Серг Усов – Орден (страница 40)

— Ты хочешь сказать, что под оболочкой наложенные заклинания будут сохраняться и работать сколь угодно долго? — Эрна сидела, приоткрыв рот, словно девочка, слушающая интересную сказку, — И можно любые конструкты, а не только охранные или сигнальные, вот так запросто…

— Не под оболочкой, а внутри неё, — вздохнула Вика, — И сохраняться заклинания будут бесконечно долго, пока они не работают. А в работе — насколько хватит влитой в них энергии. Насчёт того, какие конструкты можно вкладывать в Оболочку, а какие нет, я и сама ещё толком не знаю, — немного с досадой призналась она, — По идее, должны любые размещаться. В общем, надо экспериментировать. Я и рассчитываю, что ты этим займёшься. Не одна, конечно, а когда наберём достаточное количество помощников и учеников. Решим вопрос с местом для комтурства, и начнём, помолясь Единому, постепенно набирать. Кого попало нам тоже не надо. Не знаю, Эрна, иногда, если честно, голова кругом идёт. Но я девушка упорная. Ты ведь в курсе?

— Я знаю, — улыбнулась подруга, — И я тебя не подведу. Моя жизнь…

— Ох, только не начинай опять, — тихо засмеялась Вика и повернулась на бок, лицом к Эрне, — А мне ведь сегодня семнадцать лет исполнилось.

Попаданка думала, говорить об этом или нет — всё же день рождения сегодня был бы у несчастной Неллы, а свой настоящий возраст Вика теперь затруднялась определить, не могла перевести год в триста шестьдесят пять или шесть дней в четыреста двух суточный. По земному времени ей возможно считать свою жизнь только днями — недели здесь, и то, восьмидневные, а месяцев вообще нет. Неудобно как, жуть.

— Взрослеешь, но меня всё равно не догонишь, — пошутила Эрна.

Такая её относительно равнодушная реакция была вызвана тем, что в этом мире дни рождения праздниками не считались и никак не отмечались.

Даже шестнадцатилетие — вступление в возраст обретения всех гражданских прав — просто фиксировалось в присутственном месте. Для простолюдинов это были сельская или поселковая управа и городская ратуша, а для благородных — замковая или дворцовая канцелярия сюзерена.

Так что, рассчитывать на подарки Вике не приходилось, хотя, положа руку на сердце, ей бы очень хотелось, чтобы у неё, как у того ослика Иа, сегодня был настоящий День рождения. Просто, ради Неллы.

Но, чего нет, того нет. Можно обойтись и без подарков, решила она, принимая сидячее положение и извлекая из Пространственного Кармана кувшин дорогого вина, мясные продукты и сыр. Немного — они обе были сыты.

Как ни странно, но при всём вопиющем неравенстве, существовавшем в этом мире, не только на галере Эдорика — Вика отметила это и на океанских судах, когда посещала их в гавани Вьежа — питание организовывалось абсолютно равноправное. В том смысле, что все, начиная от капитана судна и заканчивая трюмным черпальщиком, получали одинаковый набор продуктов.

Обедали здесь сухомяткой, и каждому выдавались кусок солонины или вяленого мяса, а по восьмым дням кружок колбасы или отрез окорока, большая пшеничная пресная лепёшка, луковица и яблоко или груша. Ко всему этому разносолу полагалось ещё и разбавленное вино или сидр.

Горячее готовили на ужин — каша или тушёные овощи с мясом. Завтракали остатками вечерней трапезы, не разогревая её.

Очень скверное, на взгляд попаданки, питание, и поначалу у неё была мысль потребовать от Эдорика отдельного стола для пассажиров, но потом решила не выделываться, организовав подкормку себя любимой, подруги, подчинённых и даже гниловатого Гарни с потаскушкой Юнтой.

Последняя, правда, как давно приметила Вика, получала подкормку ещё и от рулевого — рыжего весёлого и весьма симпатичного парня, от пожилого дядечки — десятника абордажников Зуба, от самого Зуба, с которыми успевала уединяться на каждом привале. Она едва и с капитаном не уединилась, но Эрна — сама того не заметив — обломала своей служанке удовольствие, нагрузив в неподходящий для неё момент работой.

Вика на всё это распутство Юнты пока смотрела стоически — всё же венерических заболеваний в этом мире не было. Да и что они значат-то, при наличии магии исцеления? И на качестве работы служанки её блудливость не сказывалась. Но некоторые планы по привитию рабыне скромности у попаданки уже появились.

Кстати, в дополнительном питании не было ничего особенного. Помимо полагающейся на корабле бесплатной кормёжки, каждый был волен иметь при себе и есть те продукты, что купил за свои деньги. Это совсем не возбранялось, и подавляющее большинство матросов и абордажников так и делало.

