Семён Афанасьев – Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 10 (страница 4)
— Дядь Вань, а реально, откуда такие деньжищи? — сбоку впечатлился даже обычно сдержанный во всех скользких вопросах Такидзиро. — Вы никогда не рассказывали, что являетесь магнатом.
Ван подумал — и решил честно рассказать, какие капиталы в реальности скрываются за его невзрачной (на первый взгляд), престарелой тётей.
— Гонконг формально — часть КНР, но у него есть собственная экономическая и визовая система, поэтому с Тайванем у Гонконга отношения намного более открытые, чем у материкового Китая.
— Но ведь материковый Китай официально считает Тайвань своей территорией, не признаёт его как отдельное государство и ограничивает любые официальные связи? — айтишница вынырнула из меланхолии и на правах старой знакомой возглавила импровизированный допрос нового компаньона.
— Да, Гонконг тоже следует принципу «одного Китая», — рассудительно пояснил хань. — Но при этом действует в рамках своей экономической автономии: «Одна страна, две системы». Это позволяет Гонконгу поддерживать прямые транспортные, туристические и бизнес-контакты с Тайванем. Начнём с того, что есть прямое авиасообщение.
— Да ну⁈ — умница Уэки как наименее стеснительная выразила общее недоумение японцев.
— Между Гонконгом и Тайбэем, Гаосюном, Тайчжуном летают регулярные прямые рейсы. Cathay Pacific, China Airlines, EVA Air, можете проверить в интернете прямо сейчас, — твёрдо продолжил профессор. — Морское сообщение: пассажирские паромы хоть и почти исчезли (долгие и менее выгодные), но грузовое-то судоходство активно работает. Теперь наложите услышанное на материковый Китай: вот у него действительно ничего подобного нет.
— Хм.
— Теперь я прошу меня извинить, вы все здесь просто не ориентируетесь в реалиях Поднебесной. Даже ты, — учёный взглянул на Решетникова.
— Да я и не претендую, — отмахнулся товарищ. — Я только в Гонконге ориентируюсь, и то. — «В очень специфических моментах» вслух не прозвучало. — Когда оно было. Всё давно устарело.
— Вам не за что извиняться, пожалуйста, продолжайте, — хозяйка бассейна мягко коснулась плеча гостя.
— Бизнес-связи. Тайвань и Гонконг имеют плотные торговые контакты: Тайвань продаёт в Гонконг электронику, полупроводники, продукты питания, вино.
— Электроника и полупроводники — там мало не стратегический уровень, — заметила Уэки походя. — Факт. Я чё-то этот момент упустила, могла б сообразить, — хлопнула себя по лбу.
— Гонконг — транзитный хаб для товаров, идущих из/в материк, а также место, где тайваньские компании ведут переговоры с китайскими партнёрами. — Вставил Такидзиро.
— В Гонконге действуют офисы тайваньских банков, авиакомпаний, торговых представительств. Есть даже Тайваньский культурный центр в Гонконге, — продолжил профессор. — Да, возможно повторюсь, Гонконг не имеет официальных дипломатических отношений с Тайванем, всё идёт через «экономические и культурные представительства». Материк внимательно следит за этими контактами, особенно за политической деятельностью тайваньцев в Гонконге. Но формального «бойкота» в стиле «никакой торговли» — нет, наоборот, деловые связи довольно активны.
— Извините мою прямоту, — финансистка нравилась профессору всё больше и больше, сходу даже не скажешь, чем. — Вы не против сыграть в оппонента? Мы используем такой приём на рабочих группах.
Аристократичная, красивая, очень сдержанная, подумал учёный, в ответ же согласно кивнул.
— Что могли у вас отнять и скорее всего отняли. Счета в банках КНР — заморожены или арестованы, согласна? — Хаяси дождалась второго кивка, затем продолжила. — Квартира, имущество, патенты на имя — однозначно переданы государству или юридически «переоформлены» через родственников, лояльных системе. Сразу после приговора, полученного вами в своё время.
Глава 3
— Вы очень неплохо готовились к разговору, — улыбнулся девушке Бай Инь. — Всё так.
— Я финансист, право собственности и его утеря — моя прямая зона ответственности… — «умею разбираться быстро» Хонока очень женственно умолчала. — Пенсия, публикации, гонорары (за те же авторские права) — аннулированы или закрыты через «чёрный список». Тогда же, перед тюрьмой. Так?
— Да.
— В таком случае из какой кубышки вы собираетесь достать сумму, которую озвучили? Моя фамилия — Хаяси. И даже с этой фамилией, на родине (!) мобилизация такого финансирования — нетривиальная задача. Даже для меня. — Она рассеянно посмотрела сквозь панорамное стекло на город. — Собственно, вы и перебили меня, когда я описывала кредитные источники.
