Сэмюэль Беккет – Больше лает, чем кусает (страница 7)

И тут вдруг Винни принялась махать руками и кричать, явно кого-то окликая. Белаква, повернув голову в сторону, в которую были обращены эти призывы, увидел человека, быстрой, энергичной и уверенной походкой направляющегося к ним со стороны лечебницы.

— Доктор Шолто,— представила его Винни.

Доктор Шолто выглядел моложе Белаквы по меньшей мере на несколько лет. Он был бледен, черноволос и обладал внушительным челом. Очень рад знакомству... как бы это получше выразить — такая приятная неожиданность, несомненно, большая честь познакомиться с другом госпожи Коутс, знакомство с любым из ее друзей почетно; а не согласились бы они сделать ему одно небольшое одолженьице? Как насчет того, чтобы перенести заседание в другое место? Что означало: может быть, пойдем куда-нибудь и чего-нибудь выпьем? Но Белаква, у которого совсем другое было на уме, вздохнул, выражая этим свое огорчение по поводу невозможности присоединиться, и произнес небольшую импровизированную речь, в которой витиевато сообщил, что у него есть одно неотложное дело, связанное с церковью, которое следует в срочном порядке разрешить, но он будет счастлив принять предложение, так сказать, от лица госпожи Коутс, которую, надо думать, длительное путешествие из Малахайда весьма утомило, и она будет, конечно же, рада воспользоваться любезным предложением и с удовольствием...

— Как, неужто вы шли пешком сюда из Малахайда? — воскликнул, вклиниваясь в монолог Белаквы, доктор Шолто.

...присоединится к доктору Шолто, а он, Белаква, вынужден принести свои извинения, у него имеются некоторые дела, которые не терпят отсрочки, но, может быть, они могли бы встретиться все вместе у ворот лечебницы, ну, скажем, через часик? Может ли такое предложение быть принято? Доктор Шолто вежливо его принял. Винни, казалось, что-то очень напряженно и тщательно обдумывала, но ничего не сказала. Не произнесла ни слова.

— Я спущусь по дороге вот зуда, к Валам,— весело сообщил Белаква,— а потом вернусь по ней кружным путем с другой стороны. Au revoir[34].

Винни и доктор Шолто некоторое время смотрели Белакве вслед и молчали, но когда Белаква решился наконец оглянуться, на холме их уже не было. Белаква тут же свернул в сторону и направился туда, где в траве лежал велосипед. Подняв его, Белаква обнаружил, что это отличная и легкая машина, с красными шинами и крашеными спицами. Белаква быстро покатил подпрыгивающий на бороздах велосипед, удерживая его рядом с собой рукой и направляясь к дороге. Добравшись туда, Белаква вскочил на велосипед и стремительно покатил вниз по склону холма. У подножия холма дорога повернула, и вскорости они — Белаква и велосипед — прикатили к ступенькам, ведущим через забор, который огораживал поле с церковью посередине. Велосипед действительно оказался отличной машиной, и ехать на нем было одно удовольствие. Справа от себя Белаква видел волны, бьющиеся и пенящиеся средь прибрежных камней; вдалеке виднелись яркими белыми пятнышками домики в Раше, и печаль слетела с Белаквы, как рубашка, сорванная ветром. Белаква остановился, слез с велосипеда, отнес его в поле и уложил в траву. Дальше Белаква отправился пешком. Он, даже не поглядев в сторону церкви, шагал по полям, перелезал через заборы и канавы, карабкался на холм и вскоре оказался перед деревянной дверью той самой похоронной башни, рядом с которой Винни и он сидели некоторое время назад. На первый взгляд казалось, что дверь заперта на замок, но это его не остановило — он сильно пнул дверь ногой, она распахнулась, и Белаква вошел вовнутрь.

А тем временем доктор Шолто, удалившись с госпожой Винифред Коутс в святая святых питейного заведения, которое оказалось весьма удачно выбранным, прекрасно проводил время в ее компании. Благодаря общению с ней его настроение, и так отменное, неуклонно улучшалось. Вот так и получилось, что все они встретились в Портрейне: Винни, Белаква, душа Белаквы и доктор Шолто, и разделились на пары ко всеобщему удовлетворению. Именно в таких маленьких благодеяниях и проявляется, надо думать, добросердечие и человеколюбие Первопричины[35]. Но Винни постоянно посматривала на часы, и к точно назначенному времени она со своим приятелем доктором Шолто явилась к центральным воротам лечебницы.

— Опять он опаздывает,— проворчала Винни,— как обычно.

По отношению к Белакве Шолто ничего, кроме тайной ненависти и злобного неприятия, не испытывал.

— Ну, конечно,— фыркнул Шолто,— дурью мается. Уселся где-нибудь на камень, штанами его полирует[36], глазеет на окрестности.

