Семен Уралов – ПостУкраина. Страна без государства (страница 25)
В Донецке основные промышленные активы достались корпорации «Атон» Евгения Щербаня и фирме «Люкс» Ахатя Брагина. К середине 1990-х годов эти влиятельные люди контролировали местную власть и политику. Только заказные убийства во времена «газовых войн» с Лазаренко — Тимошенко остановили первую донецкую экспансию.
«Хозяева экономики» начала 1990-х стали активно прорастать в систему власти. Вернее, те, кто находился на властных постах, раздавали части государства своим партнерам из молодых коммерческих структур. Мы рассматриваем только вершину политэкономической системы Украины — события, которые освещались в прессе и официальных документах, либо те, свидетелем которых был лично автор этой книги.
Как все происходило? В каждом регионе создавались свои небольшие центры новой власти, которым доставалась часть государства. Речь не всегда шла о заводах или земле. Через десять лет у каждой влиятельной финансово-промышленной группы (ФПГ) будут свои министерские квоты, партнеры в управлении по экономическим преступлениям в Системе безопасности Украины (СБУ) и МВД, частные армии и закрытые резиденции, которые не рискнул бы штурмовать ОМОН на БТР, как было с Ринатом Ахметовым в 2005 году в Донецке. Влияние основных олигархических групп оформилось в 1992–1993 годах, после чего началась внутривидовая борьба за создание монополий. Данный процесс сопровождался дальнейшим уничтожением государства.
Итак, инфляция в 10 600 % в 1992 году и схема «аренды с выкупом» создали новую социальную прослойку, получившую доступ в большую приватизацию 1994–1999 годов. Облик новой прослойки «хозяев экономик» формировался с учетом социального происхождения ее участников. Первыми объектами приватизации стали сферы розничной торговли, услуг и прочие генерировавшие быстрый оборотный капитал. Если мы почитаем биографии богатейших людей Украины, то увидим, что в 1992–1993 годах в основе могущества лежали небольшие активы, полученные от государства фактически бесплатно и при этом приносящие прибыль. Через два года гиперинфляция завершилась, но общество уже кардинально изменилось — новые «хозяева экономики» хотели «продолжения банкета». В тот момент обладание парой кооперативных магазинов позволяло конвертировать местную эрзац-валюту в доллары и через несколько лет обладать капиталом, достаточным для покупки фабрик и небольших заводов. Наверху правительство безостановочно печатало деньги, которые, попадая в экономику, тут же обесценивались. Люди на предприятиях вроде получали зарплату, но рынок не был обеспечен товарами, поэтому цены росли пропорционально напечатанной денежной массе.
Внутри экономики параллельно шли процессы кредитования государственными деньгами с последующей конвертацией в доллары частными агентами. Самой большой аферой тех лет был государственный банк «Украина», выросший из Сельхозбанка УССР — аналога Россельхозбанка. В 1993 году банк «Украина» допечатал и освоил 1,5 триллиона купоно-карбованцев (эрзац-валюта, похожая на деньги из игры «Менеджер»), растворившихся в странных валютно-обменных операциях, хотя изначально эта гигантская сумма предназначалась для посевной. Так, уже в 1992–1993 годах сформировалась будущая банковская система. За все время с 1991 года у государства не было доминирующего банка, способного концентрировать сверхкапиталы. Частные банки всегда контролировали более 70 % финансового рынка с момента зарождения отрасли в середине 1990-х.
История с крахом государственного банка «Украина» — одно из важных событий, показывающее влиятельность финансового лобби в новом государстве. Нити коррупции вокруг этой финансово-кредитной организации вели в кабинеты высшей власти, а ее руководители получили повышение: Вадим Стельмах со своим заместителем молодым финансистом Виктором Ющенко переместился в руководство Национального банка Украины.
Выдвижение Кучмы на пост премьер-министра ускорило процессы приватизации, что сделало его фигуру удобной для «красных директоров», стремившихся как можно скорее получить контроль над предприятиями. Вокруг Кравчука объединялась киевская номенклатура, желавшая оперативно взять под контроль республиканские активы, такие как ЧМП.
Кучма не изобретал велосипед, а просто повторял все шаги российского вице-премьера Чубайса, но с учетом полученного опыта. Так он стал представителем региональных элит, которые хотели сами проводить у себя приватизацию, исключив влияние центральных властей. Президент № 2 отплатил за поддержку на выборах, введя своим указом положение, согласно которому 80 % средств от продажи госимущества перечислялись в бюджеты местных Советов.
Премьер Кучма активно акционировал госпредприятия, для чего в 1993 году были созданы региональные отделения Фонда государственного имущества (ФГИ). После этого приватизация ускорилась: в 1992 году приватизировали 30 предприятий, в 1993-м — 3600, в 1994-м — 8000. Председатель ФГИ Юрий Ехануров заявил, что 80 % этих сделок состоялись в форме «аренды с выкупом» по минимальной цене.
