Семён Афанасьев – Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 10 (страница 2)

— Будем всё делать как надо. Никаких серых или тёмных схем. — Припечатал бывший спортсмен.

— Как скажешь, — покладисто согласился товарищ. — Если капитан не заявит пассажира — это может быть истолковано и как уголовная история; контрабанда людей, незаконный ввоз. Такие вещи лучше проворачивать не с бухты-барахты и не в порту. — Харуки решил, что ему недоговаривают и зашёл с другой стороны.

— Этого не будет. Спасибо большое за подробные объяснения, вопрос номер один — связь с Ченем. Есть ли у него паспорт Гонконга. Без информации нет смысла что-либо обсуждать.

— Принято. Ждём.

— А что там сейчас? — глава Эдогава-кай деликатно указал взглядом на то и дело вспыхивающий сообщениями гаджет.

— Едут к морю, потом нужно садиться на корабль. Дорога не очень спокойная. Извини, пока без подробностей. Я уже понял, что тебе кровь из носа нужно узнать, какой у него паспорт. Сейчас для этого не лучший момент, я скажу, когда обстановка позволит.

Мая, разумеется, понял что прямо в эти минуты в Гонконге что-то происходит. Уходить куда-либо смысла не было, тем более что Годзё добросовестно выделил и рабочее место на ближайшие часы, и спальню с отдельным санузлом — на следующие сутки-двое.

Сам Харуки, чтобы не тратить времени, погрузился в дела: вооружился наушниками с микрофоном и затеял обсуждать тщательно шифруемую партию товара — какие-то таможенные тарифы, скидки по ним, условия временного ввоза и штрафные санкции после того, как груз застрянет на территории Японии.

Миёси-старший не стал слушать ему не предназначенное, вместо этого он зашёл наконец в свой аккаунт в Line (национальный мессенджер номер один). Чуть подумав, тут же реанимировал параллельно второй акк в соизмеримом по влиянию международном мессенджере и принялся размещать пост:

Никогда не думал, что буду общаться таким образом, однако жизнь полна сюрпризов. Знаете, недавно прочёл у умного человека:

«Те люди, которые считают себя слишком умными для того, чтобы заниматься политикой, в итоге страдают от того, что ими правят дураки».

Мая перечитал, почесал за ухом и продолжил:

Я давно, уже пару недель, получаю от вас большое количество личных сообщений. Извините, что не отвечаю — физически нет возможности. (Может быть, усажу за это младшую дочь со временем).

Ни для кого не секрет, что в ближайших выборах мы вместе с моим партнёром по тому противостоянию на перекрёстке будем участвовать.

В этом месте мне полагалось бы начать старательно копировать других политиков: как добросовестный спортсмен, я отлично знаю, что приходя в новый вид спорта и в новые правила, самое лучшее, что ты можешь сделать — это аккуратно опереться на существующий опыт уже состоявшихся игроков. Если сам — ноль опыта.

Я так делать не буду. В общении с вами я решил пойти другим путём. Оставшиеся 100 дней собираюсь посвятить освещению своего альтернативного видения — по тем ключевым вопросам, которые волнуют меня лично.

Один день — один пункт. Начнём с п.1. Моё задержание в аэропорту Ханэда вчера…

Мая кратко пересказал суть, то и дело вздыхая и разминая непривыкшие к такой работе пальцы.

…на меня после выхода из полиции уже выходили, завуалированно и нет, с различными вариантами замять инцидент.

Я отказался.

Вроде бы и не самый вопиющий случай, не правда ли? Представители старой аристократии…

— он всё это время старательно не называл Акисино прямо — в Японии не принято, —

…разошлись мнениями с исполнительной властью, какой-то её частью — так бывает. Да и один гайдзин, рисковавший отправиться обратно — далеко не вся Япония.

Причина моего отказа идти на компромисс следующая. По мне, Японию в перспективе не устроит, если часть жителей начнёт жить по одним правилам, а остальные будут соблюдать совсем другие. Мне очень не нравится идея разделения на «народ» и «избранных», ради которых прогибается национальное законодательство, нарушаются обычаи, рушится обычная человеческая порядочность.

Я против того, чтоб наше общество жило по двойным и тройным стандартам. В конце концов, это вопрос, какую именно страну мы оставим детям и внукам. Наверное, будущему политику стоит себе о таком напоминать почаще.

Да и человеку, прилетевшему из Пекина в тот день, мы давно и здорово задолжали, без подробностей. Вопрос банальной чести государства.

Я считаю, честное имя Японии принадлежит каждому из нас и за его чистоту буду бороться всегда и везде, чего бы мне это ни стоило.

Чуть подумав, он выделил последнее предложение жирным шрифтом.

