Семен Уралов – ПостУкраина. Страна без государства (страница 12)
По результатам Второй мировой войны в США пришли к выводу, что разрушить СССР прямыми методами невозможно. Давление извне только укрепляет единство, поэтому технологии влияния можно считать очень развитыми осадными технологиями. Если бы в Средние века существовали смартфоны и соцсети, то еще неизвестно, как вели бы себя гарнизоны и горожане при осаде.
Результатом поражения в КВойне должен стать консенсус: России не нужно государство, поэтому оно, как лишний элемент, должно быть демонтировано. В какой форме это будет выражаться — мятежа элит, регионального сепаратизма, выборов с майданом или гражданской войны, — не имеет особого значения. При любом сценарии произойдет разложение коллективов и нарушение коммуникации.
Поэтому если наше государство намерено сохраниться в этом конфликте, то ему предстоит менять основы собственного мировоззрения. Скрепная консервативность даст краткосрочный эффект для старших поколений. Тем, кто рожден при Путине, объяснять все про государство и общество придется заново.
Более того, государству придется изживать целые институты западнизма, которые строились десятилетиями. В нашем случае критически важными являются сферы культуры, образования и просвещения. Именно здесь формируется система идеалов и норм, задается социальное поведение. Тем, кто хочет глубже понять эту тему, рекомендую наши диалоги с доктором социологических наук, девиантологом, проректором Кубанского госуниверситета Темыром Хагуровым.
Технологии КВойны, которые сегодня применяют против России, нельзя рассматривать в отрыве от процессов западнизации, длящихся на протяжении жизни целого поколения. Для начала их надо полноценно вскрыть, изучить и лишь потом системно искоренять. Если этого не сделать, то есть вероятность, что процессы уйдут вглубь и будут отравлять весь организм государства, провоцируя расколы в обществе.
Проблема современного российского мировоззрения в политическом двоемыслии, которое мы уже подробно разобрали. Однако в контексте КВойн русское двоемыслие играет новыми красками — смутными.
Бесполезно лакировать патриотической пропагандой серьезные идеологические противоречия. Говоря простым языком, правящая идеология вписывается в дихотомию «лох — не лох». Цель успешного россиянина в конечном счете — стать «не лохом», чтобы сначала надстроиться (подняться) над согражданами, сколотить капитал (раскрутиться) на Родине и вывезти его (свалить) в иностранные банки.
Идеология «не лоха» крепко засела в российских элитах, которые продолжают демонстративно посещать санкционные места, показывая свой статус «не лоха». Формула «подняться-раскрутиться-свалить» — центральная идеологема западнизированной части России.
Постсоветская Россия — сложный гибрид, в организме которого наблюдаются целые институты, созданные Западом. Иначе нельзя объяснить следование государства ESG[6] - нормам, созданным для того, чтобы ограничить развитие энергодобывающих стран. Россия, обложенная санкциями по самые гланды, продолжает сохранять членство в ВТО и т. д. и т. п. Мы до конца не понимаем, где заканчиваются интересы международного бизнесмена Романа Абрамовича и начинаются интересы бывшего губернатора Чукотки. И это лишь самый яркий пример.
Конфликт с Западом на постУкраине можно и нужно рассматривать в категориях КВойны. В США и НАТО подобные технологии влияния воспринимают как оружие XXI века. Наши оппоненты готовятся к войнам будущего, когда можно будет полностью преодолеть любые информационные границы и донести сигнал потенциально до любого человека, о котором через 20 лет корпорации будут знать практически все.
СВО рано или поздно перейдет в стадию государственного строительства, и регионы постУкраины станут главными источниками угроз КВойн.
Самый негативный сценарий для общества и государства России в КВойне:
• затягивание СВО по сценарию афганизации постУкраины;
• превращение новых регионов России в бездонную яму для госбюджета на фоне сокращения расходов у других регионов;
• шпиономания и борьба с пятой колонной без искоренения институтов Запада внутри России.
Сегодня мы не можем себе представить обстановку в России, например, на 20-й год СВО. Скорость завершения кризиса на постУкраине прямо зависит от качества государства, которое будет там установлено. Поэтому, хотят этого или нет правящие элиты России, подлинной победой на постУкраине будет качественно иное государство, которое либо преодолеет украинские противоречия внутри себя, либо разрушится в ходе КВойны.
Общая формула для России такова: чем дольше идет горячая фаза войны и утверждается новое государство, тем больше шансов проиграть войну Когнитивную.
