Семён Афанасьев – Игра без правил (страница 10)

- Ты решил, что раз на по побегушках у крутого парня – то и сам крутой? – ухмыльнулся Шрайвер.

- Я решил, что я крутой, по нескольким причинам. Во-первых, это Вогель у меня на побегушках. Во-вторых… хочешь выбраться с этого острова?

Толпа заржала, Шрайвер же улыбаться перестал.

- И кто же ты такой, раз можешь обеспечить кому-либо выход отсюда? Хотя более актуальный вопрос, почему ты не выбрался сам в таком случае.

- Не люблю вести серьезные разговоры стоя.

Шрайвер сделал знак, и кто-то принес мне деревянный ящик. Я сел, забросил ногу на ногу и скрестил руки на груди.

- Итак. Я – самый умный человек на Земле или один из самых умных.

- Серьезно? – приподнял бровь Шрайвер.

- Ты в сколько лет пошел в школу?

- В шесть.

- А я в шесть получил аттестат об окончании школы с отличием. В десять заочно закончил два университета – с красными дипломами, разумеется. В одиннадцать доказал теорему Ферма – слыхал про такую?

- Стоп, стоп, - сказал доселе молчавший Лейбер, - ее доказал Уайлс еще в конце двадцатого века…

- …И это доказательство занимает сто сорок страниц. Я задался целью найти более простое доказательство – и нашел его. Но оба доказательства используют математические методы, неизвестные во времена Ферма, потому я решил найти то самое остроумное доказательство, о котором упоминал сам Пьер Ферма – и нашел его тоже, в тринадцать лет. Кстати, оба моих доказательства занимают всего шестьдесят страниц. В двенадцать я заработал первые три миллиона, в четырнадцать защитил докторскую диссертацию и начал преподавать в Московском государственном университете. В шестнадцать я получил премию Абеля за подтверждение доказательства «abc-гипотезы», она же гипотеза Эстерле — Массера. Лейбер, ты в курсе, что это такое?

- Да, слыхал, - кивнул он, - ее пытался доказать Синъити Мотидзуки, но у него была ошибка…

- На самом деле, нет. Двадцать пять лет назад Мотидзуки опубликовал доказательство, но оно оказалось исключительно сложным даже для специалистов по математике. Петер Шольце и Якоб Стикс — специалисты в областях, связанных с abc-гипотезой и работами Мотидзуки, — объявили, что в ключевом для доказательства abc-гипотезы месте теории Мотидзуки имеется непоправимая ошибка. Мотидзуки ответил, что Стикс и Шольце неправильно интерпретировали некоторые ключевые аспекты его доказательства и поэтому сделали недопустимые упрощения. Собственно, так оно и было. Моя же заслуга заключалась в том, что я сумел упрощенно изложить доказательство Мотидзуки, после чего его смогли понять другие математики. Я – один из умнейших людей на планете, а возможно – и самый умный из когда-либо живших. Как-то раз я прошел тест на коэффициент интеллекта ради интереса. Правильное решение всех задач за полчаса равносильно максимальному баллу в 180 IQ, но я их решил за десять минут.

- Если ты такой умный, - донесся сзади приятный женский голос, - почему попался?

Я оглянулся и увидел крепко сложенную, привлекательну женщину, в которой сразу узнал Ильзу фон Айзенштайн, террористку из Армии Освобождения Калифорнии, правую руку Шрайвера и до ареста, и на острове.

- А, вот и главная суперзвезда Игры, - ухмыльнулся я. – Да, я попался, потому что оставил копам улику против себя. Правда, возникла проблема: они эту улику прощелкали. Я думал – она очевидна! Однако улика была очевидной лишь для меня, но не для обычных людей. Так что мне пришлось анонимно позвонить в полицию и донести на себя.

- Ты сам на себя донес? – выпучил глаза Лейбер. – Но зачем?

- Тупой вопрос, герр Лейбер. Чтобы быть осужденным и попасть на Остров. Да, вы не ослышались: я единственный Игрок, совершивший преступление лишь затем, чтобы попасть в Игру.

- Но зачем?

- Еще один тупой вопрос. Чтобы выиграть.

Блекджек ухмыльнулся.

- Да тут все хотят выиграть… Но, понимаешь, вот какая проблемка… пока почему-то никому не удалось. И отчего бы это?

Я тоже улыбнулся:

- И это замечательно: вся соль в том, чтобы стать первым. Как ты понимаешь, я заранее подготовился, исследовал весь остров с помощью шпионских спутников…

- А спутники-то ты где взял? – недоверчиво спросил Шрайвер.

- У Пентагона их полно.

- И они дали тебе один попользоваться?

Я фыркнул.

- Сам взял. Всемирно известный хакер Зеродис – это я.

- Охренеть!

- Только система управления спутниками не имеет выхода в интернет, - заметил Лейбер.

- Точняк. Поэтому мне понадобилась помощь одного сотрудника, имеющего доступ. Я взломал его домашний компьютер и нашел там детскую порнографию, после чего он не смог отказать мне в помощи, чтобы не потерять семью, работу и не получить срок.

- А как ты узнал, что у него есть детское порно? – удивился Лейбер.

