Серафина Рив – Мышонок. Точка невозврата (страница 2)
Убежать уже не получится, а значит я должна объясниться.
— Да, я уже выхожу, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Получалось не очень.
Я наспех вытерлась полотенцем и залезла в огромную футболку Глеба, которую он мне любезно предоставил. Мои вещи он закинул в стиралку. «Полтора часа, и они будут абсолютно сухие», — сказал мне Глеб, когда я попыталась отказаться.
Я чувствовала себя очень глупо. Как я собиралась сбегать из его квартиры? Сидеть и караулить вещи? Можно подумать, он бы не заметил моего отсутствия….
Я вышла из ванной и побрела на кухню. Моё сердце бешено колотилось от волнения, а щёки горели. Наверняка, они были красные, как спелый помидор. Я приложила холодную ладонь к горячей щеке.
— Проходи, Маш, — сказал Глеб, заметив меня в дверном проеме, — я все разогрел.
Я тихонько прошла и села на стул.
— Глеб, — голос предательски дрогнул, выдавая волнение.
— Так, — строго сказал он, — разговоры потом. Ешь давай.
Я посмотрела на овощное рагу с мясом и меня затошнило. От переживаний кусок в горло не лез.
— Маш, — Глеб не отводил от меня обеспокоенного взгляда и от этого было еще волнительнее, — давай кушай, а потом решим, что будем делать, хорошо?
Я кивнула. Глупо было надеяться, что моя детская влюбленность прошла. Просто теперь она стала взрослой. Откровенно говоря, именно эта влюблённость придала мне смелости сделать этот шаг. Влюблённость и злость — опасное сочетание.
Рагу оказалось очень вкусным. Только сейчас я поняла, что очень голодная.
— Вкусно? — спросил Глеб.
— Угу, — закивала я, — спасибо.
— Кушай, кушай, — посмеялся Глеб, подливая мне чай.
Жасминовый. Мой любимый. Интересно, он помнит, или просто совпадение?
— Никита знает, где ты сейчас? — спросил он уже серьёзно.
Я покачала головой. Хотела что-то сказать, но слёзы застряли в горле. Наверное, по моему лицу было видно, что что-то случилось, потому что он тут же спросил:
— С ним что-то произошло?
Я пожала плечами.
— Он уже третий день не ночует дома и не отвечает на звонки. — Я не выдержала и расплакалась. — Я не знаю, что делать.
— Тише, тише, — сказал Глеб. — Не плачь. Мы во всём разберёмся. Давай я ему позвоню?
«Абонент временно недоступен», — ответили на том конце провода. Я снова заплакала.
— А если с ним что-то случилось? — спросила я.
— Перестань себя накручивать. Он не говорил, куда собирается?
— Нет, мы почти не общаемся. Он никогда ничего не рассказывает.
— А друзья с работы что-нибудь знают?
— Друзья? — переспросила я. — Не знаю…
— А девушка? — спросил Глеб.
— У него есть девушка?
— Понятно. А кто приходил к вам? Ты их знаешь?
— Нет, я видела этих людей впервые. Они сказали мне, что пришли от тебя. По поводу долга…
Я поспешила в прихожую и достала из сумки помятый листок бумаги. Глеб внимательно вчитывался в строчки, написанные рукой Никиты.
— Глупости, — нахмурился он и посмотрел на меня. — Об этом никто, кроме нас с Никитой, не знал. Откуда у них этот документ?
— Это не у них. Я нашла его у Никиты после того, как они ушли и сказали, что я могу... Ну... Отработать долг.
— Понял, — вздохнул Глеб. — Ручка есть?
Я порылась в сумке и достала плюшевую белую ручку в форме кошачьей лапки. Глеб улыбнулся и стал что-то писать. Потом он передал мне листок бумаги.
— Что это? — спросила я, прочитав написанное.
— Отработала. Молодец, — сказал он очень строго. — Он мне больше ничего не должен. Не потеряй, пожалуйста, а то еще раз так отработать не получится.
Я кивнула, держа в дрожащих руках документ.
— Тебе не понравилось? — спросила я, неожиданно для себя. Глеб, кажется, тоже не ожидал такого вопроса, потому что подавился чаем.
— С ума сошла? — спросил он, после того как откашлялся.
Мне было стыдно и страшно, но обида и злость были сильнее. Конечно… Я всего лишь мышь. Ничем непримечательная младшая сестра его друга. Как ему могло понравиться? Я же не длинноногая блондинка из эротических журналов!
Почему-то в этот момент думалось именно об этом.
Вообще-то я никогда не комплексовала из-за внешности. Ну да, не длинноногая, но стройная и миниатюрная. Да, не четвертый размер груди, но уверенная двоечка. Да, не блондинка, но волосы всегда были моей гордостью. Они от природы завивались в шикарные темно-русые локоны, правда я, чаще всего собирала их в хвост или заплетала косички. А глаза у меня зеленые с карими прожилками. Необычные.
Но почему-то сейчас я сравнивала себя с сексуальными грудастыми женщинами из видео-уроков по минету и злилась, что Глеб предпочел бы их мне. Мне, которая без ума влюблена в него уже десять лет…
— Не утруждайся, — Злость захлестнула меня с новой силой, — уже ухожу.
Я подлетела со стула, на котором сидела и вылетела в коридор. Машинка как раз закончила программу, а значит мои вещи уже сухие. Переодевалась я прям в коридоре. А какая теперь разница? Час назад я ему отсосала.
— Маш, — Глеб вылетел за мной, — не дури.
— А я не дурю. Мне домой пора, — сказала я, стоя в лифчике и трусах пытаясь натянуть еще теплые джинсы.
— Ты ведешь себя как маленькая, — он схватил меня за руку и развернул к себе.
— Не правда. — сказала я тяжело дыша. Непослушный кудрявый завиток то и дело подлетал от моего дыхания. — Маленькие не сосут мужикам в их прихожей.
— Да что ты говоришь, — язвительно сказал Глеб.
Я опустила глаза в пол. Злость постепенно отступала и на её место приходило смущение. Что за сцену я только что устроила?..
— Успокоилась? — спокойно спросил Глеб.
Я закрыла глаза, ничего не отвечая.
— Прости, — тихо сказала я, — не знаю, что на меня нашло…
Глеб усмехнулся.
— Ты изменилась, — сказал он, отпуская мою руку.
— Кажется, не в лучшую сторону, — смущенно сказала я, пытаясь прикрыться. Внезапно то что произошло, между нами, час назад перестало иметь смысл.
— Выросла. — Глеб протянул мне свою футболку, — Останься пока у меня. Кто знает, что за люди к вам приходили. Это может быть опасно.
Я согласилась. Ведь я действительно не знаю, кто приходил к нам…
Глеб предложил мне отдельную комнату и сказал, что утром отвезёт меня домой собрать вещи.