Серг Усов – Бастард рода Неллеров. Книга 9 (страница 2)

В итоге наш Эдгар, можно сказать, пустился во все тяжкие, направив гонцов в Виргию и Габарию. Решил руками наших исконных врагов разгромить собственных непокорных лично ему аристократов и подданных. Свинья, если одним словом. Или даже предатель. Запусти соседей к нам в королевство, как скоро их потом удастся выдавить обратно?

Да, славная круговерть образовалась, и почти в самом её эпицентре занозой в заднице находится моя шпионка. Здорово. Приготовил ей подарки: тонкий золотой браслет, серебряную пудреницу с зеркалом и колечко с яхонтом. Только теперь думаю, этого мало будет. Люсильда просто чудо. Выдам ей ещё и драхм двести, нет, триста. Пусть дальше так же эффективно служит, пока я в сторонке постою. А что я? Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, как тот Булгаковский кот Бегемот. Ладно, пока не трогаю, но на днях кое-кому хочу сделать очень больно. Я про виконта Оланского, крысу.

– Ваше преподобие, – тихо постучав, в комнату заглянул Сергий, – там эти, оборванцы пришли.

– Отведи их в подсобку и скажи кухарке, чтобы накормила. Потом приведи сюда, мы уже закончили, – дал я команду секретарю, а когда его голова скрылась, обратился к своей шпионке: – Ну что, Люся, пока новых заданий у меня для тебя нет. Задачи остаются прежними. Слушай, запоминай, сообщай. Либо Эльзе с Ригером, либо, как сейчас, лично мне. Ещё скажу, что я тобой доволен, причём сильно. А это означает что?

– Господин! Вы наложите на меня омоложение?! – вскинулась плутовка.

– Эй, ты вообще нормальная? – Я невольно рассмеялся. – Ты и так выглядишь на шестнадцать, хочешь, чтобы тебя все за семилетнюю девочку воспринимали? А что тогда скажет твой старый баронет?

– Я думала про чуть-чуть.

– Думала она. – Я встал и отошёл к шкафу, где отложены приготовленные для разведчицы подарки, там же лежали и мешочки с деньгами: самый крупный из них с медью, специально разменял серебро для выплаты обещанного Фрицу и Тимохе, остальные одинаковые, в них по сотне драхм серебряными монетами. Взял три, забрал дары и положил их перед Люсильдой. – Вот, это тебе. Заслужила. Деньги сразу занеси в банк, лучше имперский. Кажется, я видел тут недалеко его здание. Тебя проводят мои парни, чтоб не обокрали и не ограбили. И это не всё. – Я раскрыл объятия. – Дай тебя обниму. Оказывается, ты можешь быть достойным человеком. Глядишь, однажды не только разбогатеешь, а и благородного мужа себе найдёшь. С моей, разумеется, помощью. Хочешь быть дворянкой, Люся?

Она выпучила глаза, и на этот раз, могу поклясться, лиса искренне ошеломлена, попала в ещё один мой капкан. Смогу ли я выполнить такое обещание? Конкретно сейчас – нет, но в будущем почему бы и не сосватать за какого-нибудь милорда? Мало ли какие у меня должники среди дворян появятся. Это я пока стесняюсь ставить условия для пользования моей целительской магией, а вот заматерею, забронзовею, начну иные требования озвучивать, иногда экстравагантные. Да и хороша девка внешне, не отнять. Не какую-то уродину собираюсь подсовывать. Впрочем, она вправе и сама себе спутника жизни найти, я не возражаю. А уж приданое-то у неё будет – многие миледи позавидуют, если, конечно, она продолжит работать в прежнем режиме. Почему-то я уверен, что теперь эта прохвостка моя и душой и телом. Ладно, насчёт тела не буду говорить, а то получается двусмысленность.

– Я… я не знаю, – растерянно ответила она на моё предложение, но быстро пришла в себя. – Хочу. Ой, – наконец-то обратила она внимание на дары и на деньги. – Господин Степ! – немножко взвизгнула, эка её взбодрило. – Спасибо! Только я монеты у Эльзы храню…

– И правильно, – одобрил я. – Но не нужно складывать все яйца в одну корзину. Вдруг пожар или воры? В банке надёжнее. Кстати, если хочешь, можем оформить – не сегодня, конечно же – поручительство, и я переведу те твои деньги, ну, которые ты из жирного вытянула, из готлинской ростовщической конторы в имперский банк или в верцийский, республиканский главный не менее надёжен, чем юстинианский. Так, у тебя сумки нет. Юлька! – крикнул я зычно.

Голос у меня окреп, юношеский басок в моём исполнении вполне естественен. И куда тот ломкий фальцет моего предшественника Степа подевался? Потерял, наверное.

Не люблю всякие промежуточные моменты. В том смысле, что не хочу торопить обслугу с кормёжкой своих гостей – молодых оборванцев, и садиться сейчас чем-то заниматься – наукой ли, магией – нет смысла, вскоре придётся прерваться. Чтобы пока себя чем-нибудь занять, извлёк одну из доисторических, считай, времён мамонтов книг, которые мне преподнёс Леон Рофф, мой бандит.

