Серафина Гласс – На тихой улице (страница 45)

Я не знаю, чего ожидать от Коры. Если она до сих пор не испытала самое большое потрясение в жизни, то сейчас уж точно. Кора сжимает кулаки и кладет на них голову. И долго сидит в такой позе.

– Мне надо подумать, – наконец говорит она и, не произнеся больше ни слова, не посмотрев на меня и не намекнув, что она обо всем этом думает и собирается делать, уходит.

29

Пейдж

Пейдж замирает с открытым ртом на темной кухне, не в силах произнести ни слова. Она держит стакан с водой, так и не донеся его до рта, потому что, собравшись это сделать, услышала голос Коры из видеоняни, которую оставила на кухонном островке Никола, когда уложила Эйвери подремать наверху.

Сначала Пейдж не могла понять, почему из видеоняни доносится голос Коры, и решила, что сама задремала, но потом замерла, прислушиваясь.

Слова, которые она услышала, не складываются в цельную картину. Никола перепутала персонажей истории. Это ведь Финн сбил Калеба, не Никола. Калеб – жертва, а не злодей. Что происходит? Первым ее побуждением было ворваться в комнату к Николе и наброситься на нее, пригвоздить к полу и расцарапать лицо ногтями, выкрикивать имя Калеба. Пока не охрипнет, пока не начнет жечь в груди, а зрение не затуманится от слез.

Но Пейдж не может этого сделать. Эйвери. В ярости и смятении Пейдж пытается взвесить важность одного факта. Эйвери – дочь Калеба. У Пейдж голова идет кругом. Калеб нуждался в помощи, а она даже не знала. Он был в беде. Даже преступник? Пейдж не знала, кто он на самом деле. Боль от этого непереносима, удушающа.

Никола могла бы прекратить эту многомесячную агонию и поиски ответов, но… Могла ли? Можно ли ее винить, учитывая, в каком положении она находилась? Да, решает Пейдж, можно. Пейдж переполняет гнев. Ей нужно кого-то обвинить. И есть кого. Хотя она не уверена. Неужели Калеб и правда слетел с катушек, как описывает Никола? Как Пейдж могла такое не заметить? Что за мать может быть настолько слепа?

Пейдж нужно сесть и подышать. Нужно подумать, но она так и замерла от потрясения, со стаканом воды в руке и широко открытыми немигающими глазами. Она думает о Финне в тюрьме. Как она могла так ошибиться? А потом снова вспоминает Калеба, который оказался не таким уж безупречным. Она тонет в потоке мыслей, слишком быстром, чтобы успеть разобраться.

Потрясение перерастает в нечто другое – Пейдж медленно осознает правду. Обстановка вокруг кажется призрачной. Кружится голова, а колени неожиданно подгибаются. Руки судорожно трясутся, Пейдж не успевает поставить стакан с водой и роняет его на пол, и он разлетается на мелкие кусочки.

Сразу после этого из спальни появляется Никола. Пейдж смотрит на нее – эта женщина убила ее сына.

– Что случилось? Все в порядке? – спрашивает Никола.

– Это была ты.

30

Кора

Мне приходится принять успокоительное. После событий последних дней я никак не засну. Меня словно заставили узнавать один чудовищный факт за другим, и это может в буквальном смысле прикончить, если я не посплю хоть немного. Потолочный вентилятор выключен, потому что Финна нет дома, и мне одиноко как никогда. Говорят, гораздо хуже, если чувствуешь себя одиноко с кем-то рядом, но сейчас я в этом сомневаюсь.

После нескольких часов сна меня поднимает на ноги беспокойство. В голове скачут мысли, но из-за таблеток я вялая и хочу спать. И все-таки заставляю себя подойти к кофеварке и сделать кофе, а потом пишу Мии, чтобы немедленно возвращалась домой. Когда она спрашивает почему, я пишу только «немедленно», и к моему удивлению, к тому времени, как я допиваю первую чашку кофе, ее машина тормозит у двери.

Мия бежит в дом, бросает вещи и резко останавливается, увидев меня у кухонного островка. Я осматриваю ее с головы до пят.

– Что за срочность такая? – взволнованно спрашивает она. Я смотрю на ее глупую пижаму, прекрасные непричесанные волосы, унаследованные от меня, и невинное лицо, и мне так хочется стереть из ее памяти все, что она видела тем вечером. Но я не могу. Мия почти взрослая и должна отвечать за свои поступки. Прошу ее сесть, и она подчиняется. А потом разворачиваю телефон и включаю видео. Ее лицо белеет.

– Господи! Ты рылась в моих вещах?! – кричит она, и я замечаю, как бегают ее глаза. Она лихорадочно подыскивает объяснение.

– Нет. Даже не вздумай говорить об этом, только не сейчас. – Я кладу телефон на столешницу и смотрю на Мию. – Почему, когда мы все видели, как Пейдж пытается разобраться в смерти Калеба, почему ты это скрывала?

Она смотрит в пол.

– Мия.

Она не поднимает головы.

– Я хотела ему помочь. Мы просто ехали домой и увидели его. Я собиралась вызвать полицию, но мы услышали, как она уже едет, и…

– Кто «мы»? – резко спрашиваю я.

– Райан.

Ее бывший парень. Я думала, что именно из-за расставания с ним она столько времени хандрила. Но, видимо, дело было гораздо серьезнее.

