Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 131)

Зеленый склон пенился и горел словно бы в гейзере на два фута выше самого Джо. В пылающей мешанине метались две твари, которых он видеть не мог, зато он мог их почуять — как они корчатся, безмолвно вопят и в страшных мучениях умирают. Одна из этих тварей отчаянно пыталась вырваться на свободу.

Дьяволов котенок, безразличный к адскому страданию внутри гейзера, гоголем прошелся к его основанию, высокомерно сплюнул, затем таким же гоголем вернулся обратно.

Когда Джо отважился сделать вдох, тварь наконец вырвалась. Дымясь, заковыляла вперед. Подняла серые глаза. Ветерок подхватил длинные, пшеничного цвета волосы и сдул их с плеч, пока она, какой-то недолгий момент, с отчетливо кошачьей грацией двигалась вперед. Затем она упала ничком.

Что-то более глубокое, нежели страх, заставило Комету Джо потянуться и ухватить простертые к нему руки. Только когда Комета Джо опустился на колени и фигура стала задыхаться у него на руках, он понял, что это его двойник.

Изумление взорвалось у него в голове, и одной из вырвавшихся при этом на свободу вещей стал язык:

— Ты кто?

— Ты должен доставить...— начала фигура, затем закашлялась, и на мгновение черты ее лица потеряли ясность: — ... доставить,— повторила она.

— Чо? Чо? — Джо был озадачен и напуган.

— ...доставить на Имперскую звезду сообщение,—фигура изъяснялась на ясном, четком интерлинге внепланетников.— Ты должен доставить на Имперскую звезду сообщение!

— А чо сказать?

— Просто доберись туда и скажи...— Фигура снова закашлялась.— Просто доберись туда, сколько бы времени на это ни ушло.

— Да чо сказать, када даберусь? — уперся Джо. Тут он подумал обо всем том, что уже следовало спросить: — А ты откеда? И куда? Чо такое?

Пораженная внезапной судорогой, фигура выгнула спину и соскользнула с рук Кометы Джо. Парнишка потянулся раскрыть твари рот, чтобы она не проглотила язык, но прежде чем он ее коснулся, она... растаяла.

Она пузырилась и испускала пар, пенилась и дымилась.

Более крупный феномен теперь утих, стал всего лишь лужицей, растекающейся по сорнякам. Дьяволов котенок подошел к краю, понюхал, затем лапой что-то оттуда выловил. Лужица ненадолго застыла, после чего начала быстро испаряться. Переместив находку в рот, котенок, стремительно моргая, подошел и выложил ее Джо на колени, а затем уселся помыть пушистую розовую грудку.

Джо опустил глаза. Многоцветная, многогранная, мультиплексная, находка была мной. Я — Самоцвет.

II

Ох, и долго же мы путешествовали — Норн, Ки, Марбика и я сам,— прежде чем все так внезапно и катастрофично закончилось. Я их, конечно, предупредил, когда наш первоначальный корабль вышел из строя, и мы взяли органиформный крейсер от созвездия Золотой Рыбы. Пока мы оставались в сравнительно пыльном регионе Магеллановых облаков, все шло прекрасно, однако стоило нам достичь более пустого пространства Родной Спирали, как капсулообразующему механизму стало не на чем катализироваться.

Мы намеревались облететь созвездие Кита и направиться к Имперской звезде с грузом новостей хороших и скверных, с хроникой успехов и поражений. Но мы потеряли оболочку, и органиформа, будто дикая амеба, плюхнулась на спутник Рис. Такая нагрузка стала фатальной. Ки погиб сразу по приземлении. Марбика распался на тысячи дебильных компонентов, которые боролись и гибли в питательном студне, где все мы были подвешены.

Мы с Норном провели быстрое совещание. А кроме того, поставили весьма ненадежный перцептор сканировать по стомильному радиусу от места катастрофы. Органиформа уже начала уничтожать самое себя; ее примитивный разум обвинил в аварии нас, и теперь он хотел убивать. Сканирование перцептора выявило присутствие небольшой колонии землян, которые занимались выработкой миназина, что произрастал в подземных пещерах. Примерно в двадцати милях к югу располагалась небольшая транспортная станция, откуда миназин переправляли к галактическому центру, чтобы нужным образом распределить среди звезд. Но сам спутник был невероятно отсталым.

— Пожалуй, это самое примитивное из всех разумных сообществ, с какими мне приходилось сталкиваться,— констатировал Норн.— Во всей округе я могу зафиксировать не более десяти разумов, которые когда-либо бывали в другой звездной системе, и все они работают на транспортной станции.

— Где у них, между прочим, надежные неорганические корабли, которые нипочем не спятят и не станут тебе враждебны,— заметил я.— А из-за этой штуковины мы оба обречены на гибель, и теперь нам уже никогда не добраться до Имперской звезды. Нам бы на нормальном корабле оказаться. А эта штуковина чуть что — и абзац! Температура протоплазмы уже становилась малоприятной.

— Тут где-то поблизости ребенок,— сказал Норн.— И... черт возьми, а это еще что за зверь?