У меня только один вопрос к самому себе. А что было бы, если бы на месте того китайца, из-за которого нас, троих японцев, в наручниках увезла из аэропорта полиция, убежища в Японии просил совсем другой человек? У которого бы даже визы не было?

Который добрался бы до наших островов чудом, вплавь, из последних сил? В надежде получить если не глоток воды, кров от дождя и кусок хлеба — то хотя бы справедливое рассмотрение своего вопроса?

Так, как правильно по нашим законам? Его, не окажись меня рядом, даже слушать не станут?

Я не мастер красиво и долго говорить, точно объяснять свои мысли — мой опыт лежит совсем в другой части. Кем я был всю жизнь, есть в сети полностью, от и до.

Сказать красиво не смогу, однако я очень надеюсь, что когда-нибудь, если наступит ещё один такой день, как вчера, мне и тому с трудом доплывшему до Японии парню снова поможет какой-нибудь незнакомый и добросовестный человек. Тоже вставший на защиту справедливости. Вопреки всем грозящим ему проблемам. Занявший место рядом со мной, ни о чём не спрашивая и ни на что не рассчитывая — кроме того, что мы устоим и на этот раз.

Потому что Япония — это не только леса, горы, города. Это ещё и то, что чувствует каждый японец, хотя у меня всегда очень плохо получалось это передать словами.

Мой дед в последней записке, которую его сослуживцы из батальона аэродромного обслуживания после войны передали моему отцу, написал: «Токубэцу ко:гэки тай — это не столько самолёт в первую очередь. Это — пилот, которого нельзя остановить. Носи свою фамилию гордо, что б ни случилось — твой отец твоего имени ничем не запятнал. Тэнно хэйка банзай».

Мне бы очень хотелось, чтоб к подобному стремились и те, кто считает либо зовёт себя элитой.

— дальше борёкудан без затей прикрепил ссылку от пресс-службы Департамента полиции Токио, где корректно, но красноречиво рассказывалась история свежеуволенного пограничника, которого рекрутёры омивари-сан очень надеются увидеть в рядах полицейских. Уже не линейным сотрудником, а аудитором процессов и не только.

Противостояние между частями государства, судя по личному мнению Мая, вышло из-под чьего-либо контроля и всё больше сваливалось в то, что во времена его молодости называлось бескомпромиссным разменом ударами.

Правда, сейчас это происходило больше фигурально и образно, не в прямом смысле. Ему внове, нужно адаптироваться.

Глава 2

— Где ходишь? Как раз тебя ждали. — Ута с серьёзным выражением лица похлопала по соседнему пластиковому стулу, несерьёзно болтая ногой и рассеянно глядя в бассейн.

— Дела, прошу извинить. — Хонока не стала затевать с подругой дискуссий, скромно усевшись, куда предлагали. — Заработалась. Готовила иск.

— Какой? — Хьюга вспыхнула лёгким любопытством.

— От его имени, — финансистка кивнула в сторону хафу. — Точнее, в его интересах: незаконное использование Агентством по финансовому рынку инсайдерской информации.

— Спасибо. — Решетников резко озадачился и затеял тереть затылок, как всегда в такие моменты приобретая вид альтернативно одаренного. — Подробности будут, Хаяси-сан?

— Давай не так официально, не чужие, — невольно обозначила намёк на свои внутренние перемены финансистка, мировоззрение которой после пары тренингов у Коюме здорово трансформировалось. — Я внимательно перечитала — нашла зацепку. В обвинении по тебе, старом, они так стремились «поддержать» запрос из Сингапура, что в расширенной части сами себя сдали.

— Как? — теперь интересом зажегся и метис. — Я вроде не по диагонали читал, и лицо заинтересованное, но меня ничто не зацепило.

— Да, чё там? — Уэки, пьющая минеральную воду, «случайно и естественно» поправила лифчик купальника, пару секунд в процессе демонстрируя его содержимое присутствующим.

Логист, что интересно, внимания обратил гораздо меньше, чем китайский профессор. Тот удивлён вздел брови, отвесил челюсть и захлопал глазами. Впрочем, ничего не говоря вслух.

— В общем уведомлении ничего и не было, — Хонока из вежливости сверилась глазами с хозяйкой бассейна и потянулась за одним из незанятых стаканов фреша. — Но в пояснительной записке для юстиции исполнитель, видимо, работал по команде инициатора — разрыв компетенций.

— Сложно, — пожаловалась айтишница. — Объяснить яснее никак?

— Просто, — возразила финансистка. — Там чёрным по белому: «…в связи с невозможностью выезда фигуранта в оговоренный срок в страну разбирательства, как это прямо определено Межправительственным соглашением».

Решетников среагировал быстрее остальных:

— Получается, Комиссия на этапе написания документа была в курсе, что мой общегражданский загранпаспорт тогда украли из съёмной квартиры⁈

А он даже с такой демонстративно глупой физиономией соображает стремительно.