Пока государство в России не явилось на фронты КВойны, а государственная пропаганда борется на фронтах войны Информационной, обществу остается наблюдать и учиться как минимум обороняться на уровне личности, а также учить этому родных и близких.
Все, что останется на месте бывшей Украинской ССР, является внутренней проблемой России. Пока идет военная фаза, это осознают единицы, но когда наступит этап приведения в порядок государства и умиротворения общества, начнутся главные испытания.
Государство, как мы определили, является системой систем, имеющей исторические корни и объективные внешние факторы. Чтобы понять происхождение государственности на территории бывшей УССР, сделаем небольшой экскурс в историю XX века.
Исторические традиции государственности
Мы каждый день живем в государстве и воспринимаем его через социальные взаимоотношения. Для нас это живой организм, поэтому достаточно представить себе историческую преемственность.
Свершения, открытия, победы и достижения так или иначе связаны с государством. Сложно и эффективно организованное, оно является предметом гордости, как, например, у немцев и японцев.
Несмотря на все успехи глобализации, у каждой государственности сохраняются свои культурные и национальные корни. Поэтому если утверждать, что украинцы и русские — один народ, то применительно к государству данное утверждение неверно.
Для жителей подавляющего большинства регионов России вопрос исторической преемственности государства не стоит. За исключением Калининградской области, государственность всегда была так или иначе своя: плохая, хорошая, но отечественная. Нацистскую оккупацию ряда областей РСФСР считать государственностью не будем.
Для республик бывшего СССР характерно иное историческое восприятие. То, что для нас является отечественной и единственно возможной моделью государственности, для жителей постсоветских республик — лишь один из вариантов.
Все без исключения республики — территории исторической конкуренции с разными центрами силы (империями) своего времени. Поэтому если посмотреть на регионы постУкраины, то станут видны следы разных государств — от Австрийской империи во Львове и Румынии в Черновцах до области Войска Донского на Луганщине и анархической крестьянской республики Махно на территории нынешнего Запорожья.
Да, эти исторические традиции государства ничтожно слабы по сравнению с государственностью советской, откуда вылупились все осколки бывшего СССР. Однако в случае с постУкраиной мы имеем дело с целенаправленным демонтажем государственности под эгидой учреждения государственности альтернативной, более правильной. И вот тут исторические традиции уже имеют значение.
Новейшая история государственности Украины — демонтаж фактического государства под фантазии об идеальном государстве, которое когда-то было, но исчезло из-за того, что пришло Русское государство. Все исторические мифы об особенной государственности на территории Украины — элементы разобранной КВойны. Простейшая манипуляция, основанная на ассоциации людей с тем городом, где они сейчас живут.
Действительно, во Львове была австрийская государственность. Впрочем, там же была и польская государственность, как в Бресте и Гродно. Но какое это имеет отношение к современному государству и особенно к современным жителям названных городов? Если учесть, что предки украинцев и белорусов в межвоенной Польше были бесправны, а территории находились в особом режиме колониального управления и назывались Восточные Кресы, то это было точно не свое государство. Однако манипуляции с историей настолько возбуждают фантазии, что несуществующие государственности из исторических баек начинают обретать политическую реальность. Все бы ничего, но в украинском случае вредная политическая идея о конкуренции моделей государственности не ведет ни к чему, кроме демонтажа собственно государства.
Наконец, мифология об альтернативной государственности приводит к тому, что республику захватывают иностранцы под предлогом проведения реформ во имя правильной, несоветской государственности.
Напомню: государственность — это система систем, поэтому государство либо собственное, либо захваченное. Степени внешнего контроля могут варьироваться, но центр принятия решений находится вовне или внутри. В этом смысле Украина с ее жителями во всех исторических ипостасях никогда не была государством, захваченным Россией. До 1917 года населенные украинцами (малороссами по дореволюционным переписям) губернии управлялись согласно общеимперскому праву, а сами украинцы в правах поражены не были. В отличие, например, от ряда горцев-мусульман Северного Кавказа и калмыков, признаваемых тогда инородцами. Сегодня Калмыкия — плоть от плоти государства Россия, а бывшая Екатеринославская губерния — в огне гражданской войны. Регион Волынь, что на Западной Украине, на выборах в дореволюционную Думу массово поддерживал «черносотенцев», а сегодня под Луцком проводят фестиваль «Бандерштат».