Семён Нестеров – Когти Тьмы (страница 43)
— Огненные ящеры с неба, да? Удобная сказка. Где доказательства? Где хоть один свидетель, кроме вашей шайки? — пробасил лорд.
— Свидетели были! — вспыхнул один из каторжников. — Диего и Ларес же ушли!
Гаронд медленно повернулся к говорящему.
— Ах, да… Диего. Тот самый болтун, которого мы взяли под стражу ещё до отбытия. Он твердил Лотару те же сказки. Сейчас он ждёт отправки с одной из групп в рудники, чтобы отработать свою наглость. И ваша участь будет такой же. Врать королевским паладинам нельзя без последствий. А за пожар в лагере с вас будет отдельный спрос. Все эти владения королевская собственность, и никто не имеет права распоряжаться ей без мандата!
Пока Гаронд отыгрывался на пленных, рассказывая им об их участи согласно законам Миртаны, Мильтен думал совсем о другом. Диего ждёт отправки в рудники? Ещё один его старый друг, тот, кто спас его от плена и, возможно, смерти, теперь сам в цепях? Вряд ли это мог быть кто-то другой, это варрантское имя было здесь не очень популярным. Да и Горн мог быть на охоте только с одним Диего. Но Мильтен же вёл авангард паладинов сюда, он шёл с ними всю дорогу и не заметил, что среди конвоя был его друг. Какие-то каторжники плелись в хвосте колонны, да. Но он даже не взглянул на них, когда они выходили из города. Неужели мантия мага настолько изменила его, что он перестал замечать простых каторжников, отбросов, с которыми не стоит и говорить настоящему человеку? Ещё одно свидетельство того, что он стал одним из этих гордецов магов. Сначала Горн, теперь Диего. Он не просто подвёл их, он даже о них не подумал! Во время похода он говорил лишь иногда с лордом Гарондом и его рыцарями, а за спиной видел лишь черствые лица бывалых воинов, идущих к назначенной цели. Он не смотрел на обоз с пленными, который тащился позади. А всё это время Диего был среди арестантов!
— Лорд Гаронд, — голос Мильтена прозвучал тише, чем он хотел. Он заставил себя выпрямиться, поняв, что под тяжестью возникших мыслей сгорбился. — Прошу прощения, что вмешиваюсь.
Гаронд, который ещё продолжал распинаться, повторяя в очередной раз, что для таких, как они, преступников, это большая честь — махать киркой в шахтах во славу Миртаны, смерил мага взглядом. Он был не из тех, кто легко терпел возражения.
— Мильтен, что ты можешь добавить к этому? Может, ты знаешь этих людей? — то, что Гаронд не назвал мага мастером, и обратился по мирскому имени, говорило о его изрядном раздражении. Видимо, чародей сорвал его вдохновенную речь.
— Нет, хотя и слышал некоторые имена до этого, — соврал Мильтен, глядя куда-то поверх головы Горна. — Но их слова… не лишены смысла. Я осматривал окрестности. Позвольте показать. — Он указал рукой в сторону выхода и Гаронд, приказав остальным подождать, согласился выйти с магом. Они дошли до места в середине двора, где раньше тренировались стражники Гомеза. — Посмотрите, милорд. Эти камни не просто почернели от огня. Здесь раньше был песок. Он оплавлен, превратился в обсидиан. А вон там, на песке сбоку — видите эти вытянутые зелёные стекловидные образования? Это железистый кварц. Только железу тут было взяться неоткуда, кроме как от расплавленного клинка. Такой след оставляет не обычный пожар, а жар, сравнимый даже не с пламенем кузнечного горна, а с внутренним огнём ока Инноса. Кроме как реальностью рассказанной истории я не могу это объяснить.
Мильтен заметил эти следы ещё, когда они зашли в замок. Слишком хорошо он знал двор, чтобы пропустить такие изменения. И сейчас он сделал ставку на холодный расчёт, на логику паладина.
— Кроме того, — продолжил он, видя, что Гаронд повернулся и, хмурясь, смотрит на указанные следы, — если они лгут, то зачем им придумывать столь нелепую историю? Проще было сказать, что их захватили бандиты или на лагерь напали орки и подожгли. Слухи об орках уже ходят. История с драконами лишь привлекает к ним ненужное внимание, если это ложь. Что, согласитесь, нерационально. И тем более глупо было бы этому Диего приходить в Хоринис, признавая, что он беглый каторжник. Если он не совсем псих, конечно.
Гаронд хмуро водил взглядом от оплавленных камней к лицу мага. Его пальцы барабанили по рукояти меча.
— Предлагаешь мне поверить в сказки, маг? В драконов?
— Я предлагаю не спешить с выводами, милорд, — мягко парировал Мильтен. — Мы находимся в аномальной зоне, после крушения заклятия невероятной мощи. Кто знает, что могло здесь прятаться или быть привлечено магическим выбросом. Отправить бывших каторжников в рудники мы всегда успеем. Но если они говорят правду… их опыт выживания и знание местности могут быть полезны. Особенно если угроза реальна. Если их рассказ правдив, то они проявили мужество, не сбежав, и не оставив замок оркам и культистам Белиара, чем сильно облегчили нашу задачу. Кроме того, кто-то из них даже, рискуя свободой, намеревался предупредить горожан. Эти люди точно могут быть полезны и заслуживают снисхождения.