— У семьи Ван был старый офшорный траст в Сингапуре, созданный до ужесточения контроля в Гонконге. Мы хоть и не Хаяси, но ещё два десятка лет назад в КНР были далеко не сиротами, — обозначил горькую улыбку профессор. — Я успел до ареста переписать свои сбережения и долю в IP на тётю, а из Гонконга выдачи денег нет.
— Хм.
— Именно. Что угодно — но не капитал. Это базовые условия соглашения между Пекином и Столицей Мажонга. Если нарушить, восстанет весь ОАР.
— Вы знали, что попадёте в тюрьму? Дядь Вань? — задумчиво уточнил Такидзиро по-русски.
— Не исключал. На моей родине ещё в Культурную Революцию людей нашего круга научили смотреть вдаль, в перспективу. Я её, кстати, застал.
Переводчица твёрдо попросила продублировать на жонггуо, Бай Инь повторил.
— Как можно застать перспективу? — девочка напряглась, переживая из-за своего непонимания.
— Культурную Революцию застал, — улыбнулся профессор, затем в пару слов объяснил фрагменты неизвестной молодой японке истории.
Та покраснела и быстро перевела своим.
— Тётя — номинальный владелец активов, которым управляют западные юристы. Плюс именно тётя связана с диаспорой тайваньцев в Гонконге. Она десятилетиями хранила доступы к старым инвестиционным схемам, в которых китайская разведка не ориентируется, — припечатал Ван, подводя итог. — Это всё легко проверяется, я открыт для ваших вопросов.
Повисло неловкое молчание. Каждый из присутствующих стеснялся спросить гостя, насколько вообще есть смысл рассчитывать на здоровье женщины, которой от роду хорошо за восемьдесят и которая прямо сейчас находится где-то посередине между реанимацией и терапевтическим отделением весьма неплохого госпиталя.
Особого Административного Района КНР.
— Не переживайте, на этот канал вполне можно рассчитывать, — профессор абсолютно верно истолковал общее молчание.
Он просто знал, что получение упомянутых активов в своё распоряжении — вопрос техники (читай, времени и делопроизводства, не вопрос да или нет).
— Сервисная компания. — Человек в рабочей униформе предъявил документы и снял кепи, давая охраннику лучше рассмотреть своё лицо.
Сотрудник в «стакане» уже знал из инструктажа: плановая проверка систем вентиляции и климат-контроля спорткомплекса на девяносто втором обязательна раз в квартал для бассейнов. Он кивнул, вошёл в нужную программу и сверил перечень работ в листке вошедшего с версией файла охраны.
Тест частотных преобразователей насосов циркуляции воды — обслуживание фильтров и противотока — совпадает. Профилактика системы обеззараживания воздуха — ультразвуковые увлажнители, ионизаторы — совпадает. Сервис акустики/оповещения (в спорткомплексе Атлетика эксплуатировалась весьма недешёвая встроеннае система звука и голосового оповещения) — тоже указан.
Охранник в данной должности большого опыта не имел, поэтому инструкции следовал буквально. Диагностика виброизоляции оборудования — официальный регламент в высотках, чтобы не было резонансов, с данными СБ Йокогамы совпадает.
Представитель контрактной организации неожиданно заговорил, указывая взглядом на своё командировочное предписание:
— Там всё, что естественно связано либо с бассейном, либо с вибро- и шумозащитой высотного здания. Мы комплексный подрядчик.
Сятэй Эдогава-кай был не очень силён в сухой книжной науке, но он свято чтил устав и инструкции, которые всегда помнил напамять и безукоризненно соблюдал:
— Пожалуйста, проходите, — он разблокировал турникет и вернул бумажку.
Пока рабочий шёл к лифтам и ожидал прибытия кабины, охранник успел набрать рапорт в чате дежурной смены пальцами. Затем он продублировал информацию голосом и выбросил всё из головы — до утренней пересменки изрядно времени, есть что делать.
Команда была: фиксировать всё, за что цепляется взгляд. Причины зацепок не уточнялись, трактовать разрешалось по-своему. Другой на его месте, возможно, так не поступил бы. Однако сятэй Эдогава-кай учился разбираться в людях в очень специфических условиях и не собирался забивать себе голову бесполезными теоретическими умствованиями.
Тип был какой-то не такой, точка. Обо всём странном нужно докладывать, задерживать никого нельзя — последнее оговаривалось отделено.
Любому борёкудан между строк было ясно, что, возможно, сидящие на верхних этажах люди, кроме прочего, учли в своих планах что-то такое, что на его уровне было просто не видно.
Хину никогда не экономила на оборудовании спорткомплекса: те же vip клиенты, приходящие ради сауны и массажа — та ещё аудитория, особенно после алкоголя. А алкоголь тоже случается.
Водная арена — техногенный источник повышенной опасности, ещё и на таких этажах. Такого небоскрёба.