– Ты не позвонила в полицию и не сказала ни мне, ни кому-либо еще, потому что услышала сирену? Что-то не складывается.

Я размышляю о Калебе на видео. Он неподвижен, глаза открыты. Видимо, ему было страшно. И хотя я знаю, что он был не в себе, также знаю, что Никола защищалась, настоящий Калеб не такой. Наверное, Финн мог бы помочь ему, вместо того чтобы покупать у него все подряд. Мое сердце разрывается от жалости к Калебу, но я в ярости от того, что все эти секреты воздвигли целую крепость вокруг правды.

– У Райана были с собой таблетки. И еще…

– И что – еще? Какое это имеет отношение ко всему остальному?

– И еще «Молли», – бурчит она, не глядя мне в лицо.

– Что это значит?

– Мам.

– Аха, понятно. Хочешь сказать, ты принимаешь всякую дрянь?

– Клянусь, больше никогда. Я это все возненавидела. На следующий день мне было так плохо. Райан устраивал вечеринку в подвале. Сказал, что прикольно разок попробовать. Мам, если б мы вызвали полицию, моя жизнь была бы кончена! – Мия начинает плакать. – Полиция и так уже ехала, а я ничего не могла сделать, поэтому послушала Райана, когда он сказал, что надо убираться.

– Значит, ты не только приняла, но и позволила нетрезвому парню везти тебя домой?

– Прости, мам. Такого никогда больше не повторится. Это было почти год назад, и с тех пор я не притрагивалась ни к чему такому. Клянусь. Я думала, что никогда не поступлю в колледж, если у меня будет привод в полицию. Я не знала, что произойдет, и просто не могла сказать. Я не знала, что Райан записал видео. А потом он послал мне запись. Решил, что это прикольно, а я с ним порвала. Вот почему он так бесился.

Мия идет к раковине, отрывает бумажное полотенце и вытирает потеки туши с щек.

– Зачем ты сохранила видео? – спрашиваю я.

Мия бросает полотенце и берет новое, вытирает под глазами, снова садится на стул и вздыхает.

– На случай, если Райан решит отомстить. Он разозлился, когда я с ним порвала. Я не знала, на что он способен: вдруг разболтает какие-нибудь подробности и каким-то образом втянет меня? Наверное, я сохранила запись как доказательство, что пыталась помочь, а Райан хотел сбежать и сидел за рулем, если кто-то решит, будто это мы сбили Калеба… – бормочет она.

Я беру телефон и включаю видео.

– Посмотри еще раз, – прошу я, и она подчиняется.

– Ладно. И что?

– Вон та машина. Ты помнишь, как она отъехала? – спрашиваю я, и Мия снова смотрит видео.

– Да, вроде.

– Вроде?

– Да. Помню, потому что первым делом я хотела позвать водителя на помощь, но тот, наверное, не заметил Калеба и проехал мимо.

Я делаю глубокий вдох и с силой выдыхаю.

– Меня арестуют? – хнычет Мия, снова начиная плакать. Я встаю и обнимаю дочь, прижимаю ее голову к груди. – Прости, я должна была тебе сказать. В новостях говорили, что кто-то услышал выстрел и вызвал полицию, но Калеб умер до ее приезда, а значит, я все равно ничего не могла сделать. Мам, если б… если б скорая не приехала, я обязательно рассказала бы… Я осталась бы!

Теперь она уже рыдает. Я обнимаю ее крепче.

– Тише, тише. Тебя не арестуют. Обещаю. Но возникнет много вопросов. Нам придется это показать, – говорю я, и она с ужасом отстраняется.

– Зачем?

– Сейчас не могу объяснить, но клянусь, тебе ничего не грозит.

Мне хочется наброситься на Мию за то, что все это время она молчала, пока Пейдж тонула в горе, не зная правды, подозревая всех вокруг. Но с другой стороны, если б Мия рассказала обо всем раньше, была бы потеряна еще одна жизнь – Никола. Так что, выходит, все к лучшему.

– Посиди сегодня дома, ладно? – предлагаю я, и она послушно кивает, встает со стула и без единого слова идет в свою комнату, радуясь, что разговор наконец-то окончен.

Я сижу в тишине кухни. Смотрю в окно, как ветер треплет палую листву, закручивая в спирали на тротуаре. Включаю газовый камин и сажусь напротив, глядя на искусственные угольки. Финн сейчас в тюрьме за то, чего не совершал, а мы не можем сдать виновного. Что же мы наделали?

31

Пейдж

Чуть позже тем же утром Кора и Никола сидят в гостиной Пейдж и держат в руках чашки с кофе, а солнце сквозь жалюзи на окнах заливает комнату желтым светом. Пейдж отхлебывает из кружки и выглядывает во двор. После того как Кора объяснила происхождение видео, они долго молчат.

Никола всю ночь вымаливала прощение в промежутках между судорожными всхлипами, и в глубине души Пейдж жалеет бедняжку. Никола лишь пыталась себя защитить, уберечь Эйвери. Рационально Пейдж это понимает, но все равно никак не может подавить иррациональную злость. Ей следовало бы простить Николу после всего, через что той пришлось пройти. Но Пейдж просто сидела в оцепенении, слушая объяснения Николы, когда та повторяла уже сказанное.