— Земляне зовут его дьяволовым котенком,— отозвался я, извлекая информацию.

— Разум у него определенно не симплексный!

— Но и не вполне мультиплексный,— сказал я.— Впрочем, это уже что-то. Быть может, он сумеет доставить сообщение?

— Но его интеллект субдебилен,— возразил Норн.— У землян по крайней мере есть приличная масса серого вещества. Вот если бы нам удалось заставить их сотрудничать... Этот ребенок довольно смышленый — но такой симплексный! Котенок как минимум комплексный, и этого хватит, чтобы доставить сообщение. Что ж, попытаемся. Постарайся их сюда завлечь. Если ты кристаллизуешься, ты ведь сможешь на какое-то время отложить смерть?

— Да,— с неловкостью подтвердил я.— Но я не уверен, хочу я этого или нет. Не думаю, что смогу вынести существование столь пассивное и быть всего-навсего точкой зрения.

— Даже пассивный,— резонно заметил Норн,— ты сможешь быть очень полезен — особенно для этого симплексного парнишки. Его ждут большие неприятности, если он согласится.

— Идет,— согласился я.— Я кристаллизуюсь, хотя мне это и не нравится. А ты давай наружу и попробуй там что-нибудь сделать.

— Проклятье,— выругался Норн.— Умирать мне совсем не по вкусу. Не хочу умирать. Хочу жить, хочу отправиться к Имперской звезде и все там рассказать.

— Поторопись,— сказал я.— Ты только время теряешь.

— Ладно, ладно. Как по-твоему, какую форму мне лучше всего принять?

— Помни, ты имеешь дело с симплексным разумом. Ты можешь принять только одну форму, которой он уделит достаточно внимания и которую завтра утром не припишет к скверному сновидению.

— Ладно,— повторил Норн.— Поехали. Прощай, Самоцвет.

— Прощай,— сказал я и начал кристаллизоваться.

Норн рванулся вперед, и кипящий студень провис, когда он вырвался из него на скалы, где ждал ребенок. «Сюда, киска, сюда, сюда»,— спроецировал я в сторону дьяволова котенка. Он оказался весьма сговорчив.

III

Комета Джо брел обратно к пещерам, наигрывая медленные мотивы на окарине и размышляя. Драгоценный камень (который был Самоцветом — то есть мной) лежал в сумке у него на поясе. Дьяволов котенок сперва пытался хватать зубами светлячков, затем остановился, чтобы выдернуть щетинки из подушечек у себя на лапах. Один раз он перекатился на спину и зашипел на звезду, но тут же снова заспешил за Кометой. Разум его был вовсе не симплексным.

Комета добрался до выступа Зубодера. Оглядев скалу, он заметил у двери в пещеру дядюшку Клеменса. Вид у дяди был явно недовольный. Языком Комета поискал за щеками остатки завтрака, поскольку сразу сообразил, что обед ему не светит.

Сверху послышался голос:

— Эй, баббес! А дя Клем на тя не на шукку озлисся!

Джо поднял глаза. Его троюродная кузина Лилли торчала на выступе еще более высокой скалы, глазея вниз.

Он поманил девчонку к себе, и она спустилась. Как всегда, Джо посмотрел на ее короткую стрижку, из-за которой он всем девчонкам завидовал.

— Эта твой дьявов ктенок? И как ево звать?

— Сассем он не мой,— возразил Джо.— Слышь, а кто скаал, что те можна маи печчатки с сапожками таскать?

На Лилли были черные сапожки по колено и перчатки по локоть, которые Чарона подарила ему на восемнадцатилетие.

— Я хатела тя падажжать и скаать, как дя Клем на тя озлисся. Вот и наа было залессь туда, откеда видать, как ты надходиш.

— Жлуп, ну ты и залезла! А терь аддай. Ты их проста панасить хатела. А ну аддай. Я те их таскать не велел.

Лилли неохотно стянула перчатки.

— Ну и жлуп с тобой,— сказала она.— Значить, не дашь мне их панасить? — Она вылезла из сапожек.

— Жлуп те,— твердо сказал Джо.

— Дя Клем, Камета вернусся!

— Заткнись! — прошипел Комета, затем повернулся и побежал назад по выступу.

— Дя Клем, а он апять деру дает...— И тут дьяволов котенок очень кстати вонзил два из трех своих рогов Лилли в лодыжки, пастью подобрал перчатки и сапожки и полетел вслед за Кометой — поступок, надо сказать, весьма мультиплексный, учитывая, что никто ему ничего не скомандовал.

Пятнадцатью минутами позже Комета затаился в залитых звездным светом скалах, рассерженный и напуганный. А тут как раз дьяволов котенок подошел и бросил ему сапожки и перчатки.

— Чо? — сказал Комета, поначалу не узнав их в бордовом полумраке.— А, сассибо! — Тут он взял их и надел.— Чарона,— продолжил он, вставая.— К Чароне бы наа.— А все потому, что Чарона подарила ему сапожки, потому что Чарона никогда на него не злилась, а еще потому что Чарона наверняка знала, что это еще за Имперская звезда.