- Никак, разумеется, я гений, но не экстрасенс. Я получил список сотрудников, вычислил их домашние адреса и взламывал всех подряд, ища компромат у них на компах. Этот тип был сорок седьмым взломанным. Так вот, я попал на остров, уже имея кучу заранее подготовленных планов, каждый из которых сулит свободу не только мне, но большой группе, которая будет мне помогать. Возможно – вообще всем, кто есть на острове. Но моему гениальному мозгу требуются мышцы, клыки и когти. Так вот, Блекджек, мы подходим к сути моего предложения. У тебя есть люди, авторитет, власть, боевой опыт, харизма, наконец. Я буду мозгом, твои люди – костями и мышцами, а ты – хребтом, на котором все это собрано. И тогда из всех нас вместе получится зверь, которому будет по силам выбраться из клетки.

- Звучит красиво, - согласился Шрайвер, - но есть одна проблема: у тебя над головой дрон. Ты уже слил Корпорации свои намерения, гений.

Я ухмыльнулся.

- Неужели ты ничего не понял? Это часть плана. Если бы я хотел просто выбраться с острова – я бы сюда не попадал! Я не сбежать хочу, а победить. Я отымею Игру и Корпорацию по их же собственным правилам, и хочу, чтобы весь мир видел, как я это сделаю. И я хочу, чтобы Корпорация тоже знала об этом: победа втихаря ничего не стоит. Про пацана, который в четырнадцать лет преподавал в МТУ, знают немногие. Про мое доказательство гипотезы Эстерле — Массера – вообще единицы. Когда я переиграю Корпорацию и выберусь с Острова с целой командой - обо мне узнает весь мир, и мое достижение никто никогда уже не повторит. Точнее, обо мне уже и так все знают – как раз благодаря дрону над моей головой. И чтобы воспользоваться всемирной известностью, мне осталось только вырваться отсюда. Так что, Блекджек? Будешь бороться за свободу или предпочтешь сдохнуть молодым от ножа в спине, как твои предшественники?

От авторов.

Вы, дорогие читатели, почти наверняка воспринимаете позывной Джейсона Шрайвера – «Блекджек» - вполне определенным образом. Для 99.9% из вас блекджек – это карточная игра, в которую играют в казино в окружении дам легкого поведения.

Но есть и другой «Блекджек».

«Блекджек» - так еще называется дубинка, выполненная из кожи и утяжеленная свинцом, обычно черного цвета, откуда и название. При размерах значительно меньше полицейских дубинок «Черный Джек» ничуть не менее эффективен в деле убеждения оппонента в неправильности, неправомерности и несправедливости его действий.

Так что псевдоним Шрайвера происходит отнюдь не от карточный игры.

[1] Как поживаете, герр Бунстер?

[2] Двадцать минут назад все было в порядке.

Глава 5

Я ухмыльнулся.

- Неужели ты ничего не понял? Это часть плана. Если бы я хотел просто выбраться с острова – я бы сюда не попадал! Я не сбежать хочу, а победить. Я отымею Игру и Корпорацию по их же собственным правилам, и хочу, чтобы весь мир видел, как я это сделаю. И я хочу, чтобы Корпорация тоже знала об этом: победа втихаря ничего не стоит. Про пацана, который в четырнадцать лет преподавал в МТУ, знают немногие. Про мое доказательство гипотезы Эстерле — Массера – вообще единицы. Когда я переиграю Корпорацию и выберусь с Острова с целой командой - обо мне узнает весь мир, и мое достижение никто никогда уже не повторит. Точнее, обо мне уже и так все знают – как раз благодаря дрону над моей головой. И чтобы воспользоваться всемирной известностью, мне осталось только вырваться отсюда. Так что, Блекджек? Будешь бороться за свободу или предпочтешь сдохнуть молодым от ножа в спине, как твои предшественники?

Шрайвер задумчиво подпер голову кулаком, подозрительно хмурясь.

В этот момент Ильза фон Айзенштайн спросила:

- Парень, а как ты заработал миллионы в двенадцать-то лет?

- Написал систему на основе нейросети, известную как «Домовой». Ее выкупила у меня компания, занимающаяся постройкой «умных домов», прикрутила взаимодействие с разными устройствами и выпустила почти без изменений. «Смартхауз-3» на самом деле создана мною.

- Ха, ну ты даешь, - присвистнула она. – Даже не верится, что такую славную штуку написал пацан-одиночка…

- А что, приходилось пользоваться?

Она кивнула:

- Да, я жила в таком доме непосредственно перед арестом. Это так и было задумано, что твой «Домовой» предупредил меня о группе захвата и пытался мешать им, блокируя двери и врубая музыку на полную громкость и прочие устройства? Я только благодаря этому предупреждению и ушла… Хотя потом все равно попалась, потому что не успела взять из тайника документы и деньги.

Я пожал плечами:

- Понимаешь, для «Домового» не существует законов. Это система, которая учится действовать в интересах хозяина, только и всего. Законы природы – они просты и понятны, и могут быть описаны числами и формулами. Компьютер легко может научиться определять врага по признаку наличия оружия и предупреждать владельца дома. А вот законы – штука сложная, не всегда рациональная и не всегда справедливая, и я не стал грузить систему сложными вещами. Потому «Домовой» просто помогал тебе, как мог, не вникая, кто там прав, кто виноват, кто террорист, кто коп. Он усвоил, что ты опасаешься полиции, из твоего поведения, но функцию выбора «стороны» я ему не дал. «Домовой» всегда на стороне владельца, как это и было мною задумано.