Серена Валентино – Сонная Лощина. История любви (страница 33)

– Знаешь, Икабод, я уверена, что если бы тебя преследовал Всадник без головы на дороге Сонной Лощины, ты бы тоже испугался, увидев призрака. Перестань его дразнить, – сказала Катрина, сурово посмотрев на Крейна. Затем, осознав свою ошибку, быстро добавила: – Может, мы встретимся в гостиной после моего возвращения? – Она чувствовала себя виноватой, хотя была уверена, что Бром их не услышал, вглядываясь во что-то снаружи или погрузившись в воспоминания. – Я не должна была этого говорить, Икабод. Пожалуйста, не рассказывай Брому, – добавила она немного тише. – Я надеюсь, что ты будешь вести себя как джентльмен.

Катрина жалела о своём промахе и решении оставить их вдвоём, обходя вечеринку в поисках матери. Все по-прежнему прекрасно проводили время – танцевали, играли в салонные игры и пели вместе с музыкантами.

Как это обычно бывало, большинство пожилых гостей, за исключением Ирвингов, вернулись домой, чтобы лечь спать пораньше. Катрина рассмеялась, увидев мистера Ирвинга в костюме волка с повязкой на глазах. Он вертелся вокруг себя, а затем на ощупь пытался поймать других участников игры под их заливистый смех. Несмотря на то что Ван Тасселы предоставляли экипажи, чтобы гарантировать, что все гости благополучно доберутся домой в поздний час, старшие в общине в канун Дня Всех Святых чувствовали себя спокойнее, укрывшись в безопасности своих домов, прежде чем башенные часы пробьют полночь, ведьмин час.

Катрина, которая искала мать, радуясь, что все наслаждаются вечером, не могла знать подробности разговора, который состоялся между Бромом и Икабодом после того, как она оставила их вдвоём. У каждого в Сонной Лощине была своя версия того, что случилось. Конечно, у Катрины тоже были догадки, которые позже подтвердились после разговора с Бромом. После того как Катрина оставила их в вестибюле, Икабод и Бром в неловком молчании перебрались в гостиную, где в любимом кресле у камина сидел Балтус.

– Ах, Балтус! Я смотрю, ты занял своё любимое место для призрачных историй. Уже пора? – спросил Бром, который, похоже, был счастлив видеть дружеское лицо. Балтус поднял глаза и, казалось, был разочарован, увидев, что Крейн тоже стоит в гостиной.

– Где Катрина? Ушла помогать матери? – спросил он.

– Так и есть, сэр, – сказал Крейн. – Хотя, полагаю, после сегодняшнего вечера я буду называть тебя папой. – Он даже не пытался скрыть ликования, намекая Брому, что собирается сделать предложение Катрине этим вечером. В камине потрескивал огонь, который развели сильнее и жарче обычного, чтобы прогреть комнату, в этот вечер открытую для всех ветров. Из распахнутых французских дверей открывался захватывающий вид на дубовую рощу и маленьких призраков и упырей, до сих пор играющих в салочки на кладбище. Бром видел, как некоторые родители уводили протестующих детей, потому что им тоже не терпелось попасть домой до полуночи, хотя до неё оставалась ещё пара часов. В подобных случаях у Брома, как у практически члена семьи, всегда была привилегия оставаться допоздна, хотя он не был уверен, как вписывается в жизнь Ван Тасселов теперь, когда он лишился статуса жениха Катрины.

– Перестань, Крейн, нет необходимости тыкать этим Брому в лицо, – сказал Балтус.

– Всё в порядке, Балтус, – сказал Бром. – Победил тот, кто был лучше. Похоже, Крейн сможет дать Катрине ту жизнь, которой она действительно хочет. – Бром подошёл к открытым французским дверям, выходящим на дубовую рощу. Казалось, он до сих пор размышлял, что за призрачные существа скрывались среди тёмных теней.

В этот момент Реджина просунула голову в гостиную.

– Балтус, дорогой, миссис Ирвинг сажает мистера Ирвинга в карету. Она считает, что с него хватит веселья на этот вечер, но мистер Ирвинг отказывается уходить не попрощавшись. Я обещаю, всего через мгновение ты сможешь вернуться в своё уютное кресло, – сказала Реджина, смеясь. – И да, джентльмены, скоро вернётся Катрина с закусками. Простите, что я так надолго её заняла, – добавила она, прежде чем оставить Крейна и Брома наедине. Как только она ушла, Крейн обратился к Брому.

– Ты правда думаешь, что сможешь кого-то одурачить разговорами о пиратах и чтении? Ты ещё большей дурак, чем я думал, – сказал Крейн с насмешливой ноткой в голосе, подходя к нему со спины. Бром не обернулся; он всматривался в дубовую рощу. Что-то привлекло его внимание.

– Помолчи хоть раз в жизни, Крейн! Смотри, ты это видишь? – сказал он, прищурившись, чтобы рассмотреть получше.

– Ты не сможешь меня обмануть, Бром. Я знаю, что на самом деле той ночью ты не видел Всадника без головы, и сейчас ты тоже ничего не видишь, ты просто пытаешься меня напугать и заставить Катрину пожалеть тебя, но это не сработает.

