Серафима Орлова – Голова-жестянка (страница 16)

– Как тебя зовут? – холодно спрашивает меня Карин. Бежать, бежать, мне бежать отсюда надо. Если быстро спуститься по лестнице, можно выскочить на задний двор, где я Дашу ждала в прошлый раз. Там спрятаться за трубой, пока он меня ищет. А после не ходить в школу неделю, он тогда задолбается меня по классам искать. Я не хочу отдавать деньги за очки! Да, я такая!

– Меня зовут Женя Волкова, – хрипло произносит мой рот. – Сколько я должна и когда принести деньги?

– Три тысячи. В воскресенье в полдвенадцатого, в мой магазин. Место знаешь, – отвечает Карин. Он мне подмигнул или у него нервный тик от злости?

– Тебя ждут уже, наверное, – замечает Киря.

– Идём, бедолага, – берёт его за руку Карин.

Они исчезают за дверями кабинета. Я стою и жду чего-то. Хотя вот теперь мне точно нужно быстро валить. А может, заглянуть внутрь? Вдруг там открытый урок? Показывают, как роботов делать. Давай, Женя, почему бы не сунуть свой любопытный нос в дела людей, которые и так тебя ненавидят. Это, конечно же, сделает тебя счастливой и придаст жизни смысл.

Таракан у меня остался, хоть что-то.

Я долго стою и тру глаза руками, а потом иду в туалет для младших классов, то есть делаю то, чего они как раз не хотели. Но я не гадить, правда, я поправить лицо хочу. После того как тёрла глаза, похожа на панду. Вообще-то это модно – размазывать макияж. Размазанные губы – как будто зацелованные, размазанные глаза – как будто, допустим, тоже зацелованные, не зарёванные же.

Стоя у раковины и глядя в зеркало на своё отмытое лицо, я отыскиваю в телефоне старый-престарый чатик. Чатик этот не оживал с самого лета, с того момента, как Приходька начал со мной ходить. Рой на это обижался и сейчас обижается. Время загладить вину. Я думаю, что же написать им, что же написать Рою.

Рой – это вся моя команда. Все мои подруги, близкие и неблизкие. Когда-то я их всех собрала в отдельный чат. Так было удобнее приглашать к себе домой. В хорошие времена нас собиралось и по пятнадцать в комнате. Потому и Рой, что вместе нас было так много, что звук голосов сливался в гудение. Я любила уйти на кухню за чаем и, прижавшись к стенке, слушать этот неразборчивый гул.

Я на самом деле быстро устаю от человеческого общества, поэтому прерываться и хотя бы уходить на кухню было необходимо. И потом, невозможно дружить близко с пятнадцатью человеками сразу. Обычно была пара близких – Маня и Лена, но потом самым близким мне стал Приходька.

Из-за Приходьки прошлым летом все встречи с Роем были задвинуты в дальний угол. Они пытались встречаться без меня, но настолько привыкли к моей квартире, которая в отсутствие родителей превращалась моими силами в симпатичное богемное гнёздышко, что встречи на стороне не принесли им удовольствия. Да и в других местах родители оказались не такие терпимые к девчачьим сборищам, гоняли почём зря, высматривали бутылки в мусорном ведре, никакой интимности. Поэтому компания стала распадаться.

Они, конечно, пытались справиться с этой проблемой, отвлечь меня от Приходьки. Но ничего не помогало. Кое-кто даже объявил мне бойкот.

Ну ладно, пора собраться с силами и написать им, перед смертью не надышишься. И я пишу:

«Чатик, не тони! Рой, привет. Знаю, что виновата, принимаю целебные пендели. Давайте соберёмся вечером в обычном месте, родители у меня как раз идут в кино».

Три страшных секунды молчания в чате.

Восемь страшных секунд молчания в чате.

Полминуты страшного молчания в чате.

Я иду по школьному коридору муравьиными шажками, держа телефон внизу, возле бедра, экраном к себе. Время от времени смотрю на экран.

Сейчас я просочусь в кабинет, пряча телефон за самой широкой частью моего тела. А потом начнут приходить уведомления. Они будут сыпаться и сыпаться как раз в тот момент, когда мне надо будет сосредоточиться на контурных картах. Телефон у меня заберёт училка и положит себе на стол до конца урока. Так что всё веселье в чате я прочту уже дома. Если, конечно, кто-нибудь отзовётся вообще.

Первое сообщение приходит, когда я тянусь к дверной ручке кабинета географии.

«Опа, ты вышла на связь? Что-то большое в лесу сдохло, наверное?» – комментирует Лена.

Лена учится в параллельном классе, в «В». А раньше мы были в одном классе и неразлейвода. Когда я ещё в шестом сидела в туалете полчаса, отказываясь идти на контрольную по английскому, потому что боялась англичанки, она сидела и успокаивала меня, хотя у неё могла выйти годовая тройка. Так и получилось. Лена потом перешла в «В» класс, там другая англичанка ведёт. Но мы всё равно много общались. До появления в моей жизни Приходьки. Прости меня, Лена. Прости и просто скажи, что мы опять соберёмся вечером, а утром возле мусорного ведра будут стоять две-три пустых коробки из-под пиццы и никаких бутылок. И всё снова окажется на своих местах, всё будет хорошо.

