Сэнди Митчелл – Последнее противостояние Каина (страница 57)
«Враг уже уничтожил командный центр СПО орбитальной бомбардировкой, и они так же легко могут разрушить дворец.»
«Тогда почему не разрушили?» – достаточно разумно спросил Тревелльян, и я постарался сохранить голос спокойным, когда отвечал.
«Нет идей», – признал я.
«Но мы имеем дело с психами, поклоняющимися Хаосу, не забывайте.
Их стратегии не всегда понятны кому-то еще, по крайней мере, с начала.»
«Тогда мне кажется, что я здесь в такой же безопасности, как и где-либо еще», – сказал губернатор.
«При всем уважении, сэр», – начал я, – «это больше не вам решать.»
Я понял, что повысил голос и сделал усилие говорить спокойнее; только тогда я понял, что я говорил громче, потому что усилился шум вокруг нас.
«Контакт!» – закричал Бриль, глядя на миниатюрный ауспекс в задней части второй Саламандры(7), и указывая на восток.
Я поднял руку, прикрывая глаза от яркого света, и смог разглядеть три быстродвижущиеся точки, приближающиеся к нашей позиции.
«Десантные шаттлы», – сообщил Нелис, поднесший ампливизор к глазам.
«Три единицы, быстро снижаются.»
«Внутрь!» – рявкнул я.
«Мы сидим здесь как утки!» – я наполовину ожидал, что Тревелльян будет спорить, но он просто кивнул, взбежал по лестнице на террасу и исчез за широкими стеклянными дверями, ведущими в оранжерею.
Я последовал за ним, затем оглянулся.
«Ко всем относится!»
Кадеты вывалились из Саламандры и бросились за нами.
Через минуту ко мне присоединился характерный запах Юргена, затем почти сразу он сам, в обнимку со своей драгоценной мельтой.
«Похоже, они садятся в парки», – сказал он, и я протянул руку за ампливизором, который по-прежнему нес Нелис.
«Похоже», – подтвердил я, фокусируя устройство, в это время четверка кадетов пробежали мимо меня в здание, таща свое оружие.
Уверенный, что враг не спустится и не развернется еще несколько минут, я задержался немного дольше, частично играя на свою незаслуженную репутацию спокойного под огнем, но главным образом потому, что чем больше вы знаете о противнике, тем лучше подготовлены для борьбы с ним.
В отличие от захваченных гражданских судов, которыми доставлялось большинство из первой волны и предварительные налетчики, три шаттла были военными посадочными кораблями, тяжело бронированными и несущими достаточно оружия для непосредственной воздушной поддержки.
СПО, охраняющие дворец, отреагировали с похвальной оперативностью, как только враги вошли в зону поражения, но шквал выстрелов автопушки и единичные ракеты из ручных пусковых установок едва поцарапали краску на продолжающих снижаться угрожающих кораблях.
Что действительно удалось защитникам, так это обозначить свои позиции, шаттлы продолжали снижаться в тишине, почти сразу, как установленные на носу посадочных кораблей лазпушки ответили со смертоносным эффектом.
Я наполовину ожидал, что пилоты сорвутся и отправятся искать свежие цели, как только эти были уничтожены, но снова, они оказались удивительно сосредоточенными для последователей Хаоса, продолжая снижение плавно и эффективно, как сделали бы ветераны Имперского флота.
«Вот и все, мы уходим», – сказал я, когда первые посадочные салазки опустились на газон, который стал коричневым и затем черным от жара посадочных двигателей.
Тем не менее, несмотря на настоятельные требования моего инстинкта самосохранения, что-то задержало меня еще на минуту.
Я никогда не любил сталкиваться с неизвестным врагом, и предпочитал не убегать без выяснения того, что, скорее всего, последует.
Они хорошо выбрали место посадки, я был вынужден признать это; ближайшие защитники были сметены беглым огнем, как я видел, уклон поверхности позволял им высадиться без опасения попасть под огонь.
Конечно, это также даст нам время перегруппироваться, чтобы встретить их, что не принесет им много хорошего в долгосрочной перспективе, я надеялся.
Я снова настроил ампливизор, благодарный аугметическим пальцам на правой руке, которые позволяли мне совершенно ровно держать устройство, несмотря на расстояние; я видел только легкое дрожание изображения из-за моего сердцебиения, которое было немного быстрее обычного, но не больше, чем вы бы ожидали в таких условиях.
Пока я смотрел, бортовые пандусы опустились и в затененных внутренностях шаттлов начали двигаться фигуры.
