Семён Афанасьев – Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (страница 31)
Слать что-либо по сети ему категорически не хотелось.
— Вот так всё просто. — Заметила она отцу адвоката, разорвав соединение.
От её обычного эпатажа в текущем образе не было ни волоса.
— А как же вертолёт? Я его только что вернул Хаяси-сама, — борёкудан растерянно заозирался.
— Вы, взрослые мужчины, иногда как маленькие дети, — Ута зевнула и снисходительно подвигала бровями. — У Хаяси Юто есть единственная и любимая внучка, Хонока-тян, лично мне проще договариваться с ней. По секрету: мы очень близко дружим.
Через три минуты, оставив Миёси-старшего в ресторане на крыше, она уже взлетала.
Глава 18
— Никто не может быть ни судьей, ни обвинителем самому себе. Это нонсенс. — Такидзиро апломбом был похож на партийного чиновника из Китая, смотрелось занятно.
— Как это соотносится с темой судебного заседания, Решетников-сан? — лицо судьи не читалось.
— В данном случае правомочно распространить принцип на прокуратуру как на организацию.
— Что позволяет вам обобщать преступные намерения на целый государственный орган?
Интересно, что ответит, подумала Моэко. «Я способен время от времени видеть чужие мысли» — так себе аргумент.
Судья, кстати, пытается разобраться добросовестно в том смысле, что реально вникает. Подозревать в предвзятости пока оснований нет. Ни к одной из сторон.
— В действиях прокуратуры видны признаки системной координации с внеслужебными целями. Противозаконное давление каждого прокурора преследовало одну общую задачу. Иначе говоря, их общая позиция была предварительно согласована и подчинена единому замыслу. — Он подумал и добавил, — в тех госструктурах, к которым имел отношение я, подобное называется единым согласованным замыслом, возможно, у вас другая терминология. Они изначально предвзяты как правоохранительный институт.
Хорошо сформулировано, но как это доказывать, вздохнула про себя Моэко. Хотя и молчать не вариант — иногда играешь теми картами, что на руках.
— Ваших личных ощущений мало, Решетников-сан. Обвинение в столь серьёзных вещах не может основываться на субъективном.
Ну да, чтение мыслей в протокол заседания не подшивается. Это ещё если о нём заявить вслух, чего не будет.
Кое-кто и не подумал отступать:
— Если на гособвинение группы прокуроров поставить прокуратуру — получается, орган ведет расследование и обвинение собственный адрес, а так не должно быть. Никто не может быть судьёй самому себе.
— Вы повторяетесь! Во-первых, нет доказательств преступной группы — да, претензии ряду прокуроров обоснованы, но суд не видит «общего сценария». Во-вторых, структурно гособвинителем будет совсем другая прокуратура, с данной не связанная — в таких случаях назначается внешний состав прокуроров.
— У меня есть обоснованные опасения, что действительно беспристрастную прокуратуру найти не получится, по крайней мере, в рамках нашей страны. Особенно если искать будет Генеральная. Готов объяснить свою позицию. — Не унимался товарищ.
— Чем по вашему будет связана прокуратура Осаки или Фукуоки с подозреваемыми? Физически места разные плюс перед назначением на дело каждого прокурора — проверка послужного списка, не пересекались ли раньше. В чём вы видите потенциал для предвзятости?
— В Японии понятие
— Ваши эмоции не являются процессуальным аргументом. Случай вопиющий, в этом суд с вами согласен — но он не первый и не уникальный. Есть устоявшиеся процедуры.
Интересно, как бы я чувствовала себя на его месте во время этих дебатов, думала якудза. По-любому стресс на нервы, а Такидзиро-кун только что не сияет. Вот это ресурс психики.
Кое-кто тем временем снова не смутился:
— В разных частях нашего государства процедуры различаются, ваша честь. Вы апеллируете к произвольному фрагменту, игнорируя напрочь остальное. Есть же и альтернативные методологии анализа, причём в нашей с вами стране, а вы объявляете верной свою, хотя прочие равноценны.
— ???
К общему немому вопросу Моэко не присоединилась лишь потому, что старательно следила за собственной мимикой.
— Существует понятие
Как-то слишком сложно, хотя вроде бы и ясно.
— Который тоже стандарт нашего Государства, — продолжил Решетников. — Пожалуйста, посмотрите файл? Я ходатайствовал перед заседанием, чтоб его приобщили к материалам.
