Семён Афанасьев – Игра без правил (страница 31)

- Да, но если у тебя получится, что ты задумал… в общем, я подумал, что стоит рискнуть.

Блекджек снова взглянул на меня:

- Он нам подходит?

Я чуть помедлил с ответом, прокручивая в голове варианты. В принципе, возможен вариант, что он будет сотрудничать с Корпорацией, но непонятно, как Корпорация могла бы завербовать его на свою сторону. В любом случае, если он поработает на нас – нам это на пользу, а до того момента, когда Корпорация осознает, что я ей совсем не друг, Шовин может просто не дожить.

Глава 21

Я чуть помедлил с ответом, прокручивая в голове варианты. В принципе, возможен вариант, что он будет сотрудничать с Корпорацией, но непонятно, как Корпорация могла бы завербовать его на свою сторону. В любом случае, если он поработает на нас – нам это на пользу, а до того момента, когда Корпорация осознает, что я ей совсем не друг, Шовин может просто не дожить.

- Скажем так… Основная масса нашего братства – это идейные убийцы, вроде тебя, меня и Сингха, случайные убийцы, которые убили кого-то по ошибке, глупости или под стрессом, вроде Кейна и Кастла, меркантильные убийцы, убившие из выгоды, и Маркус, который убил в силу психических отклонений… без обид, Маркус. Но если у Маркуса есть понятия об этике и морали, то у Шовина как раз ни того, ни другого, он просто мудак, которому нравится применять силу, издеваться над людьми, прикрываясь законом. Он даже не совсем убийца – просто палку перегнул, при том что и палка была гниловата… В общем, контингент «апачей». Не знаю, какой из него получится солдат, но раз уж он сам к нам пришел, а у нас война за Остров на носу… Одним словом, такое дело, мистер Шовин. Поскольку мы тут уже давно трудимся над вопросами свободы, а ты как бы на последнем участке пути присоединяешься, на все готовое – будет справедливо, если в следующей большой зарубе ты пойдешь в первом ряду. Не правда ли?

- Хм… Ну да, справедливо, - согласился он, не столько потому, что сам так считает, а потому, что вопрос был риторический.

Я повернул лицо к Блекджеку.

- В общем, что он за боец – сам посмотришь, все-таки, он хотя бы в армии служил и разок или два под пулями бывал. Если мой прогноз не оправдается – ну, только лучше. – Затем я снова взглянул на Шовина: - теперь вот что. Кто был с тобой в самолете?

- Тринадцать человек, не считая меня. Некоторых из них я в лицо не знаю, но там были Маквэй и Качинский, а также Давид Фогт, Бенджамин Бусс и Карстен Брилл. Из тех, кого не знаю, запомнился рыжий тип с шрамом на всю щеку.

- Кто это все такие? – спросил Блекджек.

- Первые два – социопаты, нам не подойдут. Фогт, Бусс и Брилл – любители дет-металла и сатанисты. Днем прикидывались благочестивыми католиками, а ночью совершали массовые жертвоприношение, но сами по себе ничего не представляют, все их жертвы были под кайфом. То есть, тоже так себе солдаты. Который рыжий со шрамом – Харрельсон. Просто шизофреник, и там, где он высадился, скоро будет весело. Нашим скажи – если увидят рыжего со шрамом – пусть стреляют сразу. Вот что, где они все выпрыгнули?

Шовин наморщил лоб.

- Ну я точно не скажу, но сразу, как объявили, что мы уже над Островом, многие начали прыгать. Фогт, Бусс и Брилл выпрыгнули все трое вместе чуть позже остальных. Я прыгал последним, чтобы высадиться где-то поближе, приземлился километрах в шести отсюда.

В итоге Шрайвер по моему совету назначил Шовина в группу Гарднера, единственного негра среди «пиратов». Просто чтоб жизнь медом не казалась, к тому же Гарднер будет неустанно присматривать за новичком просто из расовой солидарности с его жертвой.

Днем позже я завершил окончательную подготовку нужного программного обеспечения, создав довольно примитивный, но функциональный интерфейс, который накладывался на карту Острова и по нажатию на квадрат карты выводил список камер, которые, как установили мы с Маркусом, находятся именно на этом участке.

Вторым моим изобретением стал авточекер на основе нейросети – пригодился опыт создания «Домового». Суть авторчекера в том, что он в автоматическом режиме получает фотографию со всех внесенных в список камер по очереди и проверяет, есть ли на снимке человеческая фигура. Если нет – следующая камера. Если есть – оповестить пользователя, то бишь меня или Маркуса.

Количество взломанных планшетов уже достигло четырех, благо, Сноу обеспечила меня сбитыми дронами, так что наша оснащенность и осведомленность увеличивается. Маркус переключился на работу с камерами, а я, наконец, приступил к взлому инфраструктуры видеонаблюдения.

Ильза проводит больше времени со мной, чем где-то еще и фактически стала моим вторым телохранителем.

