Семён Нестеров – Когти Тьмы (страница 4)
Не раздумывая, Гаронд надел этот дикарский оберег. Послышался топот — нападающие заняли одно крыло особняка. Огненный шар рассёк воздух и врезался в стену, недалеко от входа в кабинет. Послышался крик и звук глухого удара. Один из дружинников вбежал в помещение и, едва ли не задохнувшись, прокричал:
— Милорд, они уже внутри! Маги… Рика убили… Мне их не сдержать.
Гаронд улыбнулся, и было в его совсем не уместной улыбке что-то зловещее и пугающее:
— Не высовывайся, Альберт, присмотри за моим сыном. Я сам со всем разберусь.
— Милорд… — в лице дружинника читалось удивление, но посмотрев на Гаронда, он не решился перечить, — как прикажите, милорд…
Вейран хорошо вышколил своих приближённых, даже в минуту смертельной опасности на них можно было положиться. Жаль, что из всей дружины теперь оставался лишь один. Остальные были либо застигнуты врасплох в деревне, либо убиты во время штурма. И за это тоже они ответят.
Ещё один огненный шар разорвался в непосредственной близости от двери, оставив после себя чёрный след на каменной стене. Лестница наверх уже была охвачена огнём, который вот-вот норовил перекинуться и дальше. Нападавшие, похоже, планировали просто сжечь не желавших сдаваться защитников имения. Альберт отошёл подальше от входа, заслоняя собой Германа, и присматривая то за дверью, то за окном. Впрочем, он практически ничем сейчас не мог помочь ни мальчику, ни своему лорду. Гаронд же, не обращая внимания на разбушевавшийся рядом огонь вышел из комнаты. На мгновение Герману показалось, что пламя то отступает перед его отцом, то, наоборот, бросается на его грудь и беспомощно гаснет.
Гаронд был быстр, но никому в узком помещении не уйти от брошенных практически в упор сразу трёх огненных шаров. И в этом Гаронд не был исключением. Исключительным было то, что, встретив грудью такой удар, мятежный паладин не превратился в запечённый в собственном соку окорок. Вместо этого он настиг обескураженных магов. В ближнем бою у них не оставалось ни единого шанса на спасение. В одно мгновение загнанный зверь превратился в охотника. Никто из вошедших в дом врагов не ушёл живым. А Гаронд с тех пор уже не мог остановиться в своём мщении. А может, и мог, но не хотел.
Глава 3. Ворон
Герман с трудом приподнялся, опираясь на холодные каменные плиты пола. Всё тело ныло, будто его отжимали, как постиранную простыню. Живот крутило, и, если бы он сегодня хоть что-нибудь ел, его наверняка бы вырвало. Во время пребывания в бессознательном состоянии, его опять посещали воспоминания о прошлом. Как всегда, он видел то, чего меньше всего желал вспоминать. Как ни старался, он никогда не мог сосредоточиться на моментах счастливой жизни с семьёй, зато ужас и смерть врезались в его память навсегда и не давали покоя даже ночью. Регулярно он просыпался в поту, после того, как в очередной раз переживал нападение на поместье и смерть матери. Порой сны наполнялись всё новыми и новыми ужасающими подробностями, и чем больше смерти и страданий видел Герман в своей жизни, тем чудовищнее становились и его кошмары. И он уже сам не был уверен, что было на самом деле, а что добавилось в ночных видениях.
Герман пришёл в себя и начал осознавать, что он понятия не имеет, где находится. В пустынном зале с высоким потолком, в котором он очутился, царила тишина и было темно, как в могиле. Мальчик сам не понимал, почему он вообще решил, что находится в огромном зале, ведь он не видел даже собственных вытянутых рук. Возможно, ему об этом подсказал холод, сквозняк и характерное эхо, которое можно было слышать, если постучать по полу. Понемногу, юнец стал двигаться вперёд на четвереньках, нашаривая дорогу руками. У него не было с собой ни огнива, ни трута, ни чего-либо, из чего можно сделать факел или высечь искру. Оставалось надеяться лишь на то, что, добравшись до стены, он сможет вдоль неё дойти до какого-нибудь дверного проёма. В конце концов, в любом помещении должен быть вход, а значит, и выход.
Далеко отползти он не успел. Гудящую тишину разорвал неожиданный стук, который не мог означать ничего, кроме как падение человека с небольшой высоты. Сразу за этим звуком раздалось ворчание, кашель и шуршание, полностью подтверждающее опасения Германа. Без сомнения, кто-то последовал за ним тем же путём, каким и сам мальчик оказался в этом богом забытом месте. Человек пришёл в себя быстрее Германа и закопошился, по-видимому, пытаясь в темноте достать огниво. Воспользовавшись тем, что пришелец создаёт много шума, парнишка пополз назад, пытаясь обойти его со спины. Он понимал, что с появлением света, спрятаться всё равно не сможет, а значит, станет лёгкой добычей. Через полминуты незадачливому преследователю удалось высечь искру и зажечь небольшой факел, который осветил всё вокруг. Герман не мешкал. Доля мгновения потребовалась для того, чтобы глаза смогли сфокусироваться на кинжале, висевшем на поясе у чужака. Мальчик метнулся вперёд, выхватил кинжал и вонзил его между лопаток не успевшего опомниться егеря. А судя по одежде и снаряжению, это был именно один из пустившихся по следу беглеца егерей. Мальчишке повезло. Кинжал оказался достаточно остёр и прочен, одежда охотника лишена серьёзной защиты, а нанесённый в безумном порыве удар, в который он вложил весь свой вес, был такой силы, что даже без ножа сбил бы наклонившегося человека с ног.
