Семён Стрельцов – Белые призраки (страница 7)
Часами он мог рассказывать о войне в тылу врага. Он знал все, что касалось минного дела. И не только инструкции и учебники он пересказывал нам. Десятки случаев из практики диверсантов-подрывников приводил в пример Володя, стараясь, чтобы мы как можно отчетливее представили обстановку войны — особой войны на земле, захваченной немцами.
Он как бы «проигрывал» с нами различные ситуации, и мы узнавали много такого, без чего нельзя было бороться в полную силу с врагом. Как сделать, например, самодельную мину из гранаты и тола, как укрыться при взрыве, как выплавить тол из снаряда и бомбы — все было важным на его занятиях по подрывному делу.
Годы прошли, но до сих пор, встречаясь, бывшие ученики Дубиллера вспоминают любимую его поговорку: «С миной будьте на «вы» и нежнее, чем с женщиной».
На статью в нашей стенгазете, рассказавшую о его работе в тылу врага, Дубиллер откликнулся заметкой с шутливым заголовком «Потому как я с Филей, буду фрицев бить сильней!». Отсюда и пошло: «Парень с Филей», «Володька с Филей», «Командир с Филей».
«Иногда одна хорошо подготовленная всего несколькими диверсантами диверсия результативней, чем бой целого соединения», — писал в этой заметке Дубиллер.
Он не преувеличивал. «Правда» в те годы сообщала в своей редакционной статье:
«Танковый или пехотный полк фашистов — серьезная сила на поле сражения. Но танковый или пехотный полк, следующий по железной дороге к линии фронта на платформах или в вагонах, может быть уничтожен группой партизан в несколько человек…
Славные партизаны и партизанки!
Бейте врага, уничтожайте его вооружение и технику в пути, на коммуникациях, на подходах к фронту, в глубоком вражеском тылу. Не давайте ему ни минуты покоя».
Сознание того, что в глубоком тылу у врага мы будем проводить эту линию партии, заставляло нас со всей ответственностью готовиться к будущим боям.
И вот я опять встретился со своим учителем. Воспоминаниям и рассказам, казалось, не будет конца.
— Постой, — сказал я, — в сорок первом у тебя этого ордена не было. — Я указал на новенький, сияющий орден Красного Знамени. — Рад за тебя. Давно его получил? За что?
— А за фашистов, — засмеялся Дубиллер. — Чем больше их бьешь, тем победа ближе.
Забегая вперед, скажу, что в конце сорок четвертого года Владимир Дубиллер был награжден вторым орденом боевого Красного Знамени, рядом с которым на груди у него блестели партизанские медали I и II степени. К этому времени на личном счету группы подрывников-партизан Ковпака, которую возглавлял Владимир Дубиллер, числилось четыре взорванных железнодорожных моста, более двадцати разрушенных шоссейных мостов, шесть взорванных железнодорожных станций, более двух тысяч обезвреженных вражеских мин и более тридцати сожженных немецких танков.
Длинные скрытые переходы по лесам и болотам с грузом взрывчатки за плечами, холод скованной стужей земли, на которой Дубиллеру приходилось лежать целыми сутками, изучая систему охраны пути или поджидая вражеские машины, опасность, тревога, смертельный риск — все пришлось испытать ему. И все-таки веселый, легкий и открытый характер Дубиллера не изменился. А уж изобретательности, находчивости, неистощимой фантазии ему и его товарищам не приходилось занимать.
Вот несколько историй о Володе Дубиллере — парне с московских Филей.
1. Битый козырь
По данным помогавшего нам польского патриота поручника «Камня», в селе Свента Рудня находился склад боеприпасов одной из фашистских дивизий. В штабе Вершигоры решено было этот склад уничтожить.
И вот, когда приказ уже был подписан, маршрут разработан и разослан подразделениям, разведка получила сообщение: в то самое время, когда наша колонна будет проходить около станции Вулька через железнодорожный переезд, туда подойдет воинский эшелон с гитлеровским танковым полком.
Немцы, навязав нам бой, могли бы помешать выполнению намеченной операции. Пройти без потерь через переезд у станции Вулька и прорваться к Свента Рудне мы смогли бы теперь только в том случае, если бы эшелон с танками задержался в пути хотя бы на пять-шесть часов.
К командиру соединения наших отрядов подполковнику Петру Вершигоре были вызваны минеры Дубиллер и Осипенко. Там уже был и поручник «Камень» — худощавый мужчина с густой шапкой черных как смоль волос, с прямым и тонким носом.
Вершигора объяснил задачу.
— Задержать танкистов для нас сейчас особенно важно, — подчеркнул он, — иначе они сорвут нам операцию. Эшелон надо задержать в поле на несколько часов. Любой ценой.
— На железной дороге есть наш человек, — сказал поручник «Камень». — В случае необходимости можно к нему обратиться.
Он описал приметы «своего человека».
— Все понятно? — спросил Вершигора.
— Так точно.
