Серафима Орлова – Голова-жестянка (страница 26)

– И тебе привет, – говорит Даша.

– На, возьми мороженку, для тебя купили, – говорит Макс.

– Я не сержусь за газовую атаку, – говорит Даша.

Они смотрят на меня невинными глазами, как котята из коробки на рынке – купи меня, купи, я тебе никогда не буду в тапки писать.

– Не, ребята, вы серьёзно считаете, что мне интересно быть балластом на вашем свидании? – уточняю я. И откусываю сразу треть рожка с мороженым. Дико ломит зубы. Ощущения экстремальные, но именно это позволяет сохранять боевой настрой.

– У нас не свидание, – терпеливо отвечает Макс. – Мы все вместе идём в кино, как договаривались. Мне было скучно ждать тебя с мастер-класса, пойми меня тоже.

– Ты не говорил, что мы будем втроём.

– А ты не предупредила, что хочешь пойти на мастер-класс. Успокойся. Кстати, что там было?

– Браслетики из резиночек вязали, – говорю я, чтобы он отстал.

– Браслетики? Я такие в пятом классе делала. Покажи! – оживляется Даша.

– Я все раздарила, – отказываюсь я.

– Я знаю, – говорит Макс. – Там, наверное, был мастер-класс по типу «Раскрой свою женскую сущность» или «Как стать успешной стервой». И тебе стыдно, поэтому ты нам не говоришь.

– Как стать успешной стервой, я могу кого хочешь научить. Точнее, я могу научить, как успешно остервенеть. Надо просто поговорить с тобой, Максик, минуты две!

– Идем, начало уже вот-вот, – перебивает Даша и поднимается со скамейки, бросает обёртку от рожка в мусорное ведро.

– Вы и билеты купили?

– А что, тебя, что ли, ждать? Так бы мы сами остервенели со скуки, – отвечает Даша.

Она всё-таки умная иногда, умеет ответить. До моего кунг-фу ей далеко, но старается. Если Макс останется с ней ещё на несколько лет, ему не поздоровится.

Мы поднимаемся на пятый этаж, в кинозал. Фильм, правда, не «Мэйт Хейт», который Макс советовал, но тоже прикольный, комедия про вампиров.

Дальше тянется новая учебная неделя, длинная и бессмысленная; кажется, что до среды целая вечность. Приходька продолжает меня игнорировать. И Страшный оставил свои порывы, прекрасные и душевные. Вот и хорошо, а то, если он меня продолжит раскармливать шоколадом, я разжирею и в любимые джинсы не влезу. Хм, а может, как раз в этом его цель, может, ему толстые нравятся больше, это мне раньше не приходило в голову. Какой коварный тип, надо за ним присматривать.

Наконец наступает среда. Я давно нашла на картах сто пятую школу, это довольно далеко, на Московке, я в том районе раньше не была. Там сплошной частный сектор и вообще довольно опасно. Ну, где наша не пропадала. Как-нибудь обойдётся.

Как я ни хочу этого избежать, но трость придётся взять с собой, вдруг собаки. Или что похуже. Трость я засовываю в рюкзак, чтоб на ней не читали надписи; набалдашник теперь торчит где-то возле моего правого уха.

Я даже потренировалась выхватывать трость из-за спины, как черепашка-ниндзя Донателло свою палку. Но в нужный момент это не спасло.

На меня напали. Предчувствия обычно не подводят: я опасалась, что будет что-то подобное, так и получилось.

Я выхожу из автобуса почти что в темноту. День увеличился по сравнению с декабрём, но темнеет всё ещё рано, а этот район малоосвещённый. Кругом голубые тени и редкие фонари, качающиеся на ветру под жестяными колпаками. Я уже готова углубиться в мешанину мелких домиков, как вдруг вижу на остановке последний оплот цивилизации: киоск в виде стакана с кофе. Рядом с киоском, выдыхая облачка пара, стоит подозрительно знакомая фигура в цветастой финской шапке с длинными завязками.

Прежде чем я успеваю подумать, что я делаю и зачем мне это вообще, у меня вырывается громкий и радостный вопль:

– Здорово, Приходька!

Уж не знаю, почему я обрадовалась, может, просто очень не хотелось блуждать одной среди этих страшных маленьких домиков, где из-под каждых ворот лают собаки. А может, я надеялась, что вдали от школы Приходька сможет вести себя естественней и мы наконец разрулим ситуацию.

Он стоит неподвижно, только ветер трогает завязки его шапки. Всё внимание Приходьки приковано к окошку раздачи. Смысл жизни Приходьки сейчас сосредоточен в стаканчике с кофе. Думаю, на ветру ему стоять очень холодно. И чтобы отвлечься от холода, он пытается посчитать, сколько стаканчиков кофе продавщица может выдать за день.

Когда я думаю об этом, мне становится смешно. Я решаюсь подшутить над Приходькой. Теперь я уже стараюсь не привлекать его внимания. Аккуратно перебираюсь на проезжую часть, через бордюр, покрытый слоем льда и снега и превращённый в горб типа «лежачего полицейского». Да, тротуары у нас плохо чистят, по проезжей части идти удобнее. Двигаясь по обочине дороги и прислушиваясь к шуму машин, чтоб меня не сбили случайно, я захожу за спину Приходьки.

