Семён Нестеров – Когти Тьмы (страница 41)

И тут подошел Гаронд, до этого не двигавшийся и наблюдавший за этой странной сценой со стороны. Без слов, с холодным выражением на лице, он выхватил из ножен меч так, что круглое наведшие рукояти со всего размаха ударила Горна в висок. Тот закатил глаза и рухнул, как подкошенный. Он был силён, но, физиологию не обманешь.

На мгновение воцарилась странная тишина, будто все ожидали продолжения. Но когда Горн не сделал больше попыток подняться, звуки вновь вернулись в этот мир — в основном тяжёлое дыхание бойцов и стоны побитых.

Мильтен, до этого стоявший в ошеломлении, наблюдая за боем, наконец, вернулся к реальности и бросился бежать к замку. Вместе с ним поспешили туда и несколько сопровождавших его охранников, телохранителей, которым Гаронд еще в начале похода строго-настрого приказал не сводить глаз с мага. Если что-то с ним случится, если он попадет в засаду, потеряется или по глупости куда-то не туда сунется, то спрос будет с них. Вроде бы они и не были его конвоирами, но Мильтен не сильно обольщался на этот счет. Просто они не имели полномочий запретить ему что-либо приказом. Однако, будь у них такая возможность, обязательно бы это сделали.

Спустя некоторое время Мильтен подбежал к воротам и увидел окровавленного Горна. К счастью, худшего удалось избежать. Он был жив и уже связан. Ещё несколько человек, похоже, бывших с Горном заодно, уже были арестованы, добровольно сдав оружие. А парочка особенно пострадавших в бою из свиты Гаронда явно нуждались в срочной медицинской помощи. Один сжимая зубы, держался за сломанную кисть, у другого кровь из разбитой брови залила уже всё лицо. Был ещё один без сознания, но, судя по равномерно вздымавшейся груди, он мог подождать — скорее всего, простое сотрясение мозга, отлежится недельку и будет как новенький.

Гаронд бросил беглый взгляд на мага и недовольно сказал:

— Что ты здесь делаешь? Я не отдавал приказа прибыть.

Мильтен не растерялся и ответил:

— Я заметил, что бойцам нужна медицинская помощь. — С этими словами он вытянул пару склянок с мазями из своей сумки и направился к пострадавшим.

Его переполняло желание броситься к Горну, но он понимал, что выставит себя в дурном свете, показав связь с вероятным мятежником, который, судя по всему, не подчинился приказу паладина. С другой стороны, Горн открыл ворота замка, явно будучи здесь временным руководителем и не желая войны. Но что тогда послужило причиной драки? В этой ситуации невозможно было разобраться сходу. Как его друг вообще мог оказаться в замке? Что он там делал? Почему не отправился вместе с Ли и другими наёмниками? — все эти вопросы роились в голове Мильтена. Уходя из долины рудников он даже не заметил, что Горна нет среди остальных. Как, впрочем, не подумал он и о Лестере с Диего. И если последний, скорее всего, мог выкрутиться из любой заварушки, то вот Лестер, как бывший послушник секты Спящего, был крайне уязвим. Хорошим же другом оказался Мильтен. Правы были те, кто говорил, что маги — напыщенные индюки, ставящие себя выше обычных людей. Когда он успел стать таким, в какой момент? Это всё происки Белиара, не иначе! Нет, это не оправдание… лишь жалкий лепет эгоиста. Думая об этом, мастер Сальварес, как теперь его многие звали, продолжал обработывать раны паладинов. Тому, что со сломанной рукой, пришлось даже дать зелье, улучшающее регенерацию. Разобравшись, как можно быстрее с ними, Мильтен подошел и к Горну, намереваясь также оказать ему медицинскую помощь.

— Даже не думай тратить медикаменты на этого мятежника. Мы всё равно казним его, — возразил Гаронд, до этого занятый другими пленниками.

Остальной отряд, кстати, уже заходил в замок. Солдаты, выполняя предписания, разделялись на отряды, чтобы прочесать все комнаты до единой и выкурить всех, кто там затаился. Пленников как раз допрашивали о количестве и расположении солдат гарнизона. Всё это происходило где-то там, на заднем плане, пока маг занимался раненными. Мильтен думал, что Гаронд даже не обратит внимания на его действия, но он ошибся. И всё же терпение последователя Инноса тоже было не безграничным. Он не выдержал и весьма резко ответил:

— Казнить его было бы непростительной ошибкой.

Гаронд удивлённо прищурился и хмыкнул:

— С чего бы вдруг?

Молодой маг понял, что от его ответа будет зависеть дальнейшая судьба как его друга, так, возможно, отчасти и его собственная.

— Я видел, как всё было, хоть и издали, — начал Мильтен. — Он не нападал первым, не убил ни одного из наших людей. Видите их раны? Все они не смертельны. Больше похоже на пьяную драку в таверне, чем серьёзный бой насмерть. И это при том, что его секира могла разрубить даже такой доспех, как у вас. Более того, он добровольно открыл ворота замка, а не прятался за стенами. В чём же его вина перед нами? Зачем вообще было их арестовывать? — Мильтен махнул в сторону пленных.

