удивился, не понимая, что происходит.

– Да, – ответила она, достав ключ с синей биркой под номером двадцать три. – Говорят, дешевле всего обходится та девушка, которой надо платить сразу.

– Проститутка, – констатировал я.

Господи, я их ненавижу. Когда я учился в старших классах, мой двоюродный брат Ильяс решил, что пора мне стать мужчиной и отвёл меня к проституткам. Пришли мы, значит, в одну злачную квартиру, где жили три шлюхи. Расхаживали они по квартире полуголые, в обуви на высоких каблуках. Казалось, им было жуть как неудобно ходить. Там был ещё парень – он как раз вышел из душа и расхаживал голый с полотенцем на плече. Выглядело это мерзко. Я выбрал длинноногую девушку – на лицо она была страшной. Там все были уродинами. Но вот фигура у неё была неплохая. Я заплатил ей из денег, подаренных мне на день рождения, сделал своё дело и вышел. Пока я был там, Ильяс всем сообщил, что это у меня в первый раз. Остальные только и шутили, а я не мог понять, в чём дело. Мне это всё не очень-то и понравилось, даже душ не стал принимать. Попросил брата, чтобы мы ушли с этой квартиры поскорее. Пройдя от дома метров сто, к нам подъехал экипаж полиции. Мой кузен Ильяс рванул оттуда в ту же секунду и скрылся в темноте дворов, так как на улице уже была ночь. Меня посадили в машину и привезли в опорный пункт. Говорили мне, что я изнасиловал ту шлюху, что у них есть образцы моей спермы, потожировые следы и отпечатки пальцев. Требовали, чтобы я позвал того, кто убежал, иначе меня посадят надолго. Я уже проклинал себя, ей-богу, и был готов сесть в тюрьму.