Несколько секунд тяжёлого молчания нарушал лишь вой ветра.
— Хорошо, снисхождение. Но рисковать я не имею права, — проскрежетал, наконец, Гаронд и махнул рукой, приглашая вернуться в помещение. Когда они вновь зашли в камеру, он сказал:
— Вы получите свой шанс, отбросы. На жизнь и даже амнистию, но не на мгновенную свободу. Вы и ваши люди будете работать, как я и сказал с самого начала. У меня есть три отряда, которые завтра отправятся на разведку к ближайшим шахтам. Вы присоединитесь к ним в качестве проводников и рабочих. Кроме здоровяка, в его благоразумие я не верю. Руда нужна Короне. Проявите себя — возможно, я пересмотрю ваше дело. Попытаетесь бежать — будете повешены или убиты на месте. Всё ясно?
Горн молча кивнул, его глаза на мгновение встретились с взглядом Мильтена. В них не было благодарности. Лишь холодное понимание.
— Отведите их к остальным, — бросил Гаронд стражам и, повернувшись к Мильтену, добавил уже тише, — а ты, маг, займись своими обязанностями. Помоги бойцам с выявлением слабых мест у замка, которые тебе известны, поддержи добрым словом, благословляй оружие, готовь зелья — выбирай по обстоятельствам, не буду тебя ограничивать. Только не бездельничай и не стой столбом как прошлый час. Я, конечно, верю в силу молитвы, но, сейчас нужно кое-что большее. И, главное, будь готов. Нам могут понадобиться все огненные шары, что ты можешь призвать, и даже они нас не спасут, если «дракены», — он сделал акцент на этом слове, будто смеясь, — решат, что мы красивая игрушка.
Мильтен снова кивнул, чувствуя, как с него сходит седьмой пот. Теперь ему по настоящему удалось дать глоток надежды отряду Горна, и выиграть время, чтобы придумать, как освободить друга. Теперь их не казнят за сопротивление, и даже не просто отведут к остальным беглым, а всё же дадут шанс на последующую амнистию, чего не обещали остальным каторжанам. Этот раунд словесного противостояния остался за ним. Может, он был и не так уж бесполезен? Может, ещё есть шанс заслужить прощение в глазах друзей?
Маг пропустил уходящих после допроса паладинов вперед, повернулся к Горну и тихо сказал:
— Я сделаю, что смогу, вытащу тебя отсюда, — повернулся, и, не дожидаясь ответа, да и будучи не в силах выдержать взгляда друга, вышел из камеры.
Возможно, смертный приговор подписан уже всем им, и тем, кто отправится искать новые рудные жилы, в краях, где вовсю хозяйничали орки, и тем, кто останется в замке под адским пламенем драконов… Холодный ветер снова понёс пепел по двору. Пепел прошлого. И в этом пепле, казалось, уже слышался тяжёлый, мерный топот оркских ног и далёкий, пронзительный рык с небес, от которого стыла кровь в жилах.
Глава 20. Наследие
В подземных казематах старого замка стоял спёртый, сырой воздух. Свет проникал внутрь только через широкую железную решётку, выходящую во двор: по ней можно было ходить, наблюдая за коридором внизу, из которого двери вели к камерам с заключёнными, но во время дождя вода через неё стекала внутрь и направлялась дальше вдоль желобов, служащих неким аналогом канализации, помогая вычищать казематы от нечистот, вытекавших наружу через небольшие отверстия в стенах. Строго говоря, камеры даже не были под землёй, а внутренний двор замка был на самом деле крышей темницы. Впрочем, однозначного ответа на этот вопрос не было, так как замок был встроен в естественный рельеф, и теперь уже нельзя было разобрать, где заканчивался естественный холм, а где начинались искусственные достройки. Да и мало кого из томящихся там каторжников волновал этот вопрос — ещё недавно они праздновали своё чудесное освобождение, а теперь вновь вернулись к тому, с чего всё начиналось: к тюрьме.
Разговоры паладинов эхом отражались от каменных стен, покрытых каплями влаги. Внутри было тускло — на факелах экономили, запах плесени проскальзывал сквозь гнилое сено, которое не меняли, кажется, уже лет десять, и через готовую развалиться в пыль ветошь. Тут же сновали крысы, оскалом прогоняя чужаков. Даже мясным жукам тут не нашлось места — сожрут.
Заключённым “предложили” разместиться здесь — в полумраке, среди мха и мусора, без надежды даже на свежий воздух. Надзиратели — главным образом оруженосцы паладинов и ополченцы — следили за порядком без особого энтузиазма: паладины то и дело проходили вдоль решётки, оглядывая заключённых с презрением, задавали вопросы, не особенно надеясь услышать что-либо полезное. Но капитан Гаронд приказал найти тех, кто лучше знает долину, а также смыслит в горном деле. Мильтен вместе с несколькими рыцарями должен был выбрать самых смышлёных, чтобы те помогли найти новые места добычи магической руды. Но маг взялся за это не самое приятное поручение не по доброте душевной, а потому, что надеялся разыскать тут вполне конкретного человека.