Семён Нестеров – Становление. Том 1. Тропа охотника (страница 26)

— Спокойнее, я такого не говорил. Просто у тебя не хватило магической силы для третьего заклинания.

— Я же говорил! У тебя есть магическая сила! — радостно воскликнул мой плечистый друг.

— Ничего особенного, — возразил Мердарион, — она есть у всех людей, независимо от познаний и титулов.

— Тогда почему же моё заклинание лишь впустую сотрясло воздух? — в недоумении поинтересовался здоровяк.

— Потому что врождённые способности могут существенно отличаться. Не у всех людей хватит сосредоточения, чтобы перенаправить магический поток должным образом.

— Зачем же вы тогда давали нам свитки, если знали, что мы не сможем их использовать? Меня чуть не укокошили, пока я копался в ваших бумажках. Лучше бы полагался только на секиру! — стал заводиться Горн.

— Мы это не учли. У пустынных жителей чувствительность к магии больше, и любой из моего народа смог бы без труда активировать это заклятье. И не смей обвинять нас! Я лично потратил уйму сил на то, чтобы зарядить эти свитки. То, что вы настолько бездарны, что даже использовать их не смогли — это не моя вина, — высокомерно заключил чародей.

— Так что насчёт моего друга? — поинтересовался Горн, — он всё-таки маг или нет?

— Магом не рождаются, им становятся, — глубокомысленно ответил волшебник.

— И что же мне делать? — наконец, вставил я и свое слово.

— Жить дальше.

— А что насчет магии? Я смогу обучиться?

— Любого можно научить, — ответил маг, и, посмотрев на Горна, добавил — ну, кроме разве что, таких как ты.

— Ха! Представляю, какой бы вышел из меня мудрец в мантии, — Горн искренне рассмеялся.

— Вот именно… — пробормотал слуга Аданоса.

— Вы сможете научить меня магии? — спросил я.

— Вопрос не в том, смогу ли я или нет. Правильный вопрос, буду ли я тебя учить, — как всегда неясно выразился волшебник.

Я промолчал, выжидающе глядя на него. Выдержав паузу, маг продолжил:

— Нет, мы не берём учеников со стороны и передаем знания лишь людям, живущим по нашим традициям. Ты не принадлежишь к нашему народу и не рос в пустынях. Чужаков мы обучаем только в особых случаях, в основном, когда речь идёт уже о состоявшихся магах. Их мы можем принять и поделиться опытом. И то им приходится нелегко. Если ты хочешь учиться, то тебе нужно обратиться к магам огня. Но вряд ли они примут тебя.

— Это еще почему? — удивился я.

— Прежде всего, маг огня — служитель Инноса. Он должен быть чист и праведен. Слишком большая сила и ответственность ложится на плечи посвящённых. Никто не возьмёт преступника в ряды магов. В обычное время, в лучшем случае тебе бы пришлось несколько лет работать послушником в монастыре, чтобы доказать свою преданность и веру. В условиях колонии, почти наверняка тебе просто откажут. К тому же большой запас магической силы еще не значит, что ты сможешь стать хорошим магом, а отчасти он вообще мог быть вызван выплеском адреналина.

— Выплеском чего? — в недоумении почесал голову Горн.

Маг посмотрел на него странно, но ничего не ответил.

— В общем, удачи тебе парень. Поступай, как знаешь, — подытожил Мердарион.

Поблагодарив за уделённое время, мы с Горном ушли.

— Ох уж эти колдуняры! — с силой выдохнул Горн, — ничего-то по-человечески сказать не могут. Это им не по правилам, это у них по-другому. Создаётся впечатление, что они считают нас людьми второго сорта. Я, конечно, ничего против не имею, они действительно особенные, но всё же иногда как-то обидно! Было бы неплохо, если бы ты стал магом — появился бы среди них хоть один нормальный человек!

В целом, я был согласен с Горном. Маги действительно зачастую были очень заносчивы. Это меня отталкивало от них. Но сила, которой они повелевали, манила. Я с детства мечтал о том, как буду разбрасывать орков огненными шарами, или представлял себя паладином, борющимся с превосходящими числом врагами, рассыпая святые молнии направо и налево. Именно поэтому я знал сказания про Инноса, Белиара и Аданоса. Когда моя мать умерла, я часто молился Инносу, чтобы он дал мне сил. Кто знает, может он внял моим молитвам? Но почему тогда он не услышал меня, когда я просил не забирать мою мать? Может быть, надо было взывать к Белиару?