«У меня тренька вечером, – возникает в чате Маня. – И папа обещал поучить водить».

То, что Маня оправдывается, – это хорошо. Если бы ей не хотелось меня видеть, она бы вообще игнорила. И имела бы на это полное право: школа, все на уроках сидят.

Я перевожу уведомления в беззвучный режим и вхожу в кабинет географии. Географиня саркастично смотрит на меня.

– Где ты была так долго? – спрашивает.

Я смотрю на глобус, тыкаю пальцем:

– В Мексике. Туда целых пятнадцать часов лететь, так что извините, как смогла, так вернулась.

Географиня уцепилась за Мексику и просит рассказать про экономическое положение и способы выправления текущей ситуации в латиноамериканских странах. Я знала, что она прицепится, хотя у нас тема другая совсем. Но я про Мексику знаю много, потому что мама в студенчестве туда летала по обмену. Так что делюсь знаниями, возможно, немного устаревшими, но географиня всё равно никогда в жизни в Мексику не полетит.

– Ещё в Мексике часто похищают русских студентов, это тоже немного улучшает экономическое положение, больше рабочих рук, – добавляю я к своему рассказу. – И генофонд улучшает. Если это студентки.

– За улучшение генофонда я тебе два поставлю, – говорит географиня, всем своим видом показывая, что она меня уважает, но терпение у неё кончилось. Мой рассказ скорее напоминает сборник анекдотов про мучачос и кактусы, так что я даже удивлена, что она выслушала до конца.

– Разнообразит генофонд, я хотела сказать. Что вы, что вы, нет расизму. Я не зигую, мама…

– Два, – устало говорит географиня.

Я тащусь к своей парте, где сидит Страшный и сдерживает смех, гадёныш.

– Шоколадка есть? – мрачно спрашиваю я у него.

– Потом, – давясь смехом, шепчет Страшный.

– Будешь смеяться, я к тебе не приду, – пригрозила я.

– Куда не придёшь?

– Никуда не приду. Ты меня позовёшь, а я не приду.

Страшный испугался и замолчал. Я тоже испугалась, что он меня куда-нибудь позовёт. Так и сидели, боялись, душераздирающее зрелище.

Внимание географини ко мне сейчас повышенное. Поэтому я прячу телефон под парту и осторожно, одним глазком заглядываю туда раз в несколько минут. Ничего не отвечаю в чате, чтобы не вызывать подозрения у географини. В самом деле, зачем человеку шевелить руками под партой? Если это происходит долго, значит, человек точно прячет телефон, а не просто почесался.

А в чате буря, чума и восстание машин. Народ решает, идти ли вообще, сколько их будет, надо ли скидываться на пиццу или у всех кризис и отсутствие денег как факт. Маня подумывает пропустить тренировку.

«Какая тема встречи хотя бы? Опять макияж?» – уныло спрашивает Лена. Она полная, даже очень полная, поэтому ей почти любой макияж как мёртвому припарки, ну, она так думает. Я знаю, что она мечтает стать главой мафии и для этого учится играть в покер. Если позволить ей превратить вечеринку в покерную встречу, она всех обчистит.

Лена почти такая же полная, как моя бабушка, и такая же волевая. Бабушка, когда ей было пятьдесят, навсегда уехала от дедушки в другой город. Дедушка настолько не мог с этим смириться, что немного свихнулся. Самую малость, но теперь он ку-ку, вот так.

«Тема – бизнес. Обмениваемся бизнес-идеями. Девчонки, надо думать о будущем. Мы так хорошо знаем друг друга, с кем же ещё бизнес мутить? Всегда этим занимаются с друзьями детства, с одноклассниками», – увещеваю я из-под парты. Сообщение, которое я написала, слишком длинное, у географини может истощиться терпение. Я с опаской поднимаю глаза.

«Нет, я хочу глупую вечеринку для девочек. На бизнес мальчиков приглашай», – упрямится Лена.

Насилу мы как-то договариваемся, скомканно, быстро, до звонка. Потому что Маня хочет всё-таки попасть на тренировку. Сразу после звонка она уходит в офлайн, чтобы быстро, не отвлекаясь на чат, собраться и выбежать из школы. Так она раньше успеет на треню и потом приедет к нам.

Страшный берёт меня за руку. Я так сильно задумалась, вперившись в телефон, что не заметила, как он встал рядом и взял меня за левую руку. Однажды был случай, когда я стояла на остановке ближе к ночи, летом загулялась, а там была какая-то подвыпившая компания, и один дядька просто встал рядом и подхватил меня под ручку. Я так испугалась, что закричала: «Э!», вскочила в первую попавшуюся маршрутку и уехала на две остановки не туда, за поворот, а потом добиралась домой пешком по темноте.

Тут я не стала орать «э», просто сказала, по возможности мягко: