Семён Нестеров – Когти Тьмы (страница 32)

— Я не знаю, как им это удалось, — Мильтен лукавил, но опустил глаза, его голос выражал скорбь, а искренняя горечь утраты скрывала волнение и помогала избегать скользких тем, — похоже, они нашли способ защититься от нашей магии. Возможно, помимо внезапности они использовали какие-то щиты из руды, какие-то орочьи артефакты… или даже помощь сектантов Спящего нельзя полностью исключать. Я возвращался в лагерь после падения барьера, когда основные силы баронов его уже покинули, предал огню тела братьев. Также видел много убитых каторжников, но среди мёртвых тел не было обожжённых. Или от них уже избавились раньше, или же по какой-то причине огненные заклятья оказались почти бессильны, а в ближнем бою маги не имели шансов против головорезов. Меня самого они тоже поймали, как ребенка.

Он опустил взгляд, не в силах больше выдерживать пронзительные взгляды Совета.

— Что было с тобой в это время? — сухо уточнил Пирокар.

— По пути обратно в лагерь меня стукнули по голове, зайдя со спины, когда я этого не ожидал, схватили и взяли в плен. Возможно, хотели как-то использовать. Может быть, тогда ещё остальные были живы, и я мог стать предметом торга. В любом случае, очевидно, что я не представлял для них такой угрозы, как более опытные братья. Но мне повезло — один из… знакомых каторжников помог мне бежать. Он и сказал мне тогда, что всех остальных убили. Не все каторжники отвернулись от веры в Инноса и были согласны с действиями баронов. Он думал, что я буду следующим. Он развязал мои путы и вернул руны. Среди них была руна телепорта за пределы лагеря, и благодаря этому я спасся.

Он снова поднял глаза, в них горела решимость.

— После побега я добрался до лагеря магов воды. И я должен сказать… у них и вправду скопились гигантские залежи руды. Гораздо больше, чем когда-либо накапливали в замке бароны. Возможно, пара лет полноценных поставок. И дальше… — он замолчал, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Дальше вы мне, пожалуй, не поверите, магистры.

Трое мужей на тронах переглянулись. Тишина в зале повисла тяжёлым, звенящим пологом, готовым разорваться от того, что будет сказано дальше.

— Это касается того, как пал барьер, — продолжил Мильтен, чувствуя, как у него пересыхает в горле. — И здесь в деле замешан магистр Ксардас.

— Погоди, — властно перебил его Пирокар, и в его голосе впервые прозвучало нетерпение. — Ты же сказал, что всех магов огня убили. Всех, кроме тебя.

— Да, магистр, это так, — подтвердил Мильтен, кивая. — Но есть одно важное обстоятельство. Неужели вы не знаете, что Ксардас много лет жил в долине рудников отшельником, полностью прервав все связи с Кругом Огня?

На лицах трёх магистров отразилось неподдельное, крайнее изумление. Они переглянулись, и в этом молчаливом диалоге читалось полное неведение.

— Нет, — твёрдо ответил Пирокар. — Корристо в своих донесениях ничего подобного не упоминал. Он лишь писал, что магистр Ксардас «погружён в глубокие исследования» и «не желает ни с кем общаться, дабы не нарушать свои труды».

— В каком-то смысле он не обманул вас, — горько усмехнулся Мильтен. — Но он умолчал главное. Ксардас выстроил себе башню в горах на окраине колонии и жил там в полном одиночестве. Да, он вёл какие-то исследования. И да, он, действительно, почти ни с кем не разговаривал. Но, — Мильтен сделал паузу, чтобы его слова прозвучали с нужным весом, — едва ли его уже можно было считать членом нашего круга… и даже ордена. Перед своим уходом в затвор он… отличился не лучшим образом. Создал огненного голема. Магистр Корристо говорил мне, что эта магия запрещена.

— Это действительно так, — подтвердил Пирокар, и его лицо стало мрачным, как грозовая туча. — Призыв и подчинение элементалей огня — это не просто укрощение духов стихии. Оно требует пленения и пыток души разумного существа, а это путь сродни некромантии, учение, ведущее к гибели души. Оно было предано анафеме столетия назад. Сведения о нём сохранились, но их практическое применение строго запрещено. — Он пристально посмотрел на Мильтена. — Но значит, Ксардас жив?

— Да, магистры. Насколько я могу судить, если с ним, конечно, не случилось ничего в последние дни, — ответил Мильтен. — Более того, добравшись до магов воды, я получил от него послание.

Он видел, как напряглись все трое, услышав это.

— В послании он утверждал, что ритуал поддержания барьера был изначально нестабилен, ибо под развалинами древнего храма орков, что в глубинах долины, обитает некий демон. Именно ему, по словам Ксардаса, и поклонялось Братство Спящего, чьей деятельностью магистр Корристо тоже активно интересовался перед своей смертью. Видимо, он был тоже близок к ответу.

