Серена Валентино – Сонная Лощина. История любви (страница 31)

Реджина спланировала бал до мельчайших деталей и позаботилась о том, чтобы всё шло красиво и размеренно. Она распорядилась, чтобы открытые экипажи доставляли гостей на бал через равные промежутки времени от ворот на главной дороге через дубовую рощу, задрапированную паутиной, которая танцевала на ветру, как призраки, сияла в лунном свете и, казалось, хранила свои истории, которыми хотела поделиться. Посреди дубовой рощи была грунтовая дорожка, по бокам от которой стояли светящиеся тыквенные фонари с вырезанными лицами, и Катрина представляла, что они внимательно слушают истории призраков, восхищённые рассказами.

Когда гости вечеринки выходили из экипажей, они шли по тропе, освещённой фонарями, вплетёнными в ветви, направляясь к фальшивому кладбищу с надгробными плитами, на которых были выгравированы имена основателей Сонной Лощины и её самых известных жителей. Катрине нравилось наблюдать с бал кона, как гости выходили из экипажей, видеть улыбки на их лицах, когда они разглядывали украшения, и смотреть на детей, которые с радостным визгом разбегались, чтобы поиграть на кладбище.

После кладбища гостей встречал кипящий котёл на открытом огне, окружённый группой женщин в костюмах ведьм, которые пели вместе с небольшой группой музыкантов, одетых как скелеты и играющих траурную музыку. Реджина планировала всё это сама, каким-то образом умудряясь каждый год делать праздник особенным и отличным от предыдущего, и Катрина задумалась, кто продолжит эту традицию, если она решит следовать своему желанию путешествовать по миру. Сердце Катрины болело от мысли о том, что она бросит всё это, и хотя девушка так долго ругала свою судьбу, другое будущее ей было сложно представить. Катрине вдруг стало грустно, что ей придётся отказаться от этих традиций, чтобы следовать своим мечтам.

Стоя на балконе, девушка любовалась декорациями этого года. Её мать украсила перила крыльца чёрной сеткой, и на каждом столбе висели светящиеся фонари из тыкв с вырезанными в них удивлёнными лицами. Балконы второго и третьего этажей украшали порхающие чёрные летучие мыши из марли с золотыми монетами вместо глаз, которые блестели в тусклом свете ламп, освещавших балконы.

Внутри дом Ван Тасселов тоже был великолепно украшен огромным количеством чёрной сетки вдоль лестничных перил и площадок, венками из пучков осенних цветов и листьев, декоративными тыквами и связками разноцветной кукурузы.

Дом освещали свечи в канделябрах и тыквенных фонарях, расставленных по всему особняку. Но главной изюминкой праздника были столы, уставленные разнообразной едой – от пикантной до сладкой, которую гости могли есть стоя, как на фуршете. Реджина обладала талантом запоминать любимые блюда всех гостей и никогда не позволяла им возвращаться домой разочарованными и с пустым желудком. Она приготовила свой обычный набор блюд с приправами: ростбиф, запечённую курицу, морковь в масле, мясные пироги, жареную свинину и картофель с розмарином. Но самым красочным и любимым Катриной был стол со сладостями, на котором лежали засахаренные и карамельные яблоки на палочках, разноцветные шарики из попкорна, зефирные призраки в шоколаде, кексы из тёмного шоколада с вишнёвым вареньем и глазурью из сливочного сыра, тыквенные пирожные и, конечно же, восхитительные пироги Реджины.

Катрина вышла из комнаты и остановилась на площадке второго этажа, откуда открывался вид на вестибюль. Её впечатляла не только великолепная работа, которую проделали её мать и персонал, но и замечательные костюмы, которые носили гости вечера. Большинство женщин надели объёмные платья, туго стянутые на талии, и обзавелись причудливыми и пугающими масками, но некоторые носили более сложные костюмы, над которыми они явно работали весь год. Миссис Ирвинг смастерила пару крыльев летучей мыши и надела их с чёрным, расшитым бисером платьем, искусно собрав волосы в два пучка так, чтобы они напоминали уши летучей мыши. Мистер Ирвинг сшил очень реалистичный костюм волка, самой впечатляющей особенностью которого были светящиеся красные глаза. Катрина сразу поняла, что он оделся как чёрный призрачный пёс из шотландских сказок и мифов. Она знала это, потому что мистер Ирвинг говорил об этих псах постоянно и пользовался любой возможностью поделиться своими знаниями со всеми, кто был готов слушать.

Катрина решила надеть костюм Мэри Рид, пиратки, которая носила мужскую одежду, хотя девушка позволила себе некоторые вольности, попросив мать сшить пиратский сюртук более похожим на платье. Его Катрина надела с мужскими брюками и чёрными ботинками, подходящими для пирата. Реджине даже удалось раздобыть пару изящных золотых пряжек для ботинок, которые добавляли наряду изюминку. Катрина также надела щёгольскую пиратскую шляпу, украшенную красными перьями, и широкий кожаный пояс с большой золотой пряжкой, который придавал объём пиратскому пальто с юбкой. Девушка была довольна своим нарядом и не могла дождаться момента, когда услышит мнение гостей.

