Сережа Солнышкин – Час искушения (страница 3)
Глава 5
Она вскочила с кровати, как ошпаренная, и почти побежала в ванную, сметая на своем пути тапочки и край покрывала. Её движения были резкими, порывистыми, будто она пыталась убежать от самой себя, от своих же мыслей.
Струи воды ласково стекали по её коже, смывая остатки сна, но то тревожное, липкое, назойливое тепло, что разгоралось между ног, вода смыть не могла. Оно лишь разгоралось сильнее. Она закрыла глаза, прислонившись лбом к прохладной плитке, и вдруг ей показалось, что это не вода, а чьи-то грубые, шершавые пальцы скользят по её плечам, по спине, плавно огибают грудь, сжимают её, щипают соски до легкой боли…
Чьи? Семена? С его наглым, оценивающим взглядом и уверенными, властными руками? Или… Василия? Доброго, предсказуемого, надёжного Василия. Но в постели… всегда такой правильный, осторожный, будто боится её сломать, как хрустальную вазу. Его ласки были нежными, почти робкими, но… ей иногда так, до зубного скрежета, до внутренней дрожи, хотелось, чтобы он схватил её грубее, вжал в матрас, вошёл глубже, требовательнее, чтобы было больно и хорошо, чтобы она почувствовала его силу, его власть над ней.
Она с горечью ловила себя на крамольной, предательской мысли: «А если бы у Васи… был чуть покрупнее? Как у того самого парня после Семена, с которым она на первом курсе…? Может, тогда… может, я бы не заглядывалась на других мужиков и не было бы этих… этих случайных романов?»
Мысль о других пролетела, как удар тока. Она резко открыла глаза, будто поймала себя на чём-то ужасном. О других. О тех, кто был до Василия, – это ещё куда ни шло. Но о тех… о тех, кто появлялся уже во время брака… о них она даже мыслить боялась, старательно вымарывая эти эпизоды из памяти, как постыдные пятна.
Мельком, краем сознания, пронеслись образы. Случайный знакомый на курсах керамики, с которым закрутился страстный, но короткий роман во время её «кризиса тридцатилетия». Молодой бармен из того коктейльного бара, с которым она переспала просто чтобы почувствовать себя снова желанной, после того как Василий забыл про их годовщину. Коллега с предыдущей работы, с которым они засиживались допоздна в офисе, и однажды всё зашло слишком далеко…
Она гнала эти воспоминания прочь, с мысленным воплем «Нет!». Они были мимолётными, ничего не значащими, попытками заполнить какую-то внутреннюю пустоту, которую не мог заполнить Василий со своей нежной, но такой… безопасной любовью. Она боялась думать об этом, потому что это значило бы признать – проблема не в нём. Проблема была в ней. В её ненасытности. В её вечном поиске чего-то большего, чего-то острого, запретного, того, что могло бы разорвать её изнутри.
И теперь Семён, это ходячее воплощение её самого тёмного, неудовлетворённого прошлого, стоял на пороге. И она, вместо того чтобы запереть дверь, мылась, готовясь к его приходу, как к свиданию, с тайной надеждой, что он и есть то самое «большее», чего ей так не хватало.
Она резко выключила воду, стыдясь самой себя, ощущая, как влага между ног стала гуще, тягучей. "Что за дурацкие мысли! Идиотка!"
Она вытерлась насухо жестким, колючим полотенцем, пытаясь стереть назойливые фантазии, как стирают грязь. "Просто встреча с земляком. Чай, разговор о старине. И все". – сказала она себе строго и надела обычную, домашнюю, застиранную одежду – просторную, безразмерную футболку и выцветшие джинсы. Но тело, тварь бессовестная, помнило тепло и предательски волновалось.
Прошел час. Два. Семена не было. Марина пыталась заниматься делами – помыть посуду, протереть пыль, но мысли путались, пальцы не слушались. Тело предательски напоминало о себе. Она почувствовала, как промежность стала влажной, слишком влажной, а тонкая ткань старых трусиков прилипла к коже, раздражая ее. «Это все воспоминания», – оправдывалась она, краснея перед самой собой, но знала – это ожидание. Ожидание Семена, его наглого взгляда, его шершавых рук, его… размера, который она смутно, по-девичьи помнила по тому давнему, жгучему, неудачному прикосновению в темноте.
«Что со мной, совсем ебнулась?» – с досадой подумала она и снова отправилась в ванную, будто за спасением. Она сняла одежду, бросила ее в корзину, тщательно подмылась прохладной, почти холодной водой, пытаясь унять непонятный, постыдный жар, но он лишь разгорался, как огонь от ветра. И в этот момент – громкий, настойчивый, ухарский стук в дверь!