Неподалеку, тяжелой глыбой прислонившись к стене, стоял весьма пожилой человек с закатанными рукавами и в домашних тапочках. Винни этот человек почему-то запомнился, именно таким, каким она его тогда увидела: большое лицо лиловатого оттенка, седые или, точнее, почти полностью белые усы. Не видел ли он, обратилась Винни к грузному старику с беспокойством в голосе, где-нибудь здесь поблизости человека, бледного, довольно полного, в черной кожаной куртке?

— Нет, не видал,— вежливо ответил усатый старик.

— Ну что ж,— воскликнула Винни, усаживаясь на невысокую в том месте стену и обращаясь к Шолто,— подождем, а? Он наверняка где-то поблизости.

Места уединения и убежища, в которых много и скрытно страдалось, говаривал Белаква. Последнее пристанище — канава.

— Ты оставайся здесь,— буркнул Шолто, в душе которого бушевала злость и безумная ненависть к Белакве,— а я пойду взгляну, может быть, он в церкви.

Старик стал выказывать знаки быстро растущей заинтересованности.

— Что, кто-то сбежал? — спросил он с затаенной надеждой в голосе.

— Нет, нет,— заверила его Винни,— мы просто ищем одного знакомого.

Но старик уже готов был продолжать беседу — шлюз открылся.

— Знаете, я родился тут, в Лэмбейе, работал здесь с детских лет...

Ясно было, что старик собирается пересказывать нескончаемую историю своей жизни и поведать о том, чем особенным он в своей жизни отличился.

— В таком случае,— перебила его Винни,— раз вы всю жизнь прожили здесь, может быть, вы можете мне сказать, что это за руины? Вон там и воп там?

— Вот то вот, что поближе, церковь,— взялся пояснять старик, показывая на полуразрушенное здание, в котором мгновением раньше скрылся Шолто,— а вон то, что подальше — так то башня.

— Да, это понятно, что башня, но что это была за башня?

— Ну, насколько знаю, так то вроде как была башня какой-то там важной дамы.

Вот так новость.

А старик, вспомнив еще что-то, уже спешил добавить:

— А еще до того... Так, может, слышали про Датчанина Быстроногого?[37] Он там держал...— старик вдруг осекся, словно передумал говорить, но слова напирали, и он уже не смог их остановить: — Он держал там пупочку...

— Пупочку? Какую пупочку? — удивилась Винни.

— Ну как какую? Известно какую,— старик хихикнул,— Стеллой звали.

Винни обвела взглядом серое поле, раскинувшееся перед нею. Ни Шолто, ни Белаквы, лишь красновато-коричневая масса каменной стены, человечья глыба, пупочка и звездочка[38]. Странно, однако, этот старик изъясняется. Пупочка. Надо же!

— Вы имеете в виду, что этот ваш Датчанин жил в этой башне с какой-то женщиной? — высказала предположение Винни.

— Не жил, просто держал ее там,— пояснил старик. Когда-то давно он вычитал эту историю в газете и при пересказе всегда держался того, что запомнил,— Ну, и заявлялся сюда с самого Дублина.

Маленький, толстенький Престо[39] раненько утром отправлялся из Дублина, свеженький как огурчик, даже не позавтракав, и пешком топал к этой башне!

Вдалеке, возле ступенек через стену, появился Шолто. Судя по жестам, которые он делал, ясно было, что в церкви Белакву он не обнаружил. Похоже, ругала себя Винни, она все испортила!

Когда Шолто подошел совсем близко, Винни воскликнула:

— Бог его знает, куда он мог подеваться!

— Куда бы он ни подевался, ты же не будешь из-за него торчать тут целый вечер! Давай я отвезу тебя в Дублин,— предложил Шолто,— мне так или иначе нужно съездить в город.

— Я не могу бросить его здесь одного! — чуть ли не со слезами в голосе проговорила Винни.

— Но его же нигде нет! — сердился Шолто.— Если бы он околачивался где-нибудь поблизости, то давно бы уже был здесь! Черт бы его побрал!

Старик, который, как оказалось, знал Шолто, втесался в беседу и предложил свои услуги: он останется на месте и будет высматривать того человека, которого они ждут.

— Спасибо за предложение, это было бы хорошо, конечно,— раздраженно буркнул Шолто,— но ведь и вам не интересно торчать здесь вечно.

Со стороны Донбейта, из-за угла стены выкатил на велосипеде молодой человек, жестом поприветствовал стоявших у стены и стал сворачивать на дорогу, ведущую к лечебнице.

Том, подожди! — крикнул ему вслед Шолто.

Том остановился и слез с велосипеда. Шолто, дав короткое и весьма сатирическое описание внешности Белаквы, спросил:

— Нечто такое, что соответствовало бы моему описанию, тебе по дороге случайно не попадалось?

— Отчего ж нет, очень даже попадалось.— Тому явно было приятно, что он может помочь,— Было такое, катило на велосипеде, мчалось, да так шустро, что тебе огонь по сухой траве!

— На ВЕЛОСИПЕДЕ? — вскричала Винни.— Как на велосипеде? Но у него нет никакого велосипеда!

— Том, выведи из гаража машину,— попросил Шолто,— выезжай сюда. Поедем все вместе, и будешь глядеть в оба.