Продавщица как раз выставила ему стаканчик с кофе. Я дёргаю левой рукой завязку его шапки, а когда он резко поворачивается и вцепляется в шапку, чтобы я её не стащила, – хватаю стаканчик и отскакиваю на безопасное расстояние.

К сожалению, стаканчик скользнул в моей варежке и вывалился на снег. Крышка не позволила кофе быстро вылиться, но наружу стрельнула коричневая жижа.

Приходька вопит, подбирает стаканчик и швыряет в меня не целясь. Тут крышка сорвалась наконец, и мой пуховик мощно окатило горячим кофе со сливками.

Я говорю Приходьке несколько слов, которые не стоит произносить при родителях, а потом отхожу немного от остановки, выбираю сугроб почище и падаю в него животом. Валяюсь на снегу, как тюлень, перекатываюсь на спину, вожу руками по животу, счищая снег. Да уж, как-то не очень помогли гигиенические процедуры. А ещё – вот сюрприз – пока я валяюсь, Приходька стоит надо мной. С тростью. Он как-то ухитрился выхватить трость у меня из рюкзака, пока я лежала на животе.

– Приходька, брось, а то уронишь, – командую я. Приходька действительно бросает. В меня, а куда ещё, с фантазией у него проблемы в последнее время. Я ловлю трость из положения лёжа, недаром я черепашка-ниндзя. Использую трость, чтобы подняться из сугроба. На помощь Приходьки надеяться не стоит.

Правильно я не надеялась на него. Едва я встаю, как он швыряет меня обратно в сугроб. Я пытаюсь встать опять, а он швыряет меня ещё раз.

– И что? Так и будем тут в сугробе сидеть? – развожу руками я. – Мне нельзя сидеть на холодном, извини. Это ты у нас отмороженный. Снегур Снегурович.

Я пытаюсь встать третий раз. Приходька обеими руками толкает меня обратно в сугроб. Глаза Приходьки за очками ничего не выражают. Вот совсем ничего.

– Ладненько, – говорю я, набираю горсть снега и швыряю изо всех сил, морду чтоб ему запорошить. Он уклоняется, почти ничего не попало. Я встаю опять, а когда он толкает меня, вцепляюсь в его дутые зимние перчатки, чтоб уронить его вместе с собой. Приходька выскальзывает из перчаток, как змея из кожи. Я вместе с перчатками опять оказываюсь в сугробе. Пассажиры на остановке с интересом косятся в нашу сторону. Уж на что у нас народ нелюбопытный, а и то обратили внимание. Жаль, никакой бабки нет, она бы быстро вмешалась в наши дела и заорала, что нельзя обижать девочек.

– Ладно, – повторяю я. – Мне тут почти не холодно и почти весело.

Я решаю взять Приходьку измором. Не пробую больше вставать, раскидываю руки и пытаюсь сделать снежного ангела на корявом залежавшемся сугробе. Потом, изогнувшись, ложусь на бок и делаю трофейными перчатками перья на ангельских крыльях. Когда весь сугроб покрывается пятернями, я отшвыриваю перчатки очень далеко, надеясь, что Приходька за ними пойдёт.

Приходька не идёт за перчатками. Я достаю телефон и погружаюсь в волшебный мир интернета. Приходька продолжает стоять надо мной. Пальцы у меня очень быстро начинают замерзать без варежек. Надо срочно что-то придумать, а то я окочуриться могу в этом сугробе или без почек остаться.

Наверное, от холода мне приходит в голову гениальная мысль. Я врубаю прямую трансляцию и начинаю снимать Приходьку на видео, громко комментируя:

– Дорогие зрители, разрешите вам представить новый экстремальный эротический канал, где люди совершают необычные вещи в тяжёлых условиях. Вот этот молодой человек утверждает, что ему ничего не стоит раздеться на тридцатиградусном морозе и совершить пробежку по частному сектору нашего города, который, как известно, опасней некуда. Видите, он уже начал раздеваться, снял перчатки, поаплодируем же этому храброму малому, поаплодируем!

Комментов мне не приходит на трансляцию, за исключением комментария Лены, которая случайно оказалась в онлайне и отправила мне фейспалм. Сейчас все уже пришли из школы и сидят за ужином или бегают по своим тренировкам и музыкальным школам. Тревогу поднять некому. Я тут могу сдохнуть в сугробе, а никому и дела нет.

– Зрители просят вас продолжать раздеваться, – говорю я Приходьке. – Несмотря даже на очевидные недостатки вашей внешности. Их заинтересовала ваша храбрость. Вы готовы нас порадовать?

Приходька делает резкий выпад, пытаясь выхватить у меня телефон. Тут я наконец хватаю его за рукав и валю на себя. Он барахтается и пытается встать, но я держу его руками и ногами. Тогда он бьёт меня головой в нос. Сильно. Его финская шапка смягчает удар, но всё равно очень больно. Я ору, отпускаю его и хватаюсь за лицо. Приходька вскакивает.

– Придурок, у меня и так сотряс был, а ты ещё добавил! – гнусаво кричу я на него, держась за нос. Приходька не обращает на меня внимания, отряхивает снег со штанов. А потом подбирает мой телефон, который отлетел и воткнулся в сугроб.