Серафима Сколл – Лунница (страница 3)

Женщина лишь учтиво улыбается. Словно немая, не произносит ни звука.

Я ускоряюсь и обхожу лужу, прижимаясь к бетонной стене. Мы идем дальше. Вдруг кожа на затылке натягивается, будто кто-то тянет меня назад. Я оборачиваюсь и встречаю взгляд уборщицы. С ее лица стерты все эмоции. Она смотрит прямо на меня, не моргая. Швабра лежит в руках, как окаменевшая.

– Жуть, – думаю я и бегом догоняю медсестру.

Процедурный кабинет в самом конце этого бесконечного лабиринта. Кажется, мы идем к нему целый день. Рядом со столовой тянет запахом выпечки. Живот предательски урчит, реагируя на манящий аромат.

– Поешь после процедуры, – бросает медсестра снова, заметив мой взгляд.

Жадно вдыхая запах свежеиспеченных булок, я послушно иду дальше. Это напоминает мне то время, когда мы с мамой часто пекли выпечку. Бегая по кухне, мы дурачились, мама ловила меня и пачкала мой нос мукой. В первые месяцы после ее смерти я не могла есть булочки, хоть и очень любила их. Мне было тяжело думать о маме, и только спустя два года я смогла принять, что ее больше нет рядом.

В конце коридора мелькает табличка «Процедурная». Сердце бьется так громко, что я его слышу. Ладони скользкие, я вытираю их о штанины пижамы, ткань мгновенно впитывает влагу. Мы останавливаемся.

Медсестра толкает стеклянную дверь, и она легко распахивается, пропуская нас внутрь. Воздух наполнен запахом лекарств и влажного пара, от этого кружится голова. На столике стоит аппарат для ингаляций: прозрачная маска, шланг и пузырек с мутной жидкостью.

Медсестра показывает на стул:

– Садись.

Я опускаюсь на самый край сидения, осторожно, словно стул может провалиться подо мной. Медсестра закрепляет маску и включает прибор. Вырывается грохочущий рык, вибрация отдается в груди, словно завели мотор, готовый сорваться с места. Он шипит, выпуская облачко серого пара. Будто дышащий дракон, он пускает две струи сквозь боковые дырочки маски. Лекарство горчит, я морщусь.

– Глубже, – говорит Светлана Анатольевна. – Вдох, выдох.

Я кашляю так сильно, что грудь рвется изнутри. Каждый вдох отдается острой болью, словно легкие трещат по швам. Кажется, внутри что-то застряло и не пускает воздух. Капельки воды попадают на губы, я вздрагиваю.

На минуту я смотрю в окно, где теплый ветер колышет листья, и мечтаю уехать с папой в наш загородный дом.

В стекле шкафчика на миг мелькает чужое лицо, я моргаю и вижу только себя.

Процедура наконец заканчивается. Медсестра снимает маску, и я ощущаю, как холодный воздух касается кожи. Лицо мокрое от пара и слез. Я смотрю в отражение и замечаю вдавленную покрасневшую кожу от маски. Вытираюсь рукавом, глубоко вдыхаю и осторожно поднимаюсь со стула. Ноги дрожат.

До кабинета доносится шум из столовой. Мы с медсестрой выходим из процедурной.

– Поешь и иди в палату. Я приду позже, – говорит она.

Я киваю и смотрю, как ее стройный силуэт скрывается за углом. Поворачиваюсь к дверям столовой.

Шум нарастает, сотрясает мой внутренний мир. Я переступаю порог, и волна звуков обрушивается на меня. Запах тушеной капусты и жареной рыбы режет нос, грохот посуды и звон ложек звенят в ушах. Дети сидят за столами, их смех и голоса толкают меня назад. Мысль о том, что придется пройти между всеми этими рядами, лишает сил. Я отступаю и выскакиваю из столовой, прижимаюсь к стене. Какое-то время стою так, пока дрожь не отпускает. Пройти через толпу орущих детей оказывается страшнее, чем поесть. Я возвращаюсь голодная.

В палате вижу рюкзак, вывернутый наружу, он валяется на полу. Виктория сидит на моей койке и черным карандашом закрашивает страницы моего блокнота.

– Нет! – выкрикиваю я.

Рвусь к ней, но она с силой отталкивает меня. Я падаю на соседнюю койку, ударяюсь боком.

Обида заливает мои щеки.

– Мама, – шепчу в голове.

Я хочу закричать, бороться. Но трусость усмиряет мой пыл. Виктория швыряет в меня разорванный блокнот, острый край обложки режет щеку. Я трогаю пульсирующую рану и вижу кровь на пальцах. Луиза подходит и протягивает пластырь.

– Вот, держи, – тихо говорит она.

Я смотрю на Луизу, которая сама едва стоит на своих тонких ногах. Ее взгляд наполнен тоской. Она кажется мне маленьким цветком среди сорных трав в необъятном поле. С благодарностью беру пластырь, на котором нарисованы крошечные цветочки. Вытираю глаза, стараясь не расплакаться, и выбегаю в коридор.

Глава 5. Мирослав

– Ай! – вскрикиваю я.

В коридоре сталкиваюсь с мальчиком. Белые звездочки вспыхивают перед глазами. Я трясу головой, проверяю лоб. Поднимаю взгляд, пытаясь понять, не появилась ли шишка.

– Прости, я тебя не заметил, – спокойно произносит он.

Мальчик чуть старше меня, лет четырнадцати, в темно-синей больничной пижаме и резиновых тапочках. Он сдвигает очки повыше на нос и сквозь круглые линзы пристально смотрит на меня. Серо-зеленые глаза кажутся взрослыми и спокойными. Под мышкой у него я замечаю журнал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.