Серафина Гласс – На тихой улице (страница 16)
Если я сбегу, нельзя допустить, чтобы меня остановила полиция или объявили в розыск, прежде чем я успею уехать подальше. Я должна сразу оказаться достаточно далеко, а на это нужны деньги. Я думаю о Коре на террасе. За все это время я никогда так близко не общалась ни с кем, кроме Лукаса и Эйвери. В какой-то момент я подумала: а что, если просто все ей рассказать и попросить помощи? Но я уже знаю, чем закончится эта фантазия, потому что все камеры записывают звук и Лукасу приходят оповещения на телефон, когда они улавливают в доме любой чужой голос. Я поняла это на собственном опыте. И не хочу снова проводить ночи в подвале ради очередной бессмысленной попытки.
Стягиваю вязаное розовое одеяло со спинки кресла-качалки в детской и ложусь на пол рядом с кроваткой Эйвери. Я по-прежнему не плачу. Я вообще ничего не чувствую. Просто смотрю на ночник с единорогом, висящий на стене, и молюсь, чтобы пришел сон, который принесет упокоение.
9
Пейдж
Пейдж стоит в темной кухне и открывает банку с тунцом для Кристофера, нетерпеливо пританцовывающего на задних лапах. Она балансирует на шпильках в слишком узкой юбке, в которой едва может передвигаться, и пес чуть не сшибает ее с ног, возбужденно прыгая.
– На, Кристофер, успокойся. – Она отпихивает его ногой и наклоняется, чтобы поставить миску с тунцом.
Кристофер съедает все в два укуса. Пейдж приходится ухватиться за раковину, чтобы устоять на ногах в этом дурацком наряде, который пришлось надеть. Она ненавидит наряжаться. Взрослые не должны наряжаться на Хеллоуин. И точка. Пейдж ненавидит тематические вечеринки, куда надо приходить в образе девушки двадцатых годов или в юбке из травы для вечеринки в гавайском стиле.
Может, сейчас она и не в маскарадном костюме, но очень похоже. Да и ежегодный бал в музее искусств балом назвать трудно. Там есть зал караоке и куча двадцатилеток, которые к девяти часам уже блюют в мусорные баки, надравшись бесплатной «Маргаритой». Большинство гостей стараются принарядится в смокинги и пышные платья, чем напоминают выпускников восьмидесятых, но кто-нибудь всегда явится в джинсах. Господи ты боже мой. Это все-таки бал. Они с Грантом всегда ходили туда, как, конечно, Кора и многие жители квартала. Как и большинство мероприятий, которые они посещают, это благотворительный прием. В этом году Пейдж вообще не пошла бы, если б там не было Финна, но Грант очень хотел заехать за ней и пойти вместе, поэтому она притворяется, будто все как обычно. На самом деле Грант удивлен, что она вообще согласилась пойти. Естественно, он надеется, что она примирилась с действительностью, хотя бы частично.
Отель «Сапфир» украшен сверкающими бумажными снежинками, свисающими с потолка, и воздушными шарами, парящими между ними. По всему огромному залу расставлены барные тележки. Точнее, это больше похоже на складные столы с черными скатертями, на которых стоят бутылки со спиртным и пластиковые стаканчики, но и так сойдет. Гигантские двойные двери открыты и ведут в несколько других залов, в одном играет джаз-группа, а на импровизированном танцполе уже собралась приличная толпа. В банкетном зале на круглых столах, расставленных вокруг мягкого ковра, стоят закуски – фаршированные яйца и крабовые тарталетки. Ледяная скульптура, по всей видимости, поначалу изображала лебедя, но сейчас немного подтаяла и больше походила на голубя с деменцией.
Грант указывает на Кору и Финна, беседующих в кружке других пар возле столика. Пейдж с мужем подходят и обмениваются со всеми парой фраз. Она старается не смотреть Финну в глаза. Вдруг лицо ее выдаст прямо на виду у всех. Пейдж не привыкла целоваться с женатыми мужчинами, поэтому не уверена, что сумеет скрыть вину, столкнувшись с Финном. Ей нужно немного времени, чтобы собраться с духом.
– Это еще что такое? – удивляется Пейдж, указывая на коктейль Коры, напоминающий рожок с мороженым.
– «Голубая лагуна», – отвечает она.
– Это жевательный мармелад, что ли?
Не дожидаясь ответа, Пейдж берет у Коры бокал и отпивает, преувеличенно морщится от отвращения и отдает его обратно. И тут она чувствует на себе взгляд Финна.
– Вы двое – прямо мультяшная парочка, – говорит она, неохотно встречаясь с его взглядом, и быстро переводит внимание на Кору.
Та хихикает и насмешливо приседает в реверансе, хотя ее наряд и правда заставляет задуматься – неужели она не понимает, что ей уже не пятнадцать?
– Мне нужен мартини с оливкой, фаршированной голубым сыром, и немедленно!
Пейдж тянет Кору за собой к бару, извинившись перед остальными. Накалывает оливку в коктейле на палочку и вместе с Корой разглядывает собравшихся.