Незаметный орган государственной власти ФГИ — один из главных институтов на Украине. Он был создан 19 августа 1991 года — за пять дней до провозглашения незалежности. С 1994 года Фонд не менял свою структуру и исправно работал при всех президентах. Хитрость была в том, что он до середины 2000-х годов не обладал единой базой данных приватизируемых объектов. Региональные отделения ФГИ в таких условиях превратились в феодальные вотчины, ставшие единственными распорядителями советского наследства.
Кучму поддержали «донецкие» и «днепропетровские». Именно Кучма открыл путь к формированию олигархических кланов, которые до сих пор владеют экономикой того, что осталось от Украины. В 1994 году президент № 2 являлся идеальной фигурой и для элит, и для избирателей. Новой прослойке «хозяев экономики» он был близок как двигатель желанной программы приватизации, за которой они следили в России и ждали подобного от собственной власти. Избирателям он был ближе, нежели Кравчук — откровенный предатель, вчерашний секретарь по идеологии Коммунистической партии Украины (КПУ), в одночасье начавший запрещать коммунистов. Кроме того, открыл путь в большую политику националистам, нарушив межнациональный баланс. Не менее важно и то, что Кравчук был западенцем из Ровенской области, а значит, чужд и «донецким», и «днепропетровским». Кучма же плоть от плоти густонаселенной части Украины, его поддержали и элиты, и электорат.
Так в итоге разошлись сценарии украинской и российской политики. В России представитель бывшей номенклатуры разогнал парламент и установил президентскую автократию. Чубайс с Гайдаром при этом остались администраторами, которых затем удалили из правительства. На Украине высшая номенклатура проиграла на перевыборах собственным либеральным реформаторам, которым удалось сформировать альянс региональных элит. Украинский Чубайс стал президентом № 2 только потому, что президент № 1 был еще хуже. Выборы — всегда меню, которое кто-то формирует. В этом один из секретов электоральной демократии.
Президент № 2 и Рада № 2, несмотря на политические разногласия, запустили приватизационный процесс на полную. В 1995 году началась сертификатная приватизация, длившаяся до 2000 года. Те, кто принял участие в арендно-выкупной приватизации 1992–1993 годов, стали единственными обладателями капитала, а население получило на руки так называемые ваучеры. Небольшие капиталы, усиленные ваучерами, приобретенными у населения, были конвертированы в более крупные объекты.
Основные семьи, контролирующие экономику Украины, сформировались в середине 1990-х годов. Затем шло укрупнение капитала — выделились 3–5 акционеров украинской экономики, с которыми должна была считаться любая власть. До финала государства Украина дожили три олигархические корпорации, которые связывают с фамилиями Ахметова, Коломойского и Пинчука. До начала СВО структуры этих людей наравне с «семипосольщиной» являлись реальными хозяевами внутренней политики в Киеве. Любое назначение на относительно высокий пост проходило согласование в посольствах США и в офисах СКМ, «Интерпайпа» или «Привата».
Все большие украинские состояния корнями уходят в два серьезных конфликта 1995–1998 годов — сначала по линии «днепропетровско-донецких» (Лазаренко — Щербань/Брагин), затем внутри «днепропетровских» (Лазаренко — Кучма). Это была острая внутривидовая борьба за собственность.
Как говорилось выше, богатства Днепропетровской и Донецкой областей составляют до трети всех богатств Украины. Одних металлургических заводов два десятка, не считая горно-обогатительных комбинатов, шахт и машиностроения. На Днепропетровщине, ко всему прочему, хорошо развито сельскохозяйственное производство, которое с советских времен готовило кадры для всей республики.
Павел Лазаренко — пример советского агроуправленца, едва не ставшего главным и единственным олигархом всея Украины. Его звезда взошла при президенте № 1, назначившем его своим спецпредставителем, что тогда означало пост губернатора с неопределенными полномочиями. Получив в управление богатейший регион в условиях гиперинфляции и приватизации, Лазаренко подошел к делу с размахом советского колхозника. Именно он создал гениальную по своей простоте схему, ставшую главным бизнесом Украины, — монопольные поставки российского газа для промышленных предприятий страны. Так родилась корпорации ЕЭСУ («Единые энергетические системы Украины»), а Юлия Тимошенко на посту директора начала свое восхождение к власти. Одновременно молодой инженер Игорь Коломойский с партнерами получил контракты на поставки ГСМ, а региональный банк «Приват», созданный вчерашними комсомольцами, стал ключевым в ваучерной приватизации в регионе. Вчерашний лаборант на металлургическом производстве — Виктор Пинчук — занялся приватизацией трубных и металлургических заводов.