Серафина Рив – Френдзона (страница 3)

Он кивнул, сжав губы. Пальцы на её плечах дрогнули – едва заметно, как будто он сам боролся с чем-то внутри.

– Тогда я его не пущу, – сказал Денис тихо, но так твёрдо, что по спине пробежал холодок. – Если приедет – я его прогоню.

Он отпустил её и отвернулся к окну. За стеклом дождь лил всё сильнее.

– А сейчас… иди спать, Лерка. Машки сегодня нет, она у подруги. Я постелю тебе в её комнате. Не надо никуда идти ночью. Здесь ты в безопасности.

Его голос был спокойным, но в нём звенела такая глухая боль – будто он говорил не просто об одной ночевке… а о чём-то большем.

Лера кивнула. Она опустилась на стул и взяла в руки чашку кофе. Её пальцы впились в горячий фарфор чашки. Денис молчал, глядя на неё. Он знал ее слишком хорошо, чтобы нарушить эту тишину.

Через двадцать минут звонок в дверь заставил Леру напрячься. Денис молча поднялся и вышел. Лера услышала приглушенные мужские голоса, потом дверь снова захлопнулась. Она шагнула в коридор, но там стоял только Денис с тяжелым букетом алых роз.

– Отправил его домой, – сказал Денис, протягивая цветы. – Но он просил передать.

Лера взяла букет. Она развернулась и шагнула к окну. Без колебаний швырнула розы на холодный асфальт. Потом достала из кармана пачку сигарет. Первая затяжка обожгла горло, но это было словно спасение.

– Ты как? – спросил Денис, стоя в дверном проеме.

– Жива, – выдохнула она, выпуская дым в открытое окно.

– Ты же не куришь, – он шагнул ближе, тени нависли над ней.

– Теперь курю, – Лера резко затянулась. Денис вырвал сигарету из ее губ и прижал к стене, туша, – Давай без глупостей.

Но Лера уже доставала вторую.

Денис сел рядом, молча, выхватил сигарету из ее пальцев и затянулся. Дым смешивался с мятным ароматом Дениса и кружил её голову.

– Знаешь, что меня в тебе бесит? – спросил он, его голос был хриплым.

– Что? – Лера не открыла глаз.

Он повернул голову и вырвал у неё из рук пачку сигарет. Выкинул в окно.

– Ты всегда наказываешь не того. – сказал Денис, – Ярослав облажался, а ты сама себя убиваешь. Куришь потому, что это не нравится ему, делаешь больно тем, кто тебя любит. А им остается просто стоять и смотреть как ты гаснешь и ждать, когда же ты перестанешь выбирать ублюдков и выберешь в первую очередь себя.

Он затушил сигарету о кирпичную стену дома и тихо добавил:

– Так вот: если уж будешь ломать себя – делай это, потому что сама хочешь, а не чтобы кому-то что-то доказать.

Лера вздохнула.

– Ты прав, – она положила голову на его грудь, – Пошел он к черту.

Денис обнял её за плечи.

– Верно мыслишь, – усмехнулся он, не отпуская её из своих объятий.

Тепло его ладони на её плече, запах зеленого чая с мятой, которым пропахла вся его одежда…. Лера вдруг замерла. Не вспомнила, а словно почувствовала – холодную бумагу пачки сигарет в кармане студенческого жакета, его строгий тон: «Лера, это мусор, а не привычка».

Тогда они кричали друг на друга в коридоре общежития, а она, сбитая с толку обидой и пьяным упрямством, убежала от него в глухую деревню на вечеринку к первому встречному.

Помнила тишину опустевшего дома одногруппников, пугающую тьму и леденящий до костей страх. Помнила, как она звонила ему в слезах, просила забрать.

Он нашел её через час, мокрую и дрожащую, и молча повел к своей машине. Помнила запах чая в его крохотной кухне и его тихий, но непреклонный голос: «Бросай. Не в моём вкусе видеть тебя больной».

Сейчас его руки снова крепко сжимали её плечи, её голова лежала на его груди, точно так же как и тогда.

Внезапная волна нежности, смешанной с отчаянной нуждой в его опоре, как тогда, снесла последние преграды. Она подняла лицо к его губам, почти бессознательно ища утешения, знакомой защиты.

Он резко отшатнулся, а буквально вырываясь из её объятий. Его пальцы сжали её плечи так, что стало больно, но это была не нежность, а отчаянная попытка удержать дистанцию. Глаза, ещё секунду назад тёплые, теперь горели холодным огнём.

– Та-а-ак, Лера… – его голос был хриплым, отрывистым. Он отвернулся к окну, – Кажется кому-то пора в кроватку.

Тишина стала тяжелее. Не было больше ни чая, ни заботы. Только холодное осознание того, что-то «тогда» кончилось, а «сейчас» – это минное поле, где одно неверное движение может всё разрушить окончательно. «Интересно, а если бы я поцеловала его тогда?» – пронеслось в голове у Леры.

– Пойдём, постелю тебе в Машкиной комнате.

