Серафим Леман – Системная Перезагрузка: Том 3 (страница 4)

Пока готовил, мысли были заняты примерно таким. Глобальным. Всё же не зря назвался Императором. Должен думать обо всех и сразу, хотя это плохо умещается в голове. Вот каким образом я могу помочь всем и сразу? Куда мне направить свои новые силы?

Пока жарилась картошка, я попытался честно ответить себе на вопрос о Кире. Что я к ней чувствую? Сложно сказать. Она красивая, умная, сильная женщина. Мы хорошо работали в команде, у нас была химия в бою. Но любовь? Я не знал.

В старом мире люди часто женились по расчёту, и многие такие браки оказывались крепче тех, что заключались по страсти. А у нас с Кирой есть то, чего не было у многих пар — общее дело, взаимное уважение… и теперь ребёнок.

Ребёнок… Я всё ещё не мог в это поверить. Казалось нереальным, что через несколько месяцев на свет появится маленький человечек, наполовину состоящий из меня. Что он будет смотреть на меня и видеть отца. Что я буду отвечать за его жизнь, здоровье, будущее.

И какое будущее его ждёт? Мир, где монстры лезут из порталов? Где люди сражаются за выживание каждый день? Хороший ли это мир для ребёнка? Ответ очевиден — нет.

Я выключил плиту, сел за стол, машинально жуя, и продолжал размышлять.

Вот в чём проблема — я думаю, как обычный человек. Переживаю за своего ребёнка, за Киру, за свою жизнь. Но я же не обычный человек больше. Я — тот, кто может изменить ход войны. Или, по крайней мере, должен таким стать.

Сейчас я на тридцать втором уровне. Это много по человеческим меркам, но что это значит в масштабах Системы? Ничего. Абсолютно ничего. Что если где-то есть существа сотого уровня, тысячного? Где-то ведь наверняка есть те, кто управляет этой войной, кто решает судьбы планет и цивилизаций, кто навязал нам свою игру и Систему. Администраторы.

А я сижу тут, ем пригоревшую картошку и думаю о семейном быте.

Нет. Так дело не пойдёт.

Квинтэссенция молчала, но я и без неё понимал — нужно становиться сильнее. Намного сильнее. И быстро. Плевать, что я первый среди людей. В общей картине это ничего не значит. Пыль в глаза. Меня всё ещё можно убить ножом, если я буду спать… ну, пристрелить… взорвать — уж точно.

Через час в дверь постучали. Я уже знал, кто это — Кира. С собой у неё было две сумки с вещами, и ещё несколько в инвентаре. Выглядела она решительно.

— Я подумала, — сказала она, входя в прихожую, — что если мы решили попробовать быть парой, то и жить должны вместе. Особенно сейчас.

Она осмотрелась, оценивая мой дом. Жильё было приличным, я ни в чём себе не отказывал раньше. Даже сейчас, после прихода Системы, его поддерживают мои домашние.

— Второй этаж, — сказал я. — Комната вперёд и налево. Остальные заняты. Будешь жить со мной.

Она прошла в спальню, раскладывать свои вещи. Я наблюдал за ней, думая о том, как быстро всё изменилось. Ещё вчера я был холостяком, который думал только о том, как стать сильнее. А сегодня у меня есть женщина, которая носит моего ребёнка под сердцем.

— Алексей, — сказала Кира, вернувшись ко мне. — Ты пойдёшь?..

Я задумался. Прямо сейчас у меня не было конкретных планов. Легион пока что не нуждался в моих услугах, о чём мне прямо сообщили в капитанском чате и попросили, цитирую: «Сидеть на жопе ровно хотя бы с месяц, ждать саммита». Но новые разломы могли появиться в любой момент, и их надо кому-то закрывать, даже несмотря на повысившуюся сложность.

— Пойду, — честно признался я.

Кира села на кровать, положив руки себе на живот. Не знаю, был ли этот жест осознанным, но я его заметил.

— Мне страшно, — призналась она. — Не из-за ребёнка. Из-за тебя. Ты всё время лезешь в самые опасные места. Рано или поздно тебе не повезёт.

— Кир, — начал было я, но она перебила:

— Нет, послушай. Я знаю, что ты считаешь себя особенным. Что должен спасать мир. Но мир большой, а ты один. Не можешь же ты лично всех спасти…

— А я попробую, — сказал я.

— Что? — Кира посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— Я серьёзно. Кому-то же надо вытащить людей из этой задницы. И я могу стать достаточно сильным, чтобы это изменило что-то в глобальном масштабе.

— Лёш, ты себя слышишь? Один человек не может…

— А кто сказал, что я человек? — спросил я, и в голосе моём прозвучало что-то, что заставило Киру замолчать.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Потом я отвёл взгляд.

— Извини. Не хотел тебя пугать.