Лица магистров стали задумчивыми. Казалось, их мысли текли в одном направлении.

— Ещё чуть-чуть, — тихо, скорее для себя, произнёс Ультар, — и мы бы тоже разгадали эту тайну. Донесения Корристо становились всё тревожнее и однозначнее… Продолжай.

— Ксардас утверждал, — продолжил Мильтен, — что это зло необходимо уничтожить любой ценой, и для этого я должен был помочь его посланнику — человеку, которого я знал под прозвищем Везунчик, и который до этого работал на магов воды, помогая им собрать юниторы. Хороший наёмник, очень способный. Возможно, вы его даже видели — он доставлял последнее срочное письмо, которое мы получили от вас и он говорил, что получил его лично в руки от одного из магистров, — магистр Пирокар слегка кивнул и сощурился, будто припоминая, а Мильтен продолжил. — Здесь, почтенные магистры, начинается та самая невероятная часть моего рассказа.

Он снова сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Я не знал, как поступить. Ксардас всё ещё был, по крайней мере формально, Великим магистром Ордена Инноса. Его письмо было заверено личной магической печатью и не вызывало сомнений в подлинности. Наставник учил меня распознавать подделки. Учитывая произошедшие события, я не решился перечить Ксардасу и… помог его посланнику.

Он замолчал, в памяти всплыл оглушительный гул ритуала, ослепительное сияние руды и фигура в древних доспехах.

— Этот помощник магистра Ксардаса… этот воин… использовал мощь целой горы накопленной в Новом лагере магической руды. Ритуал проводился по свитку, переданному Ксардасом. В итоге его протеже зарядил некий древний артефактный меч, камень в котором засиял фиолетовым светом. Мощь ритуала была подавляющей, а Везунчик должен был лично воткнуть меч в гору руды. Обычный человек бы не выжил, и даже опытный маг. Я стоял в стороне, защищённый сформированным с помощью свитка барьером, но и то, едва не потерял сознание. А на наёмнике были особые доспехи. Очень странные, очень старые, целиком выкованные из магической стали, но по форме и мощи невиданные. Не такие как у паладинов, а как на древних фресках. — Голос Мильтена дрогнул от благоговейного ужаса. — Я готов поклясться, магистры, что они были достойны Великого Робара, проводника воли Инноса и воспетого в сказаниях героя древности! Быть может, это и были его легендарные доспехи… но мне это точно неведомо.

Юный маг выдохнул, готовясь к главному. А магистры не перебивали, внимательно слушая и разглядывая его мимику, словно опытные следователи.

— Этот воин, по моей просьбе или же по велению собственного сердца, отомстил убийцам магов Круга Огня. Я помог ему с телепортом, ведь ему как раз нужно было сбежать от разгневанных служителей Аданоса, чей ресурс мы использовали, — здесь Мильтен, слегка темнил, но описывать откуда у наёмника взялась руна было явно излишним, — Он убил Гомеза и его людей в замке, а затем… он должен был добраться до того демона, что обитал в подземных пещерах орков. Изгнание этого ужасного существа, как я полагаю, и повредило магические потоки, питавшие барьер. Видимо, они были с ним как-то связаны. Заклинание дестабилизировалось, и барьер пал.

Мильтен опустил голову, исчерпав всё, что хотел сказать.

— Вот и всё, магистры. Если я поступил неверно, слепо доверившись авторитету Ксардаса… покарайте меня. Я приму ваш суждение со смирением.

В храме воцарилась тишина, столь же глубокая и бездонная, как воды озера у стен монастыря. Трое магистров сидели неподвижно, только грудь вздымалась от дыхания, напоминая, что это не просто реалистичные статуи. Их лица были обращены к Мильтену, но глаза будто видели что-то далёкое, ужасное и неотвратимое, надвигающееся на их мир.

Тишину, повисшую после слов Мильтена, первым нарушил Ультар. Он говорил тихо, задумчиво, словно размышляя вслух и почти не замечая стоящего перед ними молодого мага.

— Это… многое объясняет, — произнёс он, обращаясь к коллегам. — Тот тёмный зов, что мы ощутили в день падения барьера. Он был похож на крик умирающего, но искажённый, извращённый… будто рваная рана на теле самого мира.

Пирокар медленно кивнул, его пальцы сомкнулись на подлокотнике.

— Версия брата Мильтена, при всей её… сказочности в деталях, сходится с нашими наблюдениями. Мы тоже чувствовали пробуждение чего-то древнего и злого в долине. — Его взгляд стал тяжёлым, как свинец. — Но в наших расчётах не было ни Ксардаса, ни этого… героя в доспехах. Мы полагали, что демона потревожили своими тщетными ритуалами те жалкие культисты из Братства Спящего.