Серафим Леман – Системная Перезагрузка. Том 6 (страница 8)

Я шёл и слушал, смотря на карту, и думал о том, что некоторые потери не выражаются в цифрах потерь личного состава. О каких сводках может идти речь, если умер хороший друг? Быстро умер, разве что. Особенно мощный навык применили…

— Хорошо, — сказал я наконец, хотя ничего хорошего в этом не было.

— Лёха.

— Что?

— Мы рады, что ты вернулся. Правда. Иди домой. Тебя никто никуда не погонит. Отдохни хоть день, побудь со своими. Пока мы все живы.

Я посмотрел на него.

— Завтра утром — начинаем работать, — добавил он. — Сегодня — нет, извини. Я тебя бить начну, если против будешь.

Я не нашёл причины возражать.

Дом, в котором жила Кира с Симом, был одним из тех системных строений, которые я не узнал бы, не скажи мне кто. Ничего общего с тем коттеджем, что остался в памяти как «дом». Небольшой, крепкий, внутри тесноватый от избытка вещей — как и любое жильё, в котором реально живут, а не просто ночуют. Что примечательно — на той территории, где раньше стоял мой дом, сейчас выстроена многоэтажка. Кира с Симом — на первом этаже, ближе к прокинутым под каждым домом тоннелям, ведущим на подземные уровни. Плотность населения в каждом городе всё же стала намного больше за прошедшее время. Люди выживают как могут…

Сим сидел на кухне. Перед ним лежали листы — что-то нарисованное карандашом, что он немедленно закрыл руками, когда я вошёл. Потом всё же убрал руки, решив, что прятать поздно.

На листах были монстры. Детально нарисованные, с подписями. Часть я узнал — демоны. Часть была явно придуманной или увиденной во сне. Хотя, если присмотреться, — вполне может быть и системной дрянью. Я ведь не даром столько разломов закрыл. Бывает там… всякое.

И, конечно же, не обошлось без пауков. Куда же без них.

— Неплохо рисуешь, — сказал я, садясь напротив.

— Я не рисую, пап, это исследования, — серьёзно ответил он.

— Какого рода?

— Слабые места. Вот этот, — он ткнул пальцем в одного из нарисованных пауков, — у него под левой лапой спереди нет хитина. Я видел, как таких бьют. По трансляции.

— Ты смотришь трансляции боёв?

— Все смотрят. Видео много.

Я не знал, что на это ответить.

Кира поставила на стол еду — что-то простое, горячее, просто нормальная человеческая еда из нормальных ингредиентов. Я не помнил, когда ел последний раз что-то, что не было прямым частично системным продуктом. Ел молча, и Сим ел молча, и Кира сидела рядом с кружкой чая, и никто не говорил ничего важного. Спрашивал ли я о школе — не было никакой школы. Есть ли у него друзья — есть, сказала Кира коротко. Играет ли в игры — смотрел на меня, как на человека, задавшего странный вопрос.

После ужина Кира выгнала Сима спать с той интонацией, которая не предполагает переговоров. Он ушёл без протестов, на пороге обернулся и сказал мне:

— Ты не уйдёшь?

Я отрицательно покачал головой.

— Хорошо, спокойной ночи! — сказал он и закрыл за собой дверь.

Сама простота. Странное всё ещё ощущение. У меня есть сын.

Мы с Кирой остались вдвоём впервые за очень долгое время. Она допила чай. В доме было тихо, и я попросту не знал, о чём говорить.

— Ты сказал им, что не пойдёшь на Переходную, — произнесла она.

— Слышала?

— Круглов написал сразу же.

— И что ты думаешь?

— Я думаю… что ты прав. Я думаю, что в тот момент, когда у нас появится хотя бы один второй человек твоего уровня, — всё изменится принципиально. А не просто «чуть легче станет». Принципиально. — Она посмотрела на меня. — Тем более, платиновый ранг может разблокировать…

— Именно по этой причине я и хочу его взять.

— Мы всерьёз запустим их?..

— Надеюсь, что получится.

— Это… это же отлично…

Я лишь улыбнулся. Всё же у меня очень хорошая жена. Повезло с Кирой.

Затем были неприятные разговоры. Я рассказал про Кайлу. Были и слёзы, пощёчина с вложенными характеристиками, поднявшая на уши соседей и уничтожившая половину кухни, но затем… затем были и хорошие моменты.

— Сим так сильно вырос, — сказал я, поглаживая лежащую у меня на груди Киру по огненным, рыжим волосам.

— Дети так делают, — ответила она, и в этом не было упрёка.

— Он такой серьёзный.

— Это твоё в нём. — Кира чуть улыбнулась уголком рта. — Хотя сам ты, кажется, забыл, каким был.

Я не стал спорить, потому что, скорее всего, она была права.

За окном шёл дождь — тихий, без грома, просто ровный шум по системным черепицам. Земной дождь. Первый за сколько лет, который я слышал, сидя внутри, а не под открытым небом с оружием в руках.

