Семён Нестеров – Когти Тьмы (страница 33)

Мильтен молчал, чувствуя, как нарастает напряжение. Он сознательно умолчал о некоторой роли магистра Корристо в нарушении ритуалов братства Спящего. О том, как тот, движимый лучшими побуждениями, подменил данные в альманахе о юниторах, который затем передал сектантам для их рокового ритуала. Этот поступок был слишком спорным, граничил с ересью, и Мильтен не желал порочить светлую память учителя, авторитет которого, помимо прочего был единственным щитом, защищающим Мильтена и дающим ему легитимность в качестве члена ордена. Вместо этого он просто подтвердил:

— Сектанты действительно проводили некий крупный ритуал. Он не удался, но, возможно, послужил последней каплей… тем толчком, который позволил силам тьмы прорвать ослабевшую пелену. Или же, — он осторожно добавил, — дал магистру Ксардасу последний ключ к разгадке. Ведь все неустанно искали причину, почему барьер был возведён с ошибкой и разросся до таких невероятных размеров. Могущественный демон как раз мог быть подходящей причиной.

— Письмо, — внезапно потребовал Пирокар, его голос прозвучал резко, как удар клинка. — Ты говоришь, получил послание от Ксардаса. Оно сохранилось?

Мильтен потянулся в свою сумку. Свиток чудом уцелел, не сгорев от энергии ритуала. Не иначе, как Ксардас специально его создал таким образом, чтобы у Мильтена осталось вещественное свидетельство. Он также пережил тот момент, когда Сатурас в ярости превратил дерзкого мага огня в ледяную глыбу, ведь в это время свиток был в руках магов воды. Тогда в первый раз он спас Мильтена, теперь ему предстояло вновь сослужить ту же службу. В дальнейшем маги воды скопировали для себя интересующие их руны стабилизации магических потоков, а письмо вернули Мильтену вместе с остальными вещами.

— Да, магистр. Он чудом уцелел… — он передал письмо Пирокару, а сам продолжил — маги воды едва не растерзали меня на месте, когда вся их многолетняя добыча, целая гора магической руды, в мгновение ока превратилась в бесполезный, мёртвый камень. Они сочли меня виновным в злонамеренном уничтожении их богатства. Лишь падение барьера и последовавший хаос спасли меня от неминуемой казни. Крушение барьера доказало им, что я не обманывал.

Пирокар осмотрел свиток, направил немного силы в подпись Ксардаса и убедился, в её достоверности, после чего передал послание Ультару, который тоже с интересом осмотрел письмо. Затем, то же проделал Серпентес. Письмо было подлинным. На лицах магистров отразилось жёсткое понимание. История звучала дико, но в ней была пугающая логика и вещественные доказательства.

— Ты поступил опрометчиво, брат Мильтен, — сурово произнёс Пирокар. — Даже следуя указаниям магистра Ксардаса. Ты знал, что убийство сущности такой мощи может иметь непредсказуемые последствия, вплоть до разрушения барьера. Ты должен был найти способ передать эту информацию нам, за барьер. Любой ценой.

Мильтен выпрямился, в его глазах полыхнули искры. Несмотря на всё смирение, которое он демонстрировал, сдерживаться дальше было выше его сил.

— Как бы передал, магистр? — спросил он с вызовом, в котором слышалась усталость и горечь. — После затопления шахты в колонии началась война. Все пути были перекрыты, лагеря готовились к осаде, а бароны Гомеза рыскали повсюду, выискивая шпионов и дезертиров. Я чудом спасся, а любая попытка связаться с внешним миром была бы равносильна самоубийству — единственный перевал был полностью под контролем людей Гомеза. Даже в лучшие времена письма шли порой неделями, не говоря уже о том моменте. А промедление… — он сделал паузу, глядя им прямо в глаза, — промедление могло привести к куда более страшным последствиям. Я же видел своими глазами избранника Инноса, которого фактически благословил Верховный Магистр, пусть и ушедший в изгнание. Культисты тем временем уже потревожили демона. Их ритуал, пусть и провальный, расшатал древние печати. Я позже, после падения барьера, сам посетил их логово на болотах. Выжившие сектанты… они не просто сошли с ума. Проклятый болотник, который они курили, ослабил их разум. У них были тяжёлые, кошмарные видения, с которыми неподготовленному человеку без благословения и защиты Инноса не совладать. Некоторые из убили себя умерли, не вынеся мучений. А те, кто выжил… я уверен, что теперь их разумы полностью подчинены Белиару. Они стали проводниками его воли. Я наблюдал со стороны, как они проводят жуткий ритуал, убивают своих бывших товарищей, вырывают их сердца. В этих… существах не осталось ничего человеческого. Их были сотни, и они владеют магией — один я не мог им противостоять, и вынужден был сбежать. Теперь в рудниковой долине гнездо культистов Белиара, почтенные магистры. Это угроза для всех жителей острова. А если бы не тот удар, что нанёс посланник Ксардаса, их было бы намного больше, они были бы готовы лучше, и, возможно, даже взяли бы под контроль всю рудниковую долину. И кто знает, что за демон бы вырвался на свободу, после того, как тысячи сектантов объединились бы с орками. О поставках руды пришлось бы забыть. Одни лишь маги воды не смогли бы сдержать эту заразу. Даже малый риск такого развития событий заставлял действовать, не теряя даже дня.

