Семён Нестеров – Когти Тьмы (страница 6)
— Теперь другое дело, — маг осмотрел амулет. — Не перестаю удивляться, как эти дикари создают столь примитивные и эффективные руны из костей. Нам бы стоило у них поучиться. А ты, запомни, — маг вспомнил о парализованном пареньке, — никогда не пытайся найти талисман, это принесёт лишь смерть. Если судьбе будет угодно, и ваши пути связаны, то этот артефакт сам придёт к тебе в руки. Если ты, конечно, доживёшь до этого момента, в чём я лично сомневаюсь. Ты провалил испытание. Но нарушил равновесие и привлёк интерес иной силы. Значит, и твоя роль теперь будет совсем другой. Да…
Герман всё ещё лежал на каменном полу, не в силах пошевелиться. Происходящее казалось ему нереальным, каким-то сном, новым кошмаром, преследующим его по ночам. Он пытался проснуться, пытался убедить себя в нереальности происходящего, но это ему не удавалось. Сон продолжался, и не во власти мальчика было изменить эту реальность. Тем временем магистр над чем-то раздумывал, а через какое-то время, показавшееся пареньку вечностью, вновь заговорил.
— Мы дадим тебе ещё один шанс, последний. Тёмное начало в тебе сильно, но, несмотря на это, ты всё же можешь с ним жить, оставаясь человеком, а не рабом. Однако для успеха нужно больше. Ты должен научиться контролировать его всегда, никогда не поддаваться ненависти, никогда не действовать импульсивно. Холод и спокойная расчётливость должны стать твоими спутниками на этом пути. Только такая дорога может привести к познанию истинной сущности любого из богов, и Белиар тем более не исключение. — Маг сделал паузу, а затем продолжил уже совсем иным, пробирающим до костей голосом. — Отныне все пути, кроме пути Белиара, для тебя закрыты, никто другой не примет тебя. Куда бы ты не подался, чем бы не решил заняться, тебя будут преследовать, за тобой будут охотиться. Люди будут бояться, избегать тебя и ненавидеть. Если ты умрёшь, никто не будет о тебе сожалеть. Те, кто называет себя друзьями, предадут, как только покажешь слабость. Те, кто называют себя врагами, выберут для тебя самую мучительную смерть. Твоё тело отныне отправится в чертоги Белиара, и лишь найдя замену, вернёшь его. Рука фехтовальщика, сразившая десятки противников, нога охотника, крадущегося без шума к самой чуткой добыче, желудок гурмана, познавший все королевские деликатесы, глаз праведника, видевшего свет Инноса, и сердце слуги, с радостью отдавшего жизнь за господина. Тогда ты получишь себя назад. Да будет так.
Чародей не терял времени даром, и пока говорил, собирал силы для какого-то заклинания-проклятья. В конце концов, он резко свёл руки вместе, и волна прокатилась по телу Германа. Мальчика будто бы сжало и вывернуло наизнанку. Он потерял ощущение тела, а когда приобрёл вновь, уже не был собой, однако к нему вернулась способность двигаться. Неловко он попытался подняться, и для этого ему пришлось расправить крыло… чёрное вороново крыло. Полумрак подземелья больше не казался Герману тёмным, он различал всё в мельчайших деталях, ощущая даже тепло, испускаемое телом мага. Чародей улыбнулся, довольный своей работой:
— Твоя дорога лежит на запад, через Миртанское море. Все эти годы ты был человеком, был Вейраном и мыслил, как дворянин. Так, как учил тебя отец. Теперь он мёртв, и ты последуешь за ним, если не изменишься. Вы хотели изменить мир вокруг себя и мир за это уничтожил вас. Пришло время изменить себя и доказать, что достоин воскреснуть. Забудь имя Вейран. Теперь ты Райвен, то есть Ворон. Лишь когда ты научишься быть им по-настоящему, ты сможешь сохранить его мышление и в облике человека. И лишь тогда, когда ты сам станешь когтем тьмы, ты сможешь разить оружием Белиара, как своим, сможешь повелевать им, а не оно тобой. А теперь, лети, Ворон. Лети и не оглядывайся, ибо знать меня тебе не следует.
Глава 4. Исчадье Белиара
Клюв привычно разрывал плоть. На этот раз добыча была воистину удачной и приятной на вкус. Зазевавшийся кролик, привыкший к тишине и спокойствию столичных лесов, охотясь в которых аристократия уже пренебрегала столь дешёвой для них дичью, зато нещадно истребляла их конкурентов и угрожавших этим мелким травоядным хищников. Действительно, кого можно удивить кроличьей лапкой или шкуркой? Совсем иное — добыть матёрого волка, пушистую лисицу или на худой конец благородного оленя, ветвистые рога которого украсят любой дом. Что и говорить про мракорисов или крупных экзотических рептилий, в этих краях их давно уже не видали! Это сделало местную живность ленной и толстой, ведь простым людям была запрещена охота в этой части королевства. Как-никак, вотчина правителя. Но для лакомившегося дичью ворона это не имело значения. Кровь и плоть — вот были его интересы в этот момент, и он не собирался отвлекаться по пустякам, пока не насытится. Но это не значило, что он был расслаблен. Нет, для этого благородного и считавшегося в Миртане почти вымершим хищника было бы непростительной ошибкой расслабляться. Он знал, чем это заканчивается, и испытал на своей шкуре каково недооценивать врагов. Поэтому боковым зрением он неотрывно следил за происходящим вокруг, его слух и обоняние, насколько это было возможно во время трапезы, также были в полной боевой готовности. Время от времени он, несмотря на нестерпимый дикий голод, подавлял животные инстинкты и отрывался от добычи, внимательно и по-человечески осмысленно озираясь по сторонам, всматриваясь под каждый куст, под каждую травинку. Если бы кто-то пересёкся с этим глубоким пронизывающим взором, то, наверное, не выдержав и нескольких секунд, бросился бежать. Было в нём что-то пугающее, но в то же время гипнотизирующее и завораживающее. Как будто бы смотришь не в глаза птицы, а в бездонную пропасть, на дне которой само царство Белиара. Воистину, ему не требовались ни когти, ни мощный клюв, ни вздыбленные перья, чтобы обратить противника в бегство. Достаточно было одного взгляда.