— Это каторжники, — ответил Гаронд. — А он пытался торговаться со мной, чтобы дали амнистию его шайке. И я щедро согласился на это после того, как они отработают свой срок в рудниках. После чего, именем короля Робара Второго, потребовал сдать оружие. Он посмел отказаться, а значит, он мятежник. Он, и вся его банда.

— Возможно, вы хотели от него слишком многого? — спросил Мильтен. — Я бы тоже не хотел отдавать оружие и направляться в рудники в такой ситуации, когда вокруг неизвестность. Лагерь сожжен, и мы даже не понимаем кем. Эта угроза наверняка слишком напугала местных. А власть короля здесь, до прихода нас… — Мильтен слегка задумался, подбирая такой оборот, чтобы не вызывать гнев лорда, — была здесь плохо представлена.

— Это не имеет значения, — жестко прервал дискуссию Гаронд. — Он ослушался приказа представителя короля. Во время военного положения за это положена смертная казнь.

— И всё же я уверен, что такого крепкого воина, который не имел желания быть бандитом, и не убил никого из наших, даже когда мог это сделать, можно использовать лучше, — предпринял последнюю попытку Мильтен, изо всех сил, пытаясь не сорваться и всё не испортить, назвав Гаронда кретином.

— Не знаю, зачем ты так за него заступаешься, но пусть будет по-твоему. Но ему нельзя доверять! Выделите для них где-нибудь камеру. Пусть посидят, подумают о жизни, — ответил Гаронд.

Мильтен вздохнул с облегчением. Если бы лорд не отступился от своего намерения казнить Горна, даже трудно представить, что бы он вынужден был делать в такой ситуации.

Замок, некогда бывший цитаделью власти королевского наместника, затем полем боя, а затем оплотом рудных баронов, а после вновь ареной кровавой резни, теперь снова был занят гарнизоном. Но на сей раз не самозваными бандитскими баронами, а железной пятой паладинов Короля.

Мильтен кивнул, наскоро намазав уже вспухнувший шишкой висок Горна заживляющей мазью, после чего, двое амбалов из числа оруженосцев подхватили и уволокли бессознательного пленника. Это была не победа, но на большее прогнуть упрямого паладина Мильтен и не мог рассчитывать. Пока он хотя бы купил этим людям немного времени. Но совесть его всё равно была не спокойна. Мог ли он сделать больше? Испугался ли он гнева лорда, или, наоборот, поступил мудро, что не лез на рожон? Время покажет.

Пока другие занимались исследованием так легко доставшегося неблагодарным паладинам замка, Мильтен подошёл к обрушившемуся участку стены, заделанному на скорую руку брёвнами и камнями, с дальней от ворот стороны. Отсюда, с высоты, был виден весь Старый Лагерь, вернее, то, что от него осталось. Чёрные, обугленные скелеты бараков. Местами какие-то ямы и провалы, похожие на пустые глазницы. И пепел. Песчаный ветер с гор смешивался с серой пылью и нёс её по бывшим улицам, забиваясь в доспехи королевских солдат.

Он чувствовал себя чужим среди этих людей в сияющих латах с гербом Инноса. Его собственная красная роба выделялась, как кровавое пятно. Он был одним из них, магом огня, но его прошлое, его жизнь за барьером, навсегда отделяла его от этих благородных воинов, и даже от простых рядовых вояк. Они смотрели на него с вежливым подозрением. Мастер Сальварес — спасшийся ученик погибшего круга. Удобно, не правда ли? Впрочем, мало кто из них знал, что его новое имя значит, не было среди них книгочеев, знавших сгинувший давно язык, интересный лишь тем, кто копается в старых рукописях. Было в этом имени что-то отталкивающее, раздражающее. При возможности, он просил всех называть его просто Мильтеном. Так было привычнее, так меньше ныла совесть. Ведь если вдуматься, то все его товарищи погибли из-за него? А теперь ещё и Горн лежит без сознания, а он лишь может мямлить что-то, пытаясь найти формальные причины, почему Гаронд не должен его казнить. Почему он просто не может спасти его, выпустить, наплевав на всех? Стать тоже мятежником? Потому что, это не разумно — вот был ответ. Рациональный, холодный. Вот каким он стал? Ещё недавно он сам бы был себе противен. Но теперь мог лишь смириться и ждать, ведь это было самое разумное, ведь так он всегда поступал? Или нет?

Его взгляд скользнул через двор к зданию обители магов. Массивная каменная постройка устояла, в отличие от деревянных бараков на другой стороне двора и одной из башен, которая теперь лежала грудой обломков, черных от копоти. Там, во дворе он сжёг тела своих наставников. Теперь это место было просто чёрным пустырём. Ничто не напоминало о годах учёбы, споров с Корристо, тихих беседах с Дамароком, шутках Торреза и Родригеса, всегда остававшихся оптимистами, верящими, что их заключение в колонии рано или поздно окончится. Даже всегда отстранённый Драго, многому научил его, и всегда относился к Мильтену, если не как к равному, то, по крайней мере, как к достойному ученику. А теперь от всех них ничего не осталось. Ничто, кроме памяти, что жгла изнутри.