Я понимаю, что уже завтра покину их снова. Скорее всего, мне всё же придётся лезть в разломы, в темноту, в боль, которую уже научился не считать болью. Уйду и буду пробивать дорогу к платиновому рангу так же, как раньше, — без каких-либо гарантий и без права на провал. Просто потому что ставки, как всегда, слишком высоки.

Но сейчас шёл дождь. И Сим спал за закрытой дверью, не боясь, что отец уйдёт ночью.

И этого, пожалуй, пока что было достаточно.

Глава 5

Объединённая армия людей и Альянса начала зачистку Земли через девять часов после того, как все узнали о моём возвращении. Не потому, что я так распорядился, — просто к тому моменту совпало всё: подтянулись резервы, которые Круглов держал в запасе, демоны на Переходной провозились с восстановлением портала дольше, чем рассчитывали, и Брис с двумя другими наконец-то вышли на золото, хотя это было то золото, которое только-только переступило порог и смотрело на мир с растерянностью первоклашки.

Я не командовал операцией лично. Это тоже было моим решением, и оно далось труднее, чем я ожидал. Сидеть в Осколке и читать сводки, зная, что где-то там люди умирают, — отдельный вид пытки. Но иного варианта не было: если я лично выдвигаюсь на каждое обострение, то до платинового ранга мне не добраться. Никогда. Меня будут дёргать постоянно, потому что я — самый простой ответ на любую сложную проблему. Когда есть молоток, перестаёшь замечать, что некоторые задачи требуют отвёртки.

Пока же я занимался другим.

Прежде всего я разогнал время внутри Осколка. Почему-то всё время мне это казалось крайне сложной задачей, но на деле оказалось вполне тривиальным делом. Тупо вливаю в Осколок энергию из Аксиоса и получаю результат.

Мой Осколок к тому моменту увеличился значительно — деревья стали высоченными, с кустарником у корней, с птицами, которых Система откуда-то взяла и поселила, когда он расширился достаточно. Поляна в центре осталась, и именно там я сидел каждый день, пока мои избранные фавориты тренировались с молодыми золотыми рангами.

Формирование навыков на платиновый ранг не было похоже на то, что происходило раньше. Никакого мучительного горения, никакого ощущения, что тебя ломают изнутри. Скорее — долгое, почти медитативное давление, как если бы ты сжимал в кулаке кусок угля, ожидая, когда тот станет алмазом, не имея при этом каких-либо гарантий. Без системного уведомления о прогрессе — только собственное ощущение того, как меняется структура Аксиоса.

Первые трое суток нахождения внутри прошли без неожиданностей.

Армейская машина, насчитывающая к текущему моменту полтора миллиарда разумных, двигалась вперёд. Многие параллельные потоки, архилегаты, фронты, чьих имён и названий я банально не мог знать из-за их количества. Уничтожающиеся в горне войны миры и освобождающие их. Слишком много событий для каждого часа. То, что можно записать в историю человечества как самую тяжёлую и болезненную войну, сейчас умножилось в разы.

Каждый знал свою задачу. Демоны отступали, огрызались, кое-где устраивали засады — умело, с умом, но они всё ещё были ордой. Тем не менее давление с нашей стороны было равномерным и тяжёлым, как каток. Им просто не давали времени перестроиться.

Можно было бы назвать нас, весь Альянс: Коалицию, малый и большой Альянсы, чем-то качественно более лучшим, нежели демонов, из-за их количества, но… Это не было бы правдой. Да, мы организованы и не жрём себе подобных, но мы всё же убиваем. И без случайных жертв на войне попросту нельзя обойтись. Как и без разрывов в цепочке команд, без предательств и отступлений, и без банального страха перед врагом.

Так что, прикрыв глаза, стоит признать, что мы всё же не сильно лучше самих демонов. Все мы… попросту пешки на доске у Первых. Воющие за непонятную награду, вхождение в десятку лучших. Чего ради, спрашивается? Что могут предоставить в виде награды те, кто устроил подобную бойню? Лёгкую смерть?

Ответов не было, и Йон молчал по этому поводу.

Сводки шли постоянно. Я читал их в Осколке, сидя на поляне, пока луг вокруг жил своей тихой жизнью. Оскорбительно, непозволительно тихой на фоне того, что я читал. Я чувствовал эксперименты с чужой аурой — неловко, мощно. Они казались мне людьми, научившимися поднимать тяжёлые вещи, но пока не понявшие, что с этим весом делать. Тем не менее это был хороший шум, рабочий. Движение ради цели.

Поэтому я тоже старался сделать всё, что от меня зависело. Тоже двигаться, только внутри ядра. Не шевелясь при этом физически.

Йон не подавал голоса.

Это само по себе было состоянием. Не в том плане, что он отсутствовал — его присутствие ощущалось постоянно, как давление на грань восприятия, — но он не говорил, не язвил, не вмешивался. Просто наблюдал и ждал. Чего именно — я не спрашивал. Знал, что скажет, когда придёт время. Он не может молчать вечно. Такое вот он существо.