Лера уснула почти мгновенно, но это был не отдых, а мутное погружение в рваный и неспокойный кошмар. В ее снах смешались образы: Денис, но не тот, какой она знала. В его прикосновениях – знакомая нежность, вдруг искаженная волнами чужого желания, которое она сама позвала. Его губы, ласкающие ее грудь, были сладкими, но от этой сладости ей было горько. Машка, сестра Дениса, которая смотрела на нее как на сестру, на лучшую подругу.

Маша была сестрой Дэна. После смерти родителей он воспитывал её сам. Она часто помогала другу с воспитанием девочки-подростка.

Мысль о Маше, о ее доверчивых глазах и привычных жалобах на «строгого брата», колола острой болью. Как теперь смотреть в эти глаза?

Любовь к девочке, почти сестринская, теперь была пропитана стыдом и страхом. Что подумает Маша, когда узнает, что они с Дэном?.. Что это измена не только Ярославу, но и ей? Предательство по отношению к девочке, которая так нуждалась в защите и поддержке.

Сон нарушился резким толчком в груди. Лера проснулась от собственного стонущего крика, застрявшего в горле. Голова гудела, а в ушах звенело от вчерашнего вина и нервного напряжения. Холодная постель вокруг казалась пустынной и враждебной. Комната была другой. Не Машкиной. Она лежала в кровати Дэна.

Она закрыла глаза и опустилась на подушки обратно. Чёрт. Как она оказалась в кровати Дениса?

Она попыталась вспомнить, но от воспоминаний стало только хуже. Измена, вино, секс с Дэном. Прекрасный секс… Сигареты, пачка в окно и она, тянущаяся за лаской… К щекам прилила кровь. Что она наделала?..

Быстро поднявшись, она вылетела из комнаты Дэна. Слава богам, его в кровати не было, а то она бы от стыда сгорела.

Первым делом она закрылась в ванной. Встала под горячие струи воды, пытаясь унять учащенное сердцебиение. Струи воды стекали по волосам, лицу, телу. Перед глазами яркими вспышками возникали картинки вчерашнего дня. Она чувствовала себя ужасно. Что она наделала? Как ей теперь смотреть Дэну в глаза?

Глава 2

Горячая вода обжигала кожу, но не могла смыть тот липкий стыд, что въелся в память. Вытерев лицо полотенцем, на она натянула на себя футболку Дэна – огромную, пропитанную его запахом. В ней она чувствовала себя защищённой.

Лера вынырнула обратно в комнату. Тишина давила. Денис явно ушёл. Чтобы не сойти с ума от мыслей, которые крутились в голове, она ринулась на кухню. Готовка – её территория. Здесь она уверена, здесь всё подчиняется её правилам.

Открыла шкафчики. Сахар, мука – на своих местах. В холодильнике творог.

«Хм… Денис? Он же не готовит, Маша его в чистом виде не ест…» – подумала она. Рядом яичный лоток. Десять штук.

«У творога почти закончился срок годности, – вздохнула она. Сырники. Идеально. Для Маши. Она обожает их с корицей. А Денис с вареньем. Лера закрыла глаза на секунду. Ни тревоги, ни переживаний больше не было. Только творог, яйцо, мука. Её ритуал.

Руки всё ещё дрожали – остатки вчерашнего ужаса и вина. Но сосредоточилась на действиях: разбила яйцо в миску с творогом. Добавила сахар, щепотку соли. Выдохнула, когда стала месовать массу до гладкости. Просеяла муку. Снова месование. Лепила сырники. Отлично… Когда жарились на сковородке, уже стояла спокойно, почти мирно, подпевая себе что-то без слов. Утро должно было идти своим чередом.

Потянулась за тарелкой. Рука дрогнула, тарелка соскользнула. В панике дернулась назад – и упал на неё холодный, сильный Денис. Он поймал её и тарелку. Обернулась. Его взгляд… Не тот ласковый, почти братский, к которому она привыкла. Он темный, глубокий. И в нём… что-то новое. Жадность? Интерес? Что-то, что заставило сердце бешено колотиться. Не страсть, как тогда, но что-то не менее пугающее.

– Ты чего так рано? – выдавила она, чувствуя, как лицо заливает румянец. Смущение и паника смешались в горле. Пыталась заполнить звенящую тишину, но получалось плохо. – Работаешь сегодня?

Дэн поставил на стол тарелку и улыбнулся.

– Да, нужно съездить по делам, – ответил он.

Запахло жареным. Натурально. Она кинулась к сырникам и быстро переложила их на тарелку. Загрузила новую партию и повернулась к Дэну. Он всё ещё смотрел на неё изучающе, с нескрываемым любопытством и какой-то странной улыбкой.

Денис молчал. Он смотрел на её движения: как она перемещается по кухне, переворачивая сырники, открывает ящики, ставит тарелки на тумбу. Денис словно впервые заметил её тонкую талию, прикрытая его же футболкой, которая доходила ей чуть ли не до колен. Чуть подрагивающие руки – это от усталости или волнения?

Она почувствовала, как её лицо загорелось, и приложила руки к щекам. Она не помнила, как оказалась в его кровати, но надеялась, что он не заметил этого. Глупо. Сложно было не заметить.

– Отлично, – попыталась она выдавить из себя искреннюю улыбку. Это тоже получилось не очень. – Будешь завтракать? – попыталась она сменить тему.