Он закончил свою пламенную речь, и вновь в храме воцарилась тишина, на этот раз ещё более напряжённая, полная невысказанных мыслей и тяжёлых предчувствий. Магистры совета молча смотрели на него, и в их взглядах уже не было прежней непримиримости — лишь глубокая, бездонная тревога за будущее их мира. Аргументы Мильтена, если и не убедили их, то по крайней мере были приняты с пониманием.

— Итог подведёт лишь Иннос, — прозвучал вердикт Пирокара, и его слова, холодные и тяжёлые, повисли в готовом воспламениться от напряжения воздухе храма. — Но прежде нам нужно лучше понять, с кем мы имеем дело. Какого круга ты успел достичь?

— Магистр… — Мильтен едва не сказал Ксардас, разрушив всю свою стройную историю, — Корристо говорил мне, что я уже достоин третьего круга.

Ультар и Серпентес обменялись красноречивыми взглядами. Он был невероятно молод для такого высокого уровня мастерства. Многие послушники были старше, но имели право использовать лишь свитки и простейшие руны первого круга.

— Очень хорошо, — произнёс Пирокар, и в его голосе зазвучали нотки холодного любопытства. — Продемонстрируй нам. Разожги огненный шар. Максимальной силы, на какую только способен.

Мильтен с недоумением оглядел богатое убранство храма.

— Прямо… прямо здесь, магистр?

— Именно здесь, — с лёгкой, хитрой улыбкой подтвердил Серпентес. — Под сенью Инноса. Его дом выдержит.

Мильтен кивнул, собрав волю в кулак. Его пальцы сомкнулись на знакомой руне. Он сконцентрировался, призывая огонь… и почувствовал неладное. Обычно послушная магия вдруг стала увёртливой и строптивой. Она изгибалась, выскальзывала из ментальной хватки, отказываясь формировать привычный сгусток плазмы. Вместо ровного шара перед ним закрутился беспорядочный, шипящий вихрь. Мильтен влил в заклинание больше силы, но это лишь усилило хаос. В груди застучало сердце, паника подступала к горлу.

Нет. Только не сейчас. Стиснув зубы, он сделал мощное волевое усилие, отсекая страх. И в голове сами собой родились слова молитвы, той самой, что он первой сегодня читал с Исгаротом. «Иннос, даруй силу своему слуге, да будет воля моя проводником Твоей воли…»

И случилось чудо. Сопротивление рухнуло. Бушующая энергия внезапно успокоилась и послушалась. Конструкция заклинания стабилизировалась, и перед ним возник идеально ровный, ослепительно яркий шар чистого пламени. Опасаясь повредить драгоценные реликвии, Мильтен сжал его до размеров крупного яблока, удерживая всю мощь в плотно сфокусированном ядре.

Серпентес одобрительно улыбнулся. Но Ультар, не дав перевести дух, скомандовал:

— Увеличь его! Вдвое!

Мильтен попытался… и вновь ощутил то же странное сопротивление. Его собственная магия словно бы не слушалась его, будто кто-то другой, невидимый, взял над ней контроль. Вспомнилось ощущение демонического присутствия в болотах, щупальца, сковывающие разум. Инстинктивно, не думая, он выстроил в уме тончайший, невидимый барьер — тот самый, что помог ему когда-то отгородиться от тлетворного влияния Белиара. Барьер отсек постороннее воздействие. И шар послушно вырос, удвоившись в размерах, его жар грел лицо, но оставался под полным контролем.

Ультар лишь едва заметно ухмыльнулся, удовлетворённо кивнув.

— Теперь, — голос Пирокара прозвучал как приговор, — сожми его. В точку. Доведи до аннигиляции. Не развей, а именно поглоти обратно.

Мильтен остолбенел. Он никогда не делал ничего подобного. Развеять силу — да. Но сконцентрировать и заставить исчезнуть, словно её и не было? Его ум лихорадочно работал. Он вспомнил принципы магии воды, которые слышал вскользь от Корристо, обрывки фраз, которые говорили Риордан и Мердарион, когда он обратился к ним за советом. «Всё это — лишь разные стороны одной силы, — пронеслось в голове. — Холод и огнь, расширение и сжатие…»

Рискуя всем, он мысленно пересобрал, развернув в противоположную сторону управляющий контур руны, обратив поток энергии вспять. Он не гасил пламя, а будто бы трансформировал руну огненного шара в заклятие ледяной глыбы, заставлял его схлопнуться, втянуться в самого себя, в ту самую точку, в разлом пространства, из которого появилась энергия.