Глава 6
Она вздрогнула всем телом, обернулась, будто пойманная на месте преступления. «Семен! Черт, он здесь!» Мысль, что он пришел сейчас, когда она голая, мокрая, возбужденная, вызвала панику. Переодеться? Сделать вид, что нет дома? Но он уже стучит! Он знает, что она здесь! Он подумает, что она дура, что стесняется, боиться его…
Бездумно, на автомате, она схватила первый попавшийся халатик – тот самый, короткий, шелковый, бледно-розовый, почти прозрачный, подарок Василия на годовщину, который она надевала только для него утром, выходя из ванной, – и накинула его на голое, влажное тело. Тонкая, прохладная ткань скользнула по коже, едва прикрывая тело, вызывая мурашки. "Ничего страшного, закроюсь полой, он ничего не увидит", – подумала она, спеша к двери, не замечая, как халат разъезжается, обрисовывая контуры груди, сосков и бедер.
Семен стоял на пороге, пропахший табаком и терпким, потным мужским запахом. За плечами – помятый армейский рюкзак, набитый бог знает чем.
В его голове – усталая каша из мыслей о предстоящей вахте, о деньгах, о родине, о простой, ни к чему не обязывающей встрече за чаем со старой знакомой. Он буквально заставлял себя думать об этом, накручивал: «Повидаемся, потрещим о своем, о девичьем, вспомним молодость, и поехал. Никакого тебе напряжения». Он даже мысленно репетировал фразы – простые, дружеские, без подтекста.
Но под этой тонкой, хлипкой пленкой благих намерений клокотало и булькало нечто другое. Что-то темное, настырное, знакомое до боли. Старый демон, которого он давно загнал в самый дальний чулан памяти, теперь скребся когтями и рвался на свободу.
Этот демон шептал ему на ухо совсем другие сценарии. Не про чай и разговоры. А про то, как она тогда, на рассвете, вся испуганная и голая, выгнулась под ним. Как пахло ее кожа – дешевым шампунем и девичьим потом. Как он, дурак, сплоховал тогда, кончил ей на живот, сгорая от стыда и желания. Этот проклятый стыд жгло его все эти годы, как незаживающая рана.
«А вдруг она все помнит? – лихорадочно думал демон. – Вдруг она тоже ждала этого все время? Замужняя, ухоженная, такая недоступная теперь… А на самом деле – та самая Маринка, которую когда-то чуть не лишил невинности».
Семен сглотнул комок нервного возбуждения, чувствуя, как по телу разливается предательское тепло. Он пытался давить на это, как на педаль тормоза: «Прекрати, болван! Чего ты разнылся, как пацан? Человек просто по-человечески встретить хочет, а ты…»
Но тормоза уже плохо работали. Мысль о том, чтобы просто увидеть ее, поговорить, вдруг показалась до тошноты пресной, нестоящей всей этой дороги. Гораздо ярче, огненней, была мысль – увидеть в ее глазах не просто радость узнавания, а искру. Не дружескую, а женскую. Животную. Проверить, осталось ли что-то от той дрожи, того страха и томления.
Он хотел одновременно и простого человеческого тепла от землячки, и свести с ней счеты прошлого. Показать и ей, и самому себе, что он уже не тот сопливый пацан, а мужчина, который может взять то, что хочет. Эта двойственность разрывала его изнутри. Он боялся этой встречи и ждал ее с лихорадочным нетерпением.
«Просто поболтаем. И точка», – снова попытался убедить себя Семен, уже почти подходя к ее двери, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он искренне пытался в это верить.
Но когда дверь открылась, все эти наигранные, правильные мысли разлетелись в прах от первого же взгляда на нее. Победил демон.
Перед ним стояла не та Маринка из прошлого, тощая, угловатая девчонка. Перед ним стояла Женщина. В почти прозрачном, мокром от воды халате, накинутом на явно голое тело. Солнечный свет, пробивавшийся из-за ее спины, заливал её фигуру, обрисовывая сочные, высокие груди с отчетливо темными, набухшими от холода или возбуждения сосками, стройные ноги и светлый, манящий треугольник лобковых волос внизу. Её волосы были влажными, капли воды блестели на ключицах и скатывались в узкую ложбинку между грудями. Она пахла чистотой, дорогим мылом, теплом кожи и… чем-то запретным, пряным.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.