— Доставай там из рундука кубки, — скомандовала Вика, — Отметим скромно этот день.

Скромно или не очень, но кувшин вина подруги, как говорится, усидели за гонг времени. Вика уже начала решать дилемму — извлечь ли ей ещё вина или отправиться на облюбованное место на юте, чтобы подышать вздухом путешествия и приключений — благо, теперь это было делать приятно. Но ответ пришёл и постучал сам собой.

— Я извиняюсь, госпожа Эрна, — Эдорик догадался просунуть в каюту только голову — целиком он со своими габаритами тут с трудом бы поместился, — Впереди по курсу корабль Ягена.

— Да-а? — удивилась Вика, — А это кто? Губернатор острова Борнео?

— Нет, Вика, не этот, как ты его только что назвала, — смутился капитан, — Это мой давний приятель. Предлагаю с ним встретиться — прямо на фарватере — и переговорить. Может, что интересного расскажет. Что там в столице нового творится.

Глава 22

Из-за встречи с приятелем Эдорика задержки с прибытием галеры в речной порт Милонега, столицы королевства Датор, не произошло. Просто гребцам пришлось попотеть чуть сильнее обычного, а аргументы вызвать у них энтузиазм и старание в руках надзирающих имелись вполне убедительные.

Зато Вика, присутствовавшая при разговоре двух капитанов, в качестве охранницы приглашённой на беседу магини Эрны, узнала много для себя интересного.

Приятель Эдорика, перепрыгнув к ним на галеру сразу после сцепки судов абордажными крюками, не отказался от угощения и провёл в гостях больше гонга. С его слов, он ходил в Милонег из Вьежа за грузом фридлендских шерстяных тканей — кстати, Эдорик тоже планировал загрузиться шерстью после доставки в столицу магини, для чего намеревался взять из банка часть заработанных трофейных денег — и провёл там девять дней, достаточно, чтобы узнать, чем живёт королевство.

Как бы не была слаба и номинальна в Даторе королевская власть, всё же Милонег был центром политики и торговли, куда стекались не только товарные потоки, но и реки информации. Да и сама столица воспроизводила новости в большом количестве.

Взятие Акульего Зуба никому не известным командором при поддержке магини Тени, сыгравшей определяющую роль во Вьежских событиях, вызвало огромный резонанс по всему королевству и, разумеется, в столице.

И если в герцогствах, кроме, разумеется, Вьежского, это известие — так утверждали вездесущие торговцы — вызвало досаду и раздражение, то вот при королевском дворе — ликование и воодушевление.

Старый властолюбивый и жестокий зануда, каким — пусть и с оглядкой — представляли короля Кальвина почти все его подданные, измученный и настрадавшийся за долгие годы постоянными неудачами и потерями, обрушивавшимися на него со всех сторон, объявил в столице трёхдневные празднования по случаю возвращения Акульего графства под скипетр королевской власти. Кальвин расценил произошедшее, как хороший знак, что теперь длительная полоса неудач для него закончилась.

Вика, слушая Эдориковского приятеля, мысленно усмехалась — король даже не догадывается, как он прав. Были у попаданки на этого гнусненького — если верить слухам — королька свои виды, касаемые легализации Ордена как такового и его деятельности.

Рассказы о стоимости тех или иных товаров в Милонеге она восприняла без особого интереса. Зато о перипетиях в столичном университете, изгнание, едва не приведшее к казни, из руководства его ректора, выслушала очень внимательно.

Также намотала на отсутствующий ус пересказ слухов об очередной, уже второй в этом году, войне между герцогством Авелирским, расположенном на востоке королевства Датор, и Западной сатрапией Цинарской империи.

О том, что Даторский король и Цинарский император — собратья по несчастью, в том смысле, что ни того, ни другого их формальные вассалы почти ни во что не ставят, Вика знала ещё во Вьеже. А сейчас сама могла убедиться, что ведущиеся на границах королевства войны — ещё шли стычки герцога Цивихского с горцами Фридленда и Шройтена, которые, похоже, вообще никогда не прекращались — никак не отражались на жизни столицы.

В общем, беседа со встреченным приятелем Эдорика оказалась для попаданки весьма познавательной и интересной.

— Ченк, направляй к центральным причалам, — громко скомандовал капитан, — Зуб, назначай дежурных, кто на ночь остаётся на корабле. Думаю, пятерых хватит. Феред, извини, старина, ты тоже остаёшься с ними, — огорчил он своего старичка-мага.

Самодовольный вид Эдорика Вике был объясним. Она уже знала, что в Милонеге тот бывал со своей командой семь раз, но сейчас впервые его корабль швартовался на одном из центральных, платном, причале. Даже для весьма прижимистых людей — и в этом мире — понты, порой, были дороже денег.