Бром резко повернул голову, схватил Крейна за воротник и притянул к себе.

– Смотри! Вон там! – сказал он, указывая на необычайно большую чёрную лошадь, бегущую по дубовой роще. Её чёрная шерсть маслянисто блестела в свете свечей. – Это Всадник без головы! – сказал Бром, его рука дрожала, как тогда, когда он рассказывал Катрине о своей встрече.

– Уберите от меня руки, сэр! – воскликнул Крейн, отшатнувшись от Брома.

Через несколько мгновений у края рощи собралась группа мужчин, которые переговаривались, вероятно гадая, откуда взялась лошадь.

Кто-то побежал к конюшне, а остальные остались присматривать за лошадью. Ещё один мужчина собрал детей, игравших на кладбище, и повёл их внутрь.

– Похоже, ситуация под контролем. Видимо, это просто лошадь, которая сбежала из конюшни, – сказал Крейн, восстановив равновесие. – Бром, отойди от окна и сядь. Твои размышления просто неприличны.

Бром обернулся, чтобы ответить, и удивился, увидев Крейна в кресле Балтуса у камина.

– Тебе лучше встать, пока Балтус не вернулся, – сказал Бром, занимая своё обычное место в деревянном кресле-качалке.

– Я просто его примеряю, – сказал Крейн, откинувшись на спинку, заложив руки за голову и вытянув ноги в своей неуклюжей манере. Он выглядел куда самодовольнее, чем обычно, что было настоящим подвигом, поскольку Крейн, казалось, только и мог, что быть самодовольным.

– Сомневаюсь, что ты будешь проводить много времени у камина, учитывая, сколько путешествий запланировали вы с Катриной, – сказал Бром, пытаясь успокоиться и собрав в кулак всю свою волю, чтобы не ударить Крейна в лицо.

– Ты и правда болван, не так ли? Ты действительно думаешь, что я собираюсь путешествовать по миру, когда здесь у меня уже есть всё, что может понадобиться?

Бром не должен был удивляться ответу Крейна, но обнаружил, что он удивлён.

– Я не понимаю. Ты обещал Катрине, что вы будете путешествовать вместе.

Даже смех Крейна прозвучал самодовольно и оскорбительно.

– Катрина – юная глупая девушка, которая не знает, чего хочет и что для неё лучше. Как только мы поженимся, она займёт своё законное место рядом со мной и мы будем служить столпами местного общества. – Крейн улыбался, источая высокомерие и гордость.

Бром провёл последние несколько недель, сожалея о своём обращении с Катриной, прокручивая в уме их разговоры и вздрагивая от собственных слов. Бром чувствовал, что его сердце разбито, потому что он знал, что не. сможет вернуть женщину, которую любит. Но, услышав, как Икабод говорит подобные вещи, Бром понял, почему Катрина разочаровалась в нём. Услышав свои же слова от такого самодовольного идиота, как Крейн, Бром понял, как они звучали для Катрины. Испытывая отвращение к Икабоду и к самому себе, он встал со своего места у камина и вернулся к окну, чтобы посмотреть, поймали ли мужчины лошадь. Крейн не заслуживал Катрины, и Бром собирался сделать всё возможное, чтобы не дать им пожениться.

– Мне жаль, что я так поступал с Катриной. Я перестал прислушиваться к её настоящим желаниям. Если бы она дала мне ещё один шанс, я бы подарил ей ту жизнь, которой она желает; так сильно я её люблю, – сказал Бром, глядя в окно на мужчин, обыскивающих дубовую рощу с факелами; лошади нигде не было видно. Он слышал, как Крейн смеялся над ним с кресла Балтуса, и его захлёстывали волны гнева и сожаления. – Если Катрина примет меня обратно, я покину Сонную Лощину, если она захочет. Я добровольно и с радостью откажусь от фермы и всех денег, которые с ней связаны, если только смогу вернуть Катрину, и до конца своих дней буду делать всё возможное, чтобы сделать её счастливой, – сказал Бром.

– Не будь дураком. Катрина тебя больше не полюбит, даже не надейся. Ты никак не сможешь её вернуть, – сказал Икабод с ехидным выражением лица, смеясь ещё громче.

– Речь не о том, чтобы вернуть её, Крейн. Речь о том, чтобы защитить её от тебя!

– Защитить от меня? Что ты можешь ей предложить, Бром? Ты действительно думаешь, что она захочет быть с тобой, когда у неё есть я? Мужчина, который был слишком глуп, чтобы разглядеть то хорошее, что он имел, не заслуживает Катрины, – сказал Крейн, смеясь ещё громче.

Но Бром не слушал. Он отвлёкся на то, что происходило в дубовой роще. Бром увидел, что когда мужчины уходили, отчаявшись найти лошадь, чёрный жеребец появился снова – и галопом понёсся к ним. Но на этот раз верхом на лошади сидела чёрная фигура со вскинутым длинным мечом.

– Призрак великой лощины, берегитесь! – крикнул Бром через открытые французские двери, но не успели мужчины обернуться, лошадь и всадник исчезли. – Боже правый! Ты это видел, Крейн? Там был Безголовый Всадник! – Руки Брома дрожали, и ужас наполнял всё его тело, отчего ему захотелось убежать.