Первый выбор пал на ту, где описаны всяческие языческие ритуалы. Разобрать сложно, это как вместо русского читать на церковнославянском, да ещё и в самом древнем варианте, когда половина гласных букв просто не пишется и не обозначается. Приходится продираться сквозь и так малопонятный текст. Но я упрямый. Когда Дашу мою спрашивали, какая черта её мужа наиболее заметна, она без раздумий именно упрямство и называла. Как по мне, это любимая так подначивала дорогого ей человека, и всё же какая-то посконная правда тут имеется.

Минут через двадцать – я только-только понял, что за заклинание описано в языческом ритуале – послышались топот и шарканье ног, а затем явился Сергий, доложивший, что пацаны накормлены и готовы к докладу. Я с важным видом сидел за столом, махнул рукой, и оборванцы вошли бочком, с опаской на меня поглядывая, а в глазах Фрица, того самого, с отрубленной левой кистью, ещё добавлен пиетет, будто перед святым.

Угу, понятно. Не только о прецепторе сведения собрали, но и вынюхали кое-что о своём работодателе. Калека знает, что у меня есть возможность вернуть ему здоровую руку. Понятно, попросить об этом не осмелится. Кто я, а кто он. Однако мечтать и надеяться ведь не запретишь.

– Докладывайте, – приказал я.

У меня строгий вид и лёгкое, чуть злое и презрительное пренебрежение. Того и гляди крикну воякам, чтобы те на голодранцах живого места не оставили. Разумеется, издеваться над мальчишками не собираюсь. И всё же не забываю, с кем имею дело. С ними можно только как с кавказской овчаркой: кормить, да и приласкать бывает не лишне, но всегда должны помнить о палке, которой их в любой момент могут огреть.

– Мы, господин, того, всё узнали, – сообщил Тимоха, начав говорить первым.

Называется, почувствуйте разницу. Насколько приятно было слушать Люсильду, настолько тяжело – этих двоих оборванцев. Постоянно экали-хэкали, мялись, шмыгали носами, перебивали друг друга, как блохи скакали с одного на другое, повторялись, забывали и всё же за полчаса сообщили даже больше того, на что я рассчитывал. Хоть и говорят «первый блин комом», однако в данном случае пацаны и их шайка малолеток оправдали оказанное им доверие.

Они так бы и продолжали говорить, по кругу рассказывая об одном и том же, – то, что про меня узнали, явно произвело впечатление, и сейчас они намного-намного сильнее волнуются, чем при первой нашей встрече. Когда мне надоело их слушать, жестом прервал и выдержал мхатовскую паузу, нарочно строго их разглядывая. Бедняжки, поди, думают, какой найду повод, чтобы им не заплатить, а вместо этого дать хорошую взбучку.

Их опасений я не оправдал. Взял со стола приготовленный заранее увесистый мешочек с медными зольдами и умышленно бросил точно между ними. Кто схватит? Мне нужно выяснить, главнее Тимоха или однорукий Фриц? Схватил калека. Значит, головой он работает в их банде лучше других. Будет пересчитывать? Нет, не стал. Мгновенно, будто фокусник, спрятал деньги за пазухой.

– Считайте, справились, – сказал малолетним преступникам и увидел, как их отпустило. – Завтра во второй половине дня жду вас опять. Ещё есть одно дело, такое же, как и с виконтом Гиверским.

Мне завтра в первой половине дня следует встретиться с прецептором и ненавязчиво узнать, заметил ли он, что за ним и его домом велось наблюдение. Хотя уже сейчас понимаю: ни черта он не знает, иначе пацанов давно бы стража и бандиты искали. Однако уточнить всё же нужно.

Глава 2

Всю ночь гремела гроза, грохотало, с неба лились потоки воды и сверкали молнии, да так ярко, что даже через узкие оконца моей спальни по комнате проносились красные сполохи. Надо бы шторы задёрнуть, только вставать было лень. Что-то не помню, чтобы в моей прошлой жизни наблюдалось такое буйство природы в середине осени, впрочем, я же и жил совсем в других широтах, более северных.

Появилась мысль, здесь ведь до сих пор не додумались до громоотводов, и я, такой весь из себя умный пришелец из другого мира, ничего не предпринял для введения подобного новшества, даже когда у меня в Монастырке овин сгорел. Надо будет как-нибудь по возвращении исправить эту ситуацию, здесь-то в Рансбуре уж не буду умничать. Жили века без громоотводов, поживут ещё некоторое время. Тут задумался: а сможет ли заземлённый металл спасти от магической молнии?

В поиске ответа о взаимодействии магической энергии с физикой твёрдых тел опять уснул и проснулся уже утром. Как будто бы непогода мне приснилась. Яркое солнце заливало спальню, когда Ангелика чуть не выронила серебряный таз, его унося. Собственно, от её неуклюжести я и проснулся за восемь минут до того, как меня требовалось разбудить. Поставленные на сундук ходики показали, что я мог бы ещё чуть-чуть подремать. Только теперь уж смысла не было опять залезать под одеяло. Встал и отправился на тренировку.