Вокруг не было слышно ни звука, но ворон оторвался от своего пиршества и, прищурив один глаз, смотрел вдаль, где в сгущающихся сумерках уже трудно было что-либо разглядеть. Большинству птиц нужно взять небольшой разгон перед полётом, но он, слегка присев, а затем, подскочив и резко расправив крылья, исхитрился создать такой воздушный поток, что взлетел с места. Спустя пару взмахов, ворон уже скрылся в кроне ближайшего дерева, а несколько стрел прошили то место, где только что сидел пернатый хищник. Кто осмелился открыть охоту на царя этого леса? Он знал ответ. На него охотились едва ли не все, потому что за голову «Белиарова отродья» егермейстер назначил награду в целый золотой — чеканную монету с гордым профилем короля Робара II, который уже скоро как десять лет железной хваткой правил королевством. Для простолюдинов это были огромные деньги, которые не накопить и за всю жизнь. Золото было в ходу лишь в высших кругах. Но, судя по меткости выстрелов и числу стрел, сейчас его выследил совсем не простолюдин, и притом не один. На этот раз, по меньшей мере, двое опытных лучников, знавших толк в ремесле охоты, вышли на его след. Только чутьё и предусмотрительность спасли его от гибели, но даже натренированные годами чувства, обострённые до почти недостижимого смертным существам идеала, лишь в последний момент предупредили об опасности. Из-за этого бесконечного преследования он и был так голоден. Не проходило и дня, чтобы в него не летели чьи-то стрелы. Вчера целых шесть храбрецов пытались его убить, и четверо из них пали от разящих клювов, когтей, жвал и клыков. Сегодня оставшиеся двое найдут последнее пристанище. Он упивался смертями и не планировал оставлять свои владения. Если Белиару угодно испытать его стойкость и выносливость, он с честью выдержит это испытание. И эти двое, скользящих в тенях охотников, не будут исключением — они посмели бросить вызов избраннику бога тьмы, и их ждёт бесславная кончина. А его последователи с удовольствием доедят их трупы. Ему же не пристало есть эту падаль, осквернённую светом Инноса.
Но кто же был его последователями? Падальщики и ночные хищники не могли противиться его воле. Кто они по сравнению с человеком, отринувшим своё естество, чтобы стать воплощением тьмы? Чёрный от клюва до кончиков когтей, ворон был олицетворением самого владыки. Раньше он считал свой облик проклятием, но со временем осознал, какую силу дала ему судьба и загадочный, маскировавшийся под мага огня мессия Белиара. С тех пор он был не один, но тихий голос Владыки пробивался сквозь мешающие липкие комки мыслей и помогал ему. Это было не много, но достаточно, чтобы повелевать теми, чья воля слабее. Кроме падальщиков, полчища мясных жуков готовы были ответить на его зов и даже ползуны порой выходили из своих пещер, когда он призывал свою паству. Но его любимцами были варги. Лишь несколько этих мощных волкоподобных монстров бродили по окрестностям, но это была сила, с которой никто не мог не считаться. Раньше варгов в этих краях не водилось, но он привёл их сюда лично, отмечая безопасные тропы, вдали от любопытных глаз. Он же нашёл для них и укрытие, такое, что даже опытный следопыт бы сбился с пути. Каменистые кряжи, небольшие ручьи, нора в крутом склоне — такой маршрут нелегко отследить. Многие дневные звери боялись и избегали Райвена, но все, кто жил во тьме, все, кто обитал под землёй и был отмечен тенью ненависти Белиара, все откликались на его клич. И он позвал. Не подобает королю самому казнить холопов — эта работа для слуг. Как бы ни были опытны те двое, они были всего лишь стрелки, может быть, егеря, наёмники или вольные охотники. Ни один маг огня или паладин, не прибегнул бы к стрелам, выйдя на охоту против демона. А значит, сегодня черёд других делать грязную работу. Он уже успел немного утолить свою жажду крови, теперь, можно было дать развлечься вассалам. Мерзкое и пробирающее до костей карканье ворона разнеслось по окрестностям. Новый раунд охоты на охотников начался. И он чувствовал, что сегодня и его когти окрасятся и кровью служителя Инноса. Последний трофей, который он так долго ждал. Долг будет, наконец, возвращён.