Наблюдая за тем, как прибывают гости, Катрина увидела, что в вестибюль вошёл Бром вместе с её отцом. Они не приготовили маскарадные костюмы, но оба выглядели элегантно в своих лучших воскресных нарядах, приберегаемых для особых случаев. Катрина успела забыть, каким красивым мог быть Бром, когда он не был в рабочей одежде, покрытый грязью после целого дня в поле. Девушка вдруг ощутила вину за то, как она с ним обошлась, так быстро переключившись на Крейна и толком не поговорив с Бромом о чувствах. Но Катрина слишком долго в нём разочаровывалась, и разрыв казался логичным следующим шагом, хотя Катрина боялась, что для Брома он стал шоком.

Несколько недель перед балом она не виделась с Бромом, кроме случаев, когда они сталкивались на дороге Сонной Лощины или вместе готовилась к фестивалю. Катрину не покидало чувство, что это немного неправильно – не разговаривать с Бромом, не рассказывать ему о том, что происходит в её жизни, не делиться новыми книгами, которые она прочитала, или идеями для рассказов, которые она придумала, не смеяться над неустойчивыми стопками пирогов, разложенных по всей кухне.

– Катрина, дорогая, ты выглядишь потрясающе! – раздался голос за спиной. Это была Реджина, которая встала рядом с ней на лестничной площадке.

– Спасибо, мама. Ты тоже, но как думаешь, люди поймут, кто ты? – спросила Катрина, удивлённая костюмом матери. Она была одета как Мария-Антуанетта, с огромным напудренным париком, французским придворным макияжем, бижутерией и в изысканном платье. Реджина явно старалась изо всех сил. Катрина посчитала забавным выбор костюма своей матери, учитывая, что Реджина была горячо любима всеми в их сообществе. Хотя они недавно читали о том, что происходило во Франции, и Катрина предполагала, что именно это вдохновило мать выбрать такой костюм, она знала, что не все в Сонной Лощине следят за мировыми новостями так внимательно, как они. С другой стороны, большинство людей, вероятно, не узнают, кем одета она сама, но это будет половиной удовольствия от вечера – делиться тем, что она знала о пиратках, со всеми, кто готов слушать.

– Что ты здесь делаешь, Катрина? Почему ты не спустилась поучаствовать в вечеринке? – спросила её мать.

– Я просто наблюдала, как приходят гости, и думала о Броме. Я чувствую себя немного виноватой за то, как всё обернулось, – ответила Катрина, наблюдая, как Бром разговаривает с её отцом, потягивая пряный сидр, без сомнения, с добавлением виски.

– Бром вёл себя как дурак, Катрина. Честно говоря, мне тоже его жаль, и ты знаешь, что я люблю его как сына. Но ты заслуживаешь мужчину, который хорошо к тебе относится, который ценит твою уникальность и ценность и поощряет тебя делать то, что ты любишь, даже если это означает оставить Сонную Лощину ради путешествий по миру, – сказала Реджина, начиная плакать, но останавливая себя.

– Правда, мама? Ты это серьёзно? Потому что мне больше ничего и не нужно. Икабод пообещал, что мы будем путешествовать, но я очень боялась расстроить вас с папой, – сказала Катрина.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Катрина, и если этот мужчина сделает тебя счастливой и даст тебе ту жизнь, которую обещал, то я отпраздную ваш брак с лёгким сердцем, когда придёт его время. Я никогда не думала, что ты можешь быть счастлива, как сейчас, и если всему причиной этот мужчина, то совесть не позволит мне тебе помешать. Мы решим, что делать с фермой и поместьем позже. А сейчас давай сосредоточимся на свадьбе.

– Свадьбе? Кто сказал, что мы собираемся пожениться? Икабод просил у папы моей руки? – Катрина почувствовала, что снова теряет контроль над жизнью.

– Да, моя дорогая. Я думала, ты уже знаешь, что он говорил с твоим отцом вчера вечером после ужина. Прости, что испортила сюрприз. Боже мой, последние несколько недель я вела себя как ужасная мать, думала только про бал и фестиваль, хотя должна была прежде всего беспокоиться о твоих отношениях. Но ты такая умная, Катрина, такая уравновешенная. Ты всегда знала, чего хочешь, ещё с тех пор, как была маленькой девочкой, поэтому мне никогда не приходилось о тебе волноваться; я знаю, что ты всегда сделаешь правильный выбор. Но это не оправдание. Когда твой отец сказал, что Икабод просил твоей руки, я должна была прийти к тебе и узнать, что ты чувствуешь, – сказала Реджина, беря Катрину за руку.