Клинок вошёл по самую рукоять… Охотник упал, издав сдавленный короткий крик, который быстро превратился в хрип. Только что занявшийся факел выпал из его рук и закувыркался по каменным плитам, чуть не потухнув — видимо, горючая пропитка его была весьма дурной. Герману уже приходилось видеть смерть, и даже убивать самому, но он ещё не успел к этому привыкнуть. Нож остался в спине жертвы, руки паренька затряслись, и он отступил на пару шагов. Крови из раны практически не шло — кинжал зацепил сердце. Но, несмотря на то, что егерь уже затих и не двигался, Герман слышал чей-то шёпот. Сначала он думал, что от волнения слышит собственный пульс, бьющийся в висках, но шептание не унималось, будто конденсируясь из окружавшей темноты, сливалось в слова, которые были отчётливы, хоть и на непонятном ином языке, трескучем и резком. Голос шёл отовсюду, но было в нём что-то ещё, интуитивно понятное, что нельзя выразить словами. Мальчику не угрожали, а проявляли интерес. Призраки этого злополучного места проснулись от принесённой жертвы и пытались выразить… благодарность?
Прошло ещё какое-то время, прежде чем странные звуки стихли, а малолетний убийца смог вновь совладать с собой и начать здраво рассуждать. И он решил отбросить мысли о странной звуковой галлюцинации, списав её на избыточное волнение. Были у него гораздо более насущные проблемы. Если один из преследователей появился здесь, значит, в любой момент могут показаться и другие. Не мешкая более ни секунды, мальчик, обыскал тело, снял с него походную сумку с различными полезными для охотника мелочами, подобрал обронённые кремни и факел. Кроме кинжала никакого оружия у егеря не было, на удивление он не взял с собой даже лук. Видимо, это был один из псарей. Вытащив нож и обтерев его об одежду жертвы, мальчик пустился бегом на поиск выхода из западни, в которой оказался.
При свете факела задача существенно облегчилась. Мальчик видел картины на стенах, изображающие странные сцены из жизни непонятно одетых людей, любивших украшать себя перьями экзотических птиц. Многие краски выцвели, а местами фрески обвалились вместе со штукатуркой, однако и сейчас было видно, что неизвестными мастерами была проделана потрясающая работа — они украсили каждый дюйм стен, а местами оставили целые тексты, записанные крючковатыми иероглифами. За время своего обучения Герман успел прочесть немало книг, а домашний учитель рассказывал ему много интересных историй, в том числе мифов и легенд о давно ушедших народах. Однако ничего подобного он не слышал ни от кого. В иное время по своей природе весьма любопытный ребенок бы с удовольствием остановился изучить всё подробнее, но сложившаяся ситуация не позволяла ему терять ни секунды. То, что за ним последовал лишь один преследователь было невероятным везением. Возможно, сам Белиар заметил мальчишку и помогает ему бежать. При этой мысли, парнишка невольно улыбнулся. Он всегда хотел быть избранным. Конечно, в детстве он представлял себя паладином и победителем сил тьмы, как отец. Но за последние годы его предпочтения претерпели существенные изменения. Теперь он никого не ненавидел так сильно, как магов огня, короля и стоявших за ним фанатиков паладинов. Это они были теми силами зла, которые нужно низвергнуть в преисподнюю, где им самое место. Сейчас он бы без колебаний отдал хоть всю Миртану в рабство оркам и богу тьмы Белиару, лишь бы знать наверняка, что самозваные служители сил света, прикрывающиеся именем Инноса, будут истреблены до единого. А лучше, чтобы их ждала участь хуже смерти.
Внутренний диалог был так чёток, что Герман не сразу заметил, что он произносит часть фраз. Но ещё страннее было то, что ему вторило эхо. Точнее, это казалось эхом, но слова были не совсем те, что он произносил. Будто бы стены этого загадочного древнего храма отвечали ему всё более и более ясно, будто начиная понимать его язык: «Прими меня, и ты будешь избран». В другое время это бы перепугало молодого исследователя древних катакомб, но сейчас, после долгой гонки и убийства человека, он был в таком смятении, что происходящее уже не могло удивить. Может быть, духи этого места ожили, почувствовав человеческую кровь? Это не имело значения, главное, что они не угрожали, а благоволили ему.