Глава 21. Метания

Разговор с магом привёл меня в замешательство. Множество мыслей, вопросов и невоплощённых надежд роились в моей голове. Недавнее приключение в шахте и плохой ночной сон после праздника тоже сказывались. Нужно было привести себя в порядок, и я отправился в Старый лагерь. По крайней мере, теперь у меня было достаточно руды, чтобы какое-то время не беспокоиться о пропитании. Горн приступил к своим обязанностям, которые, кстати, со стороны казались весьма странными: когда он не был на дежурстве, то просто слонялся по лагерю, присматривая за порядком или помогая с ежедневными проблемами, которых, кстати, было не так уж и мало. То нужно было преподать урок зарвавшемуся вору, то разобраться с парочкой шныгов, поднявшихся с реки к озеру.

Шныги — весьма опасные хищники, обладающие зубастой пастью и огромными острыми когтями на массивных передних лапах. Они могут стоять на задних конечностях и на вид представляют что-то среднее между вараном, крокодилом и человеком. Но, несмотря на некоторое сходство с людьми, разумом они не обладают. В норме эти рептилии питаются речной рыбой, но не брезгуют и любым другим мясом, в том числе человеческим. Как-то в лагере стали пропадать крестьяне, работающие на рисовых полях. Когда наёмники прочесали окрестности, выяснилось, что там орудовал огромный шныг-людоед. Тогда вокруг озера и в верховьях реки устроили облаву и извели всех этих тварей. Но время от времени, некоторые из них вновь подбирались близко к лагерю. Люди даже реку из-за этого окрестили «шныжьей».

Я шёл по дороге домой, размышляя о том, нужно ли идти к магам огня, или же лучше оставить всё как есть. В колонии я уже хорошо обжился, если так вообще можно сказать о тюрьме. По крайней мере, моя участь была не так уж плоха: охотнику не нужно работать в рудниках. Формально я был одним из следопытов Старого лагеря, главным над которыми, кстати, все признавали Диего. Оказалось, что он мастерски владеет луком, и мне есть чему у него поучиться. На вопрос, где он так натренировался, Диего лишь махнул рукой и сказал: «А! Дела давно минувших дней, в молодости любил поохотиться». Он говорил это так, будто прожил бурную и долгую жизнь, хотя ему было лишь немного за тридцать. Кроме того, он явно лукавил, потому что для того, чтобы стать снайпером, не достаточно просто любить охоту — нужен хороший учитель или невероятный талант. Диего не любил говорить о своей прошлой жизни даже друзьям, и упоминал лишь, что не был исконным жителем Хориниса.

Следопыты, как и все остальные «призраки», обладали рядом привилегий по сравнению с простыми рудокопами, имели неплохое снаряжение и оружие. Это позволяло не работать в шахте и почти не зависеть от стражников Гомеза, которые любили докучать беззащитным каторжанам, вымогая у них руду, добытую честным трудом. За исключением того случая, когда я познакомился с Ли, меня никто не трогал. Но обычным скребкам приходилось не сладко, особенно новичкам. Вымогательство в колонии называлось красивым словом «защита». Забавно, что защищать заключённых нужно было от самих стражников. Тех, кто не платил, редко избивали в открытую, чаще всего им устраивали «тёмную» другие рудокопы, вдохновляемые кем-нибудь из стражи. Единственным выходом было смириться и заплатить. Формально стражники не трогали старателей, а действительно защищали. Жить относительно спокойно можно было, только если регулярно отстёгивать часть добытой руды в обмен на покровительство.

За порядком в рядах самих стражников следил Торус — начальник стражи и по совместительству караульный у ворот замка. Такой пост он занял не случайно. Говорят, что до колонии он был королевским гвардейцем, но был схвачен за взяточничество — пропускал на охраняемую территорию тех, кто мог хорошенько заплатить. Видимо, Торус ничему так и не научился, потому что в колонии занимался тем же, вымогая взятки за проход в замок с тех, у кого там были дела, а по статусу вход не полагался. Беспрепятственно могли заходить лишь стражники, грузчики с товарами из внешнего мира и некоторые призраки. Даже призракам нужно было сначала заслужить достаточное уважение в лагере — то есть выслужиться перед людьми Гомеза. В число избранных входили: Диего, руководитель арены, несколько успешных торговцев и ещё пара человек, выполняющих скользкую работу для рудных баронов. Я не входил в число приближенных, и ещё больше дело осложнялось тем, что многие знали о моей близкой связи с Новым лагерем.

Когда я предлагал Диего поучаствовать в зачистке свободной шахты, он ответил: «Слухи в этой дыре ползут быстрее, чем на базаре. Сегодня утром, я поучаствую в экспедиции, а вечером об этом уже доложат Гомезу. Тебе-то терять особо нечего, а вот под меня уже копают несколько типов, которым я как кость поперек горла, мешаю творить беспредел. Руду я, может, и заработаю, а вот место своё здесь потеряю, стоит им узнать, что я сотрудничаю с Ли. А то и вовсе объявят предателем и прибьют под шумок. Здесь многие, так называемые друзья и доброжелатели на деле опаснее диких зверей».