— Я вижу из вашего персонального файла, где вы учились… — судья на мгновение подвис, видимо, пытаясь оценить услышанное под другим углом. — Я понимаю, о чём вы, но в данном случае то правило неприменимо. Вы в суде, а не в… — не договорил.
— В таком случае не сочтите мой следующий вопрос за неуважение к суду — я лишь пытаюсь сориентироваться. Господин судья, почему вы сейчас искусственно расширяете границы судебного усмотрения? Почему вы личной оценкой подменяете необходимую в деле экспертизу?
Это было за гранью со всех сторон, Моэко напряглась. Попутно: что имеется в виду? Здесь уже даже она не поняла, не говоря о прочих.
Решетников вежливо качнулся вперёд-назад:
— Пример: наличие или отсутствие алкогольного опьянения у обвиняемого определяется вами визуально или требует специального исследования?
— Развейте мысль, — тоном судьи можно было замораживать воду, однако, адвокат отдала должное, он по-прежнему пытался разбираться, а не размахивать клинком.
Несмотря ни на какие личные эмоции — было видно, что метис председательствующему активно не нравится.
— Это тоже пример, ваша честь. Суд, при всём уважении, не является врачом-наркологом и никакой судья не может его подменять в качестве эксперта.
Пару секунд помолчали, глядя друг на друга.
— Любые заключения о наличии или отсутствии опьянения должны опираться на экспертизу — поскольку оценка физиологического состояния относится к сфере специальных познаний и требует экспертного подтверждения.
— Не отвлекайтесь от темы, Решетников-сан!
— А я в рамках, господин судья. Решение о наличии либо отсутствии предварительного сговора в ТАКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ, — Такидзиро небрежно махнул в сторону прокурорских, — а также о наличии заведомо обусловленной круговой поруки внутри этого государственного органа — вопрос не менее комплексный, нежели пьян или трезв конкретный водитель. С моей точки зрения, здесь тоже нужны как минимум экспертные компетенции для заключения, — приложил правую руку к левой половине груди, — при всём уважении к суду. Не тот случай, когда работает презумпция невиновности — речь о заведомой предвзятости прокуроров.
Все ещё глубже загрузились. Интересно, куда ты сейчас вывернешь, Моэко задумчиво рассматривала своего «ассистента» и не бралась предсказать следующего шага. Она уже где-то смирилась с тем, что Решетников никогда ничего не рассказывает заранее: суеверен, боюсь сглазить, всё в своё время увидишь сама.
— А какая в данном случае может быть назначена экспертиза? — председатель суда добросовестно услышал выступающего и честно задумался. — Преступный сговор — сам по себе объект уголрвного процесса, который необходимо отдельно доказывать.
— А вы и не докажете, если подозреваемый будет собственным обвинителем и дознавателем.
Снова чуть-чуть помолчали.
Такидзиро прищурился и решительно назвал абракадабру, в которой Моэко не сразу опознала индекс воинской части. Судья, судя по лицу, идентифицировал контору в рамках своего профессионального кругозора — отвесил челюсть.
— Ходатайствую о проведении экспертизы по вопросу пристрастия органа этой организацией. — Решетников отморозился по полной.
Хорошо, что заседание на каком-то этапе перешло в закрытое, Моэко украдкой оглянулась. Лишних нет, пресса не допущена. Было бы иначе — сейчас бы делать ещё один перерыв, чтоб удалить лишних из зала.
— Прошу вас пояснить, — судья задумчиво свёл брови.
Прокуроры затеяли переглядываться — им те аббревиатуры ничего не говорили.
— В случае исключительных подозрений в адрес действующих сотрудников подразделений… — Такидзиро назвал очередную пару никому ничего не говорящих кодов, — по регламенту законодательно-правового акта, действующего
— ПЕРЕРЫВ! — через минуту, не дав Решетникову договорить, судья решительно врезал молотком в тарелку, обрывая заданные вслух вопросы метиса «Почему тут должно быть иначе, если страна у нас одна? Или прокуратура — менее важный орган?»
— Медицинский допрос в тандеме с полиграфом. Врач делает укол. — Решетников поблуждал взглядом по комнате для совещаний, щёлкнул себя ногтем по предплечью. — Фигуранту вводится специальный препарат, растормаживающий, ну пусть будет, речевые центры. Дознаватель ведёт опрос фигуранта, а надетые на него датчики интерпретирует специалист полиграфического сопровождения.
Моэко присвистнула:
— Это же шутка?
Товарищ ничего не ответил, отвернулся в сторону.