— Ну действуйте, ребята…
К полудню следующего дня задание было выполнено: дорогу заминировали в двух местах. Выйдя на опушку небольшой рощи, партизаны направились к домику путеобходчика Тадеуша Стемпковского — «своего человека» поручника «Камня». Сын Стемпковского Стась тоже работал на партизан. Он устроился телеграфистом на полустанке, расположенном в пяти километрах от дома.
Путеобходчика минеры узнали сразу: человек высокого роста, сутулый, с длинным узким лицом и густыми усами, свисавшими вниз «по-запорожски». Во рту у него дымила большая изогнутая трубка.
Увидев подходивших к дому вооруженных людей, Стемпковский, строгавший во дворе доски, отложил в сторону рубанок, смахнул стружки на землю и облокотился на верстак.
— День добрый! — приветствовал старика Дубиллер.
— Дзень добры! — ответил, не вынимая трубки изо рта, Стемпковский.
— Когда удерут из Польши колбасники? — сказал пароль Дубиллер по-польски.
Вынув трубку изо рта, прищурившись и немного помедлив, Стемпковский ответил:
— Скоро. Когда взойдет заря с востока, — это был отзыв.
— День добрый, пан Тадеуш! — улыбнулся Дубиллер. Партизаны сердечно пожали Стемпковскому руку.
— Привет вам, друже, от пана «Камня»! — сказал Осипенко.
— Пан «Камень» — храбрый воин, — неожиданно для партизан Стемпковский заговорил по-русски. — Я очень ожидал пана поручника. Передайте: Стась узнал, что гитлеровцы сегодня изменили маршрут. Их танковый полк пройдет не по старой ветке железной дороги, а по новой. Новой! Да, да! Немцы проложили ее у нас недавно, сделали путь короче.
— Ка-а-ак! — Дубиллер схватил старика за руку.
Не говоря уже о том, что срывалась операция по разгрому фашистского гарнизона в Рудне, теперь сами ковпаковцы, их большой обоз, артиллерия, штаб и раненые могли попасть под внезапный удар гитлеровских танкистов с той стороны, откуда в этот день нападения больших сил противника не ожидалось.
Предупредить командование минеры уже не успели бы — до штаба было не меньше двух десятков километров, лошадей нет, а взрывчатка, вся, до последнего грамма, заложена ими на старой ветке железной дороги!
Беспокойство минеров передалось путеобходчику. Старый солдат, участник первой империалистической войны, он понимал, что отрядам русских друзей-партизан грозит беда.
— Постой, постой, хлопцы! — заговорил он вдруг. — Был случай на фронте… в четырнадцатом году… Айн минут! — Он поспешно отправился в дом и тут же вышел с буханкой хлеба в руках. Передав партизанам хлеб, он рассказал об одном эпизоде прошлой войны.
Лица минеров посветлели.
Тут же закипела работа: круглую буханочку обернули промасленной бумагой из-под взрывчатки, воткнули сверху капсюль и вставили в него кусок провода, с полметра длиной. С виду получилась мина, несколько необычной конструкции. Для вящего сходства Дубиллер, подобрав у дома Стемпковского несколько железных костылей, понатыкал их в хлеб. Теперь эта штука была похожа на мину больше, чем самая что ни на есть настоящая!
…Они подползли к развилке железной дороги и на новой ветке, по которой должен был пройти эшелон с танками, поставили «мину» между рельсами, применив так называемый «нахальный» метод минирования — в открытую, не маскируя мину.
После этого подрывники взобрались на холм, затаились и стали смотреть, что будет дальше.
Показался дымок паровоза. Эшелон с танками шел средним ходом. Впереди, примерно в километре, на дрезине ехали двое дозорных.
Вот они заметили «мину». Дрезина резко затормозила, дала задний ход и помчалась обратно. Поезд остановился.
Подкатив к составу, солдаты с криками: «Руссише минэн!» — соскочили с дрезины. Танкисты высыпали из вагонов, забегали вдоль состава, крича: «Руссише минэн! Руссише минэн!»
Вскоре с чисто немецкой аккуратностью у полотна железной дороги был выставлен плакат:
«Ахтунг! Руссише минэн! Ахтунг!»
Специалистов по разминированию в эшелоне, видимо, не оказалось, и гитлеровцы выслали солдат на полустанок, откуда вышел состав с сообщением о происшествии и требованием выслать группу саперов.
Время шло…
Как потом стало известно от Стася Стемпковского, прибежав к коменданту полустанка обер-ефрейтору Миллеру, солдаты рассказали, что партизаны поставили на новой ветке железной дороги мину «новой конструкции, большой разрушительной силы».
Комендант выехал к месту происшествия. Вернувшись, он дал телеграмму начальству о случившемся. Стась, как раз в то время находившийся на дежурстве, впоследствии через отца передал «Камню» копию телеграммы, отправленной Миллером. Комендант докладывал, что им лично «с риском для жизни» установлено, что русские партизаны поставили на новой запасной ветке железной дороги мину особой конструкции, как он, Миллер, полагает, крупный фугас. «Мы успели предотвратить катастрофу, задержав эшелон в километре от мины», — сообщал он не без гордости. Заканчивалось донесение так: