Семён Афанасьев – Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (страница 5)

Если суммировать, кейши сейчас с разных сторон подавал одну и ту же идею: гражданин может думать что угодно, однако первичная процессуальная квалификация — компетенция исключительно полицейская, никак иначе.

— Не спорю. — На каком-то этапе Мая несколько невежливо вклинился в чужой поток. — Вы сейчас изо всех сил пытаетесь мне обосновать свой тезис, что полиция имеет право решать на своё усмотрение. Я НЕ СПОРЮ С ЭТИМ. Я лишь прошу раскрыть мне подоплёку вашего без сомнения нетривиального процессуального решения — почему так? Почему нарушивший добрые полдесятка уголовных параграфов, задержанный с поличным, был ва…?..

— Это исключено, имею в виду раскрытие деталей вам. Даже Комиссия не может вмешиваться в полицейское следствие.

Оябун с досадой констатировал про себя, что на первый взгляд простые и очевидные вещи не настолько просты и не так очевидны (оппонентам):

— Ладно. Пробуем с другой стороны. Кто этот человек? — По моргнувшим глазам собеседника якудза понял, что попал в точку. — Назовите его имя и статус, раз уж всё так непросто.

Ответом начальника участка можно было бы заморозить воду в лёд, если б здесь был бар:

— Персональные данные этого лица не подлежат разглашению.

В принципе, Решетников и Моэко о чём-то таком и предупреждали, дочь — с позиций адвокатского опыта (не очень долгого, но достаточно глубокого), а Решетников — как человек, на практике имевший дело с тем, о чём говорил. Без, как он любит повторять, деталей.

— Вы же не думаете, что я вот так утрусь, кивну вам спокойно, скажу — «ну ладно»? — Мая чуть подался вперёд. — «К демонам так и демонам. Пойду, куда скажете»?

— Ничего подобного я не говорил, не передергивайте.

— Не цепляйтесь к форме, следите за содержанием, — слов дальше можно не подбирать.

Позиции прояснились, хотя и не так, как хотелось бы.

— Этот человек участвовал в нападении на меня. В результате погиб его подельник. Я как минимум имею право знать, кто он — в том числе со своих нынешних официальных позиций, — глава Эдогава-кай для очистки совести сделал ещё одну попытку.

Начальник участка слегка поклонился, давая на какое-то мгновение понять, что ему самому не нравится собственная роль, однако и выбора особого тоже нет:

— Дополнительная информация ограничена служебным режимом. Могу лишь подтвердить, что действия полиции соответствовали процедуре.

Всё как говорили Моэко и Решетников. Никто не произносит «спецслужба», «государство», «секретность». Но становится ясно: полиция что-то знает и не может говорить, несмотря на то, что персоналии могут быть вообще на моей стороне, а не на стороне нападавших.

Повинуясь некоему наитию, Мая тоже качнулся вперёд-назад в жесте вежливости:

— Меня прямо сейчас посетила идея. Давайте забудем всё то, о чём мы говорили предыдущие десять минут.

— И что потом?

— Потом сыграем в игру «А что, если?». Я буду моделировать гипотетическую ситуацию и задавать не имеющий отношения к реальности вопрос.

— А я?

— А вы будете поддерживать эту игру — фантазировать, как всё с вашей стороны оно может выглядеть.

Собеседник промолчал.

— Мой первый вопрос, — Мая устроился поудобнее. — Что может заставить полицию прямо нарушить целый букет законов?

— Различное видение, — взгляд начальника участка стал тягучим и пронзительным. — С той стороны, которую лично вы склонны называть Гражданским Обществом, очень часто видно не все детали, существующие с нашей стороны.

— Я не знаю всего? Поэтому оцениваю конкретное действие…?..

— ДА. — Хозяин кабинета поторопился перебить. — Однобоко и тенденциозно.

Намёк был более чем толстым.

— Не думал, что мы к этому придём, однако спрошу в лоб.

— Не обещаю ответить.

— Без проблем, не захотите — можете промолчать. Итак, вопрос. Есть иерархия нормативно-правовых актов, — спасибо, дочь, за мини-тренинг по дороге сюда. — Главный — это Конституция. Вы согласитесь, что всё остальное — следствие? И ниже в иерархии автоматически?

Взгляд кейши обрёл некую задумчивую осмысленность:

— Миёси-сан, вы позволите мне внести одно небольшое уточнение в правила вашей игры?

— Слушаю внимательно.

— Давайте вы свои вопросы зададите кому-либо не менее компетентному, чем я, но гораздо более свободному?

— Свободному в чём?

— В своих ответах вам, — твёрдо произнёс полицейский. — Я даже рискну уточнить-дробь-намекнуть, у вас есть достаточно близкий друг, Мацуи Хироюки.

Имя бывшего министра внутренних дел и нового соратника в таком контексте прозвучало неожиданно. Мая оживился:

— Я бы пока очень осторожно употреблял слово «дружба». Близко мы сошлись абсолютно случайно и недавно, когда арестовывали предателей на территории спецотряда полиции Токио.

— Именно. Вы доверяете министру Мацуи? Допустим, в теме, которую пришли обсуждать сюда, ко мне?

— Я с ним её пока не обсуждал, — честно ответил якудза. — Если я думаю, что могу справиться сам, я никогда не тревожу других, в каких бы отношениях и насколько близок бы ни был.

— Моё предложение. Вы продолжаете играть в свою игру «А что, если» в участке Meguro, — кейши подъехал ближе на стуле на роликах. — Но смените персоналию партнёра по игре — будете играть не со мной.

— На кого сменю? Кто будет отвечать на мои вопросы, если не вы?

— Вы сейчас позвоните министру Мацуи, можно даже с видео. Расскажете, где находитесь, что делаете. Покажете меня. Ему доверяете безоговорочно?

— Допустим. Что потом?

— А потом попросите его: пусть он назовёт вам любого следователя в этом здании, которого знает лично.

Мая коротко задумался.

Собеседник истолковал его выражение лица по-своему:

— Я понятия не имею, на кого он укажет! Но он сам — бывший следователь и сориентируется очень быстро. Потом, — выделено интонацией, — я буду заниматься своими делами в этом кабинете и до конца дня даже не попытаюсь вникнуть, с кем и о чём вы разговариваете на моей территории.

Глава Эдогава-кай без труда перевёл на простой язык: я НЕ МОГУ (либо не хочу — по очень важным причинам, что одно и то же) отвечать вам лично, однако в этом здании есть те, кто может.

Пусть нужного человека вам укажет ваш собственный друг министр Мацуи? Потом идите и разговаривайте, хоть и в закрытых для простых людей помещениях типа рабочих комнат следователей и оперов. Я мешать не буду.

— Договорились. Спасибо. — Мая полез за телефоном, набрать министра.

Министр Мацуи к необычной просьбе отнёсся максимально серьёзно. Поначалу, правда, порывался что-то сказать, но буквально через секунду сменил курс:

— Навскидку из участка Meguro не знаю никого — те, кого застал я, уже не работают. Однако знаю, кого спросить. Подождите десять минут, нужный человек вас сам найдёт. Вы у начальника участка находитесь?

— Прошу меня простить за вынужденный антураж, — Мая вернул хозяину кабинета его же фразу. — Вы позволите, я пока побуду у вас?

— Конечно. И чтобы вы меня правильно понимали, Миёси-сан (кажется, ваши мысли упрямо сворачивают не в ту сторону): я лично не возражаю против вашей точки зрения. Просто я-служащий НЕ МОГУ отвечать на ваши вопросы, вы скоро поймёте, почему.

Появившийся примерно через четверть часа человек без затей всунул голову в двери, сам оставшись снаружи:

— М-м-м? — игнорируя посетителя, он вопросительно смотрел на руководство.

Занятный у них тут этикет.

— Миёси-сан, этот сотрудник ответит на все ваши вопросы, — начальник участка приподнялся с поклоном. — До свидания. Ещё раз извините за холодный приём.

— Идёмте ко мне, нас никто не побеспокоит, — кривоногий, низенький, полный человек лет на десять младше Мая уверенно направился вперёд, нисколько не беспокоясь о госте за спиной.

— Благодарю, ничего не нужно, — якудза занял первый попавшийся стул в небольшом помещении и торопливо поднял руку, упреждая движение толстяка в сторону электрического чайника. — Внимательно вас слушаю.

— Я немного не в контексте ваших телодвижений здесь. Пожалуйста, сообщите кратко суть проблемы? — хозяин кабинета особым пиететом не страдал, впрочем, так даже лучше, подумал кумитё. — Меня попросили с вами пообщаться откровенно, — выделил интонацией, — люди, которым я не могу отказать. Их, соответственно, как понимаю, попросили оттуда?.. — он поднял на мгновение глаза в потолок.

Вместо ответа глава Эдогава-кай положил на стол своё удостоверение члена Комиссии:

— Ваш шеф, от которого мы вышли, посоветовал мне обратиться к Мацуи Хироюки, чтоб тот указал проводника из ваших. С кем говорил Мацуи-сан, я не знаю, но через десять минут пришли вы.