– Боже, я аж отсюда чувствую, как у Гарри Килгора воняет изо рта. А ты? – спрашивает Пейдж, глядя на увеличивающуюся группу, в которой по-прежнему стоят их мужья.
– Однажды я сидела с ним в машине после школьного мероприятия. Потом пришлось выкинуть пальто. Даже химчистка не помогла избавиться от запаха. А ему все нипочем, – фыркает Кора.
– Кто-то уже должен ему сказать, – замечает Пейдж, и Кора смотрит на нее, как будто она единственная способна на такую грубость. – Кто-нибудь из близких. Но не я. Эй, а это кто? – интересуется Пейдж, указывая на новую пару, присоединившуюся к их мужьям.
– А, это Карлотта и Тони. Милейшие люди, – объясняет Кора. – Она вроде обучает рисованию, ну, типа, учит рисовать обнаженку, а муж работает с Финном. Еще он музыкант в группе. Они играют в гараже по вечерам. Вроде барабанщик. Я скажу тебе, когда мы их пригласим. Тебе они понравятся. – Пейдж выразительно смотрит на Кору, давая понять, что новые знакомства и вечеринки – это последнее, о чем она сейчас думает. Но Кора продолжает как ни в чем не бывало: – Ну, когда-нибудь. Мы не слишком часто с ними видимся.
– Ладно.
Пейдж улыбается, гадая, не эта ли Карлотта – та самая «Выпить с К», о которой рассказывала Кора.
– Полагаю, ничего нового, иначе ты мне рассказала бы, – произносит Кора, нервно теребя соломинку и утапливая пропитанную водкой мармеладку в синие глубины коктейля.
– Пока ничего, – отвечает Пейдж, избегая ее взгляда, и чувствует, как дергается щека.
Кора кивает и напряженно улыбается.
– Когда ты не пришла в ресторан, я решила, что ты… Ну, не знаю.
– Ага, я немного проследила за ним, но не увидела ничего… подозрительного. Конечно, я стараюсь быть осторожной, чтобы он меня не вычислил. Но буду пытаться дальше. – Пейдж замечает, как Кора с тоской смотрит на Финна. – Если ты, конечно, этого хочешь.
– Да. Ну, то есть мне так кажется. Но это же хорошо, правда? Он ездил именно туда, куда сказал, и это хороший знак. Может, я просто свихнулась. Именно так он и скажет, если когда-нибудь узнает. Тогда нам крышка. Черт. А если ты подкатишь к нему, а Финн ответит «нет»? Даже представить не могу, как неловко мы все будем себя чувствовать. А вдруг он заподозрит, что это я тебя подослала? Боже, даже представить страшно. Не знаю, что делать.
Кора шумно выдыхает и опускает взгляд на бокал.
– Он не ответит «нет», – огрызается Пейдж.
– Что-что?
– В смысле, я приложу максимум усилий. Не просто наброшусь на него, а уж постараюсь, чтобы он заглотил наживку.
Кора смотрит в пол и нервно сглатывает.
– Ага, – шепчет она.
– Но может и не заглотить, – уже мягче произносит Пейдж.
Кора смаргивает слезы и указывает на группу мамочек напротив, которых знает по школе Мии.
– Я должна поздороваться, – говорит Кора, рисуя на лице улыбку, и идет сквозь толпу, касаясь чужих коленей подолом огромной юбки с перьями. Колени Ванессы Хэммон подгибаются, и она вытягивает руку, чтобы коктейль пролился на пол, а не на платье. Кора не замечает эффекта домино, который вызвала, и взглядов ей вслед. В другое время Пейдж такое понравилось бы, но теперь грудь колют мурашки, образуя красные пятна. Что это – чувство вины или волнение? Трудно сказать.
Через пару часов все уже навеселе. Грант с Пейдж сидят за столом в банкетном зале, где играет музыкальная группа, и наблюдают, как танцуют Кора с Финном и еще несколько знакомых. Там и Карлотта, которая уже явно набралась и со всеми заигрывает. Пейдж называет ее Карла и делает вид, будто не слышит, когда ее поправляют. Карла дергает и крутит бедрами, но неуверенно, словно шутит и хочет вызвать смех. Но на самом деле она только притворяется, что дурачится, а сама нарушает сексуальные границы, привлекая внимание.
Грант закидывает в рот белую мармеладку и хмыкает.
– Что такое? – спрашивает Пейдж.
– Кажется, вон та дамочка в платье с блестками забыла надеть нижнее белье.
Пейдж даже оборачиваться не надо – она и так знает, что единственное платье с блестками носит Карла.
– Ужин и зрелища, – шутит она.
В центре стола стоит трехъярусная стеклянная ваза, почему-то заполненная только белыми сладостями. Пейдж берет безе, леденец на палочке и мармелад и кладет их себе на тарелку.
– Ты вообще знал, что бывают белые M&M’s? – спрашивает она, закидывая одну в рот.
– Погоди, у меня тут ириска. Нет, она никуда не годится. – Грант выплевывает ее в салфетку.
– Какой вообще может быть вкус у белой ириски?