— Ты меня не пугаешь, — тихо сказала Кира. — Я боюсь не тебя, а Системы…

Она была права. Я это чувствовал. Каждый уровень, каждое новое умение, каждая поглощённая квинтэссенция делали меня менее человечным. Не в плохом смысле — я не превращался в монстра. Но я отдалялся от обычных человеческих забот и проблем. Вот что я сейчас должен делать? Рвать жилы, переживать, просматривать каждую крупицу информации? Не знаю. У меня нет чёткого ответа, нет плана действий. Я просто хочу, чтобы Система исчезла из нашего мира. Нам и без неё было не очень. Но опять же — кому это решать, мне? Или человеку, которому двадцать лет назад ноги на войне оторвало, и который недавно вылечился? Старикам, ставшим моложе? Раковым больным, оторвавшимся от кроватей, в конце концов?.. Вопрос был очень сложным.

— Может быть, это и к лучшему, — наконец сказал я, выбираясь из размышлений. — Обычный человек не справится с тем, что происходит в мире.

— А ребёнку нужен отец-человек, а не отец-бог войны, — ответила Кира.

Этот разговор заходил в тупик. Мы оба понимали друг друга, но не могли прийти к согласию. Кира, кажется, хотела стабильности, семьи, нормальной жизни. А я… я хотел точно того же, но иным образом. Я хотел силы. Достаточной, чтобы эта нормальная жизнь стала возможной.

— Кира, — сказал я, садясь рядом с ней на кровать. — Я понимаю твои опасения. И правда хочу быть хорошим отцом, я не против этого. Но сначала мне нужно убедиться, что у нашего ребёнка будет безопасный мир.

— И сколько времени на это потребуется? Год? Десять лет? Всю жизнь?

Я не знал ответа на этот вопрос. Может быть, года. А может быть, после двадцати, отпущенных нам Системой, мы все разом погибнем. А может, я погибну завтра в каком-нибудь разломе, и тогда вопрос решится сам собой.

— Не знаю, — признался я. — Но альтернативы, как обычно, нет. Мы перестали быть хозяевами жизни.

Кира вздохнула и положила голову мне на плечо. Я приобнял её и запустил пальцы в чистые шелковистые рыжие волосы. Как же сильно они отличаются от тех, какими они были в разломе.

Так, успокоиться… она беременна, нужно воздерживаться.

— Хорошо. Я не могу тебя остановить, и не буду пытаться. Но обещай мне одно.

— Что?

— Будь осторожен. И возвращайся домой. Всегда.

— Обещаю, — сказал я, обнимая её.

Мы сидели так некоторое время, каждый думая о своём. Потом перенервничавшая Кира заснула у меня на плече. Я осторожно уложил её на кровать, укрыл одеялом и вышел из комнаты.

На кухне налил себе чай и сел у окна. Город жил своей жизнью — люди ходили по улицам, работали, строили планы на будущее. Наверное, они надеялись, что вся эта война закончится, что всё вернётся к нормальному состоянию.

А я знал, что этого не произойдёт. По крайней мере — не само собой. Кто-то должен был сделать так, чтобы это стало возможным. И этот кто-то — я…

Настало время подготовки к очередному выходу.

Первым делом я пересмотрел свой арсенал. Стрелковое оружие в последнем портале показало себя откровенно слабо — даже патроны повышенной пробиваемости с трудом пробивали костяные пластины скелетов, особенно тех, что выше 15-го уровня. Обычные пули просто застревали в их рёбрах или отскакивали от черепов, нанося минимальный урон. А вот Меч Охотника… Он резал всё как масло. Кости крошились под его лезвием, словно они были сделаны из песчаника, а не из какого-то прочного материала. Особенно когда я активировал усиливающие навыки — тогда даже самые крупные костяные воины разлетались пополам от одного удара. Ну а что вытворяла квинтэссенция Зла — это уже отдельный разговор.

Физическая сила тоже очень сильно выросла после моего импульсивного решения. Сейчас я мог голыми руками сломать металлическую арматуру — уже проверил, а удар кулаком пробивал бетонную стену — тоже проверил. Усиливающие навыки делали меня сильнее ещё на порядок — в таком состоянии я превращался в настоящую машину смерти. В человеческом понятии, по крайней мере.

Но совсем без огнестрела обходиться не планировал. Абакан остался со мной — любовь к этому автомату никуда не делась. Да, против скелетов он работал так себе, но всё равно иногда выручал. Особенно когда нужно было добить повреждённого противника или прикрыть отход. К тому же, против человекоподобных противников стрелковое оружие всё ещё работало неплохо. Патронов взял немного, больше полагаясь на холодное оружие и системную магию.

Основную часть инвентаря заполнил едой и водой — в длительных походах это было критически важно. В том портале со скелетами мы провели всё же почти две недели, и к концу запасы были на исходе — приходилось сильно экономить. Добавил взрывчатку — тротиловые шашки, гранаты, мины. Вот они всё ещё действовали как надо, и не шли в сравнение с автоматом. Иногда проще взорвать что-то, чем рубить его мечом. Особенно если нужно сражаться с ордой.

Всякие мелочи тоже пригождались — верёвки, карабины, фонари, аптечка. Самая обычная, не системная. Регенерация — это, конечно, хорошее дело, но бесконечно на неё полагаться нельзя.