Трудно было еще что-то сказать, но большинство из них определялось безошибочно: силовая броня.
Дрожь чистого ужаса пронзила меня при мысли столкнуться с тем, что выглядело подозрительно похожим на, по крайней мере, три полных отделения Десантников-Предателей, и я повел ампливизор взад-вперед, надеясь найти какой-нибудь ключ к пониманию того, кем они были.
Затем кто-то еще вышел на рампу и, если угодно, мое опасение возросло.
Незначительный по сравнению с громадными фигурами, окружавшими его, безошибочно узнаваемый Варан прогулочным шагом спустился по металлическому скату, и, наконец, ступил на Перлию.
(1) Перлианский грызун, известный многочисленными отвратительными привычками.
(2) Фактически, последующие три года, пока основная часть обломков не была, наконец, поглощена, Перлию можно было рассматривать как место, на котором непрерывно показывают космический фейерверк. Но задолго до этого самые крупные или представляющие опасность для навигации обломки были разнесены вдребезги ССО.
(3) У Перлии нет луны, отсюда значительная орбитальная специфика добычи на астероиде, на которую я обращала внимание ранее.
(4) Одно из Валхалльских выражений, из множества, подцепленных Каином за годы общения с уроженцами этой планеты. Достаточно сказать, что полярные регионы ледяного мира очень неприветливы, даже по стандартам таких мест и люди рисковали отправиться к их северным (или южным) границам только в самых отчаянных обстоятельствах.
(5) К счастью защитников Перлии, огромная часть танков флота вторжения, похоже потерялась, или в ходе столкновения на орбите или из-за последующего неорганизованного приземления. Хотя похоже оставшихся хватило, чтоб доставить значительные неприятности.
(6) Условно говоря. Несмотря на все усилия наземного персонала, следы их поездки еще видны, если вы знаете, где искать.
(7) Следовательно это был командный вариант, а не разведывательный, который предпочитал Каин.
Глава восемнадцатая.
«Ситуация хуже, чем я думал», – сказал я Тревелльяну, чувствуя, что это похвальное преуменьшение.
Оранжерея за террасой привела нас прямо во дворец, и сейчас мы спешили вдоль по коридору, мимо выстроившихся деревянных панелей и произведений искусства, которыми ни у кого из нас не было ни времени, ни желания остановиться и полюбоваться.
Единственной вещью, которую я был рад видеть, был здоровый сержант СПО и полное отделение солдат, стаскивающих большой книжный шкаф и обеденный стол в успокоительно солидную баррикаду посреди корридора, которая должна задержать врага на короткое время: на очень короткое время, если я прав относительно личностей наших нежелательных гостей, но любая отсрочка будет полезной для губернаторской и, что более важно, моей, безопасности.
«Враг, очевидно, намеревается занять дворец и, несомненно, убить вас в процессе.»
«Таким образом распространив тревогу и уныние среди населения, как я понимаю», – сказал Тревелльян, говоря удивительно спокойно обо всем этом, но я предполагаю, он скрывал свои истинные чувства, как и я.
«В то время как мы постараемся оставить вас живым и здоровым, чтобы поднять мораль и усилить их сопротивление», – сказал я.
«Так где же ваш маршрут побега?»
«Маршрут побега?» – сказал Тревелльян с преднамеренной непосредственностью.
Я коротко кивнул.
«Я никогда не знал губернатора без резервного плана спасения на случай восстания крестьян», – сказал я, – «даже на самых упорядоченных мирах.»
Я слегка ужесточил голос.
«И поверьте мне, ваше превосходительство, у нас нет времени для дипломатических игр.»
На мгновение моя паранойя подкинула тревожную возможность того, что этот человек был единственным исключением, и что я бежал прямо в ловушку, а моя беспечная уверенность, что здесь был выход наружу, была совершенно ошибочной.
(Конечно, это было той верой, что убедила меня бежать во дворец в первую очередь, вместо того, чтобы последовать первоначальному предложению Роркинса и вернуться в школу, пока у нас был такой шанс.)
Через минуту Тревелльян все же кивнул.
«Там проход в катакомбы», – признал он, – «в моих личных покоях.»
В его голосе добавился слегка защищающийся тон.
«Построен одним из моих предшественников, много веков назад.
Сам я там, конечно, никогда не был.»
«Конечно», – повторил я, не очень заботясь об этом, в любом случае.
(Хотя в дальнейшем я был достаточно признателен за кусочек информации.)