- Знаешь, - сказал я ей как-то, когда мы в сумерках отдыхали после любовных утех на «нашем» месте на пляже, - я бы отдал пять лет жизни, чтобы стать на пять лет старше и чтобы ты стала на пять лет моложе, и нам обоим стало по двадцать три…

- Увы, - улыбнулась она, - что невозможно, то невозможно. Да ты не переживай, во мне, на самом деле, нет ничего такого уникального, просто возраст – это также и опыт. Я кажусь тебе особенной, потому что не похожа на других девчонок, которые у тебя были. Они все твои ровесницы, и потому я от них отличаюсь. Но дело именно в возрасте. Если ты в двадцать восемь найдешь себе другую девушку с военным прошлым – увидишь в ней и мне много общего. Тебе, увы, легче, чем мне, потому что я другого настолько же умного парня не найду… Мы вот, кстати, с Джейсоном подумали, что нам очень не хватало кого-то вроде тебя в нашей борьбе.

- Ты только не вербуй меня в ряды Армии освобождения Калифорнии, ладно? Хоть я и понимаю ваше желание избавиться от федерального правительства США, но даже будь я калифорнийцем, разделяющим ваши взгляды – нам все равно было бы не по пути, потому что ваши методы борьбы старые, как говно мамонта, жестокие и разрушительные, да к тому е неэффективные. Я бы совсем иначе действовал.

- Например?

- Русские хакеры уже как-то раз вмешались в процесс президентских выборов в США. Результаты их работы спорные, но сам принцип ты поняла, да? В середине двадцать первого века уже не армии рулят миром. Война – это дерьмо, работающее по принципу «нанеси врагу больше урона, чем получишь сам». Говно мамонта. Кибервойны – совсем другое дело… К слову, кто знает, может быть, наши интересы и совпадут в будущем. Свободная Калифорния – это минус один из важнейших штатов в США, знаешь ли, а сами США в роли мирового полицейского уже надоели всем. Ну ты поняла, да?

Ильза принялась хихикать, а я снова потянулся к ее упругим загорелым бедрам.

Утро началось с того, что я шмякнулся из гамака на пол. Открываю глаза – рядом со мной Макс, именно он и вытащил меня.

И только тут я услыхал стрельбу.

- На нас напали, атакуют со всех сторон! – сообщил он.

Я попытался стащить со стола свое оборудование, но Макс прижал меня к полу, не позволяя поднять голову.

- Макс, мой планшет! Недели работы!

Он привстал и принялся снимать со стола лежащее там оборудование под свист и жужжание пуль.

В этот момент дверь приоткрылась и в проем вползла Ильза.

- Профессор, ты цел?

- Пока да! «Апачи»?!

- А больше-то и некому!

Через пару минут, когда ситуация прояснилась, кто-то подполз к хибаре и принялся сбивчиво пересказывать Ильзе расклад, так что его уяснил и я.

«Апачи», выдвинувшись ночью, в темноте успели расположиться вокруг нас, заняли удобные позиции и, возможно, даже успели окопаться, а только забрезжил рассвет – открыли огонь.

Глава 22 - Большая заруба

То, что на нас ведется полномасштабная атака, мне стало понятно просто по плотности огня: стреляют десятки стволов. Очереди скупые, часто слышатся одиночные автоматные выстрелы – но общая плотность огня жуткая. Несколько пуль попадают в стены моей хибары, я слышу удары металла в бревенчатые стены, но деревянная труха не летит, значит, сквозных пробитий нет. Отсюда вывод, что дистанция стрельбы большая.

Слышны крики, команды и ответный огонь. Черт возьми, надо действовать, и тут я не у дел, потому что ведение перестрелки – не моя сильная сторона. Впрочем, для того мне и нужны «тюлени».

- Профессор, план есть? – спросила Ильза.

- Пока нет, я же не представляю себе расклад! Загружаюсь в сеть и попробую получить снимки с ближайших камер, которые мы не уничтожили.

Огонь с нашей стороны стал плотнее, свист и жужжание за окном пошли на убыль. Послышался вскрик где-то так в двадцати метрах от меня, но общее количество стрельбы и мата на десятке языков осталось прежним.

Макс оставил меня на попечение Ильзы, взял винтовку и автомат и пополз куда-то за угол. Минутой позже я услышал поблизости характерный хлесткий выстрел снайперской винтовки.

Пока я лихорадочно шарил по камерам, перебирая известные мне ближайшие камеры, перестрелка внезапно пошла на убыль, и непрерывная стрельба прекратилась. Каждые десять-пятнадцать секунд вспыхивают короткие обмены очередями – то стреляют по нам, мы отвечаем, то начинает палить кто-то из наших, а по нему идет ответный огонь.

Мне вскоре удалось найти там и тут противников, попавших в поле зрения камер, и я убедился, что они действительно находятся на позициях, кое-как обустроенных, местам противник окопался, зарывшись в землю на тридцать-сорок сантиметров